Читаем В тени Канченджанги онлайн бесплатно

Кангбахен — крохотная точка на карте мира, географические координаты которой 27°42'59'' северной широты и 86°06'47'' восточной долготы.

Эта гималайская вершина находится в северо-восточном Непале, на стыке границ с Сиккимом (Индия) и Тибетом (Китай), в массиве третьей вершины мира — Канченджанги. До восьми тысяч Кангбахену недостает всего 98 метров. Эта внушительная вершина к началу нашей экспедиции оставалась никем не покоренной.

Большие Гималаи — самые высокие и величественные горы Земли. Они образуют исполинскую горную цепь, отделяющую Тибетское нагорье и пустыни Центральной Азии от плодородных низменностей Индии. Образуя плавную дугу к югу, они простираются с запада на восток на огромное расстояние — более чем на 2400 километров. На западе они ограничены долиной Инда, а на востоке — долиной Брахмапутры.

Главный Гималайский хребет начинается на северо-западе внушительным массивом Нангапарбат (8126 метров), а на востоке господствует расположенная в излучине Брахмапутры вершина Намчебарва (7755 метров). Между этими пиками пролегает основной гребень Больших Гималаев со средней высотой 6000-6100 метров; там девять восьмитысячных вершин, и среди них Джомолунгма (8848 метров). Эта главная цепь центральной части Гималаев понижается у границы с Сиккимом. Цепь эта вьется прихотливо, к северу и югу от нее ответвляются расчлененные боковые хребты. От юго-восточной вершины — пика Джонсанг, именуемого также Домо (7442 метра), уходит на юг боковая цепь, посреди которой над всем районом господствует массив Канченджанги (8598 метров).

В этом массиве на западном ребре, в четырех с лишним километрах от главной вершины — Канченджанги, царит Кангбахен. Он образует ключевой пункт ребра, тянущегося к северо-западу от вершин Рамтанг (6679 метров) и Уэдж (6750 метров), а также юго-западной грани, где господствует известная своей недоступностью вершина Жанну (Кумбакарна, 7710 метров). Массив Кангбахена замыкает с юго-востока долину ледника Рамтанг, над которой, орографически с правой стороны, возвышаются вершины Рамтанг и Уэдж, а слева — ребро Белой Волны (White Wave) — 6960 метров.

Для альпинистов Кангбахен многие годы пребывал в тени Канченджанги. В XX веке, в период штурма Гималаев, не он, а Канчеджанга — «труднейший и наиболее опасный из всех гималайских восьмитысячников» — являлась целью экспедиций.

Название Канченджанга — это соединение четырех слов («кан» — «снег», «чен» — «большой», «джан» — «сокровище», «нга» — «пять»), которые, как пишет Я.К. Доравский, «в соответствии с правилами тибетского синтаксиса означают «пять сокровищ большого снега».

Некоторые авторы связывают это название с пятью ледниками, сползающими с массива. Покоритель Эвереста Тенцинг утверждает, что пять сокровищ по тибетской традиции — это соль, золото с бирюзой, священные книги и богатство, оружие, зерно и лекарства.

В массиве Канченджанги — три обособленные вершины, удаленные одна от другой на расстояние свыше километра. Другие авторы добавляют к ним Кангбахен и главную вершину восточного ребра. В этом случае пять вершин соответствовали бы названию, указывающему на пять сокровищ.

Вплоть до 60-х годов Кангбахен не был главной целью гималайских экспедиций, он считался лишь одной из вершин массива превосходящей его Канченджанги.

Правда, уже в 1930 году интернациональная по составу экспедиция, руководимая Г.О. Диренфуртом, пыталась по западному склону ледника Канченджанги покорить Кангбахен. Но это был всего лишь отрезок запроектированной ею трассы на третью вершину Земли. Маршрут экспедиции пролегал по ребру Канченджанги вдалеке от ее вершины, но уже до этого значительные скальные преграды и отсутствие мест для лагерных стоянок заставили восходителей отказаться от штурма. Диренфурт первый указал, что на ребро Кангбахена можно выйти с левой стороны ледника Рамтанг через седловину на ребре, идущем к Белой Волне.

Но Диренфурт, обладатель Олимпийской золотой медали по альпинизму, со временем признанный непререкаемым авторитетом по гималайским вопросам, считал Кангбахен одной из вершин Канченджанги, несмотря на значительную удаленность его от главного купола и иное геологическое строение. Эта точка зрения отражена в составленном Диренфуртом перечне высочайших вершин мира, где Кангбахен фигурирует без очередного порядкового номера. И хотя позже автор этого списка признавал Кангбахен как «вершину относительно самостоятельную», отличную от других боковых вершин-восьмитысячников, все осталось как было.

Для очередных восходителей, пытавшихся покорить Кангбахен, он по-прежнему не являлся главной целью. Швейцарская экспедиция Альфреда Суттера намеревалась в 1949 году штурмовать третью вершину мира — Канченджангу, выйдя на ребро Кангбахена со стороны ледника Рамтанг. Участникам ее, однако, не удалось преодолеть ледопад и выйти на грань.

В 1955 году англичане поднялись на Канченджангу[1], но в последующие десять лет правительство Непала прекратило выдачу разрешений на штурм вершин в пограничном районе.

Только в 1965 году в долине Рамтанга появилась югославская экспедиция[2], которой оказывал особое внимание президент республики И.Б. Тито. Целью экспедиции был Кангбахен.

Югославы достигли плато правой стороной долины, вышли на «перевал» — седловину на ребре Белой Волны. Преодолев ледовую башню над перевалом, часть экспедиции выбралась на ребро Кангбахена в ключевом пункте. 7535 метров. Восхождение других ее членов по горной снежной террасе к вершине не получилось; альпинисты достигли высоты 7460 метров, но обморожения после ночевки без палаток вынуди ли их отказаться от штурма.

Потом несколько лет экспедиции в этот район Непала не предпринимались.

В 1973 году в послемуссонный период университет Риккио (Япония) организовал на Кангбахен экспедицию, опекаемую влиятельной токийской газетой «Майнити Симбун». Японцы с помощью раздвижных лестниц и приспособлений для подъема грузов преодолели технические трудности на пути к перевалу. Затем они разбили лагерь выше ледовой башни, на краю горной террасы (6550 метров). Но, увы, внезапное ухудшение погоды вынудило восходителей покинуть полностью оборудованный лагерь и отступить. Альпинисты еще дважды пытались добраться до лагеря, но им помешали сплошные снегопады, заставившие альпинистов отказаться от дальнейших попыток[3].

Одновременно с Польским Горным клубом разрешения на штурм Кангбахена в 1974 году добивались югославы[4] и немцы (из ФРГ), а в последующие годы — австрийцы и японцы. Однако разрешение на штурм в домуссонный период 1974 года выдали полякам: это должна была быть первая польская экспедиция в Непальские Гималаи.

Три года спустя после польской экспедиции Канченджанга вторично (после двадцатидвухлетнего перерыва) явилась целью гималайской экспедиции. Ее снарядила Индия, которой ныне принадлежит Сикким. Экспедиция достигла вершины новым путем, пройдя от ледника Зему по восточному ребру[5].

Вслед за Индией правительство Непала в конце 1977 года приняло решение «открыть» Канченджангу для гималайских экспедиций. Разрешение на штурм самой значительной из боковых вершин Канченджанги — непокоренной и никогда до той поры не штурмовавшейся Южной Канченджанги (8490 метров) получил три года добивавшийся этого Польский Горный клуб[6].

Утром все выглядело совершенно иначе.

Зной заливал горы, малярийную долину Тамура, поросшие зеленью склоны холмов, скрытые среди растительности деревянные строения. С голубого, без донного неба нещадно палило солнце. Царила звенящая, невыносимая тишина.

Мы наклоняли головы, защищенные козырьками рекламных фиатовских шапочек, пот заливал глаза, катился по лбу, по шее, лямки рюкзаков врезались в плечи. Наша группа растянулась на подходе. Сзади исчезли из виду Шимек и Збышек Сташишин. Вальдек и Юзек несколько поотстали — фотографировались. А гора все дыбилась перед нами. Вперед вырвались только Сонам и Джепа, я едва поспевал за ними.

Позже, когда мы добрались до первых лачуг Тапледжунга, помрачнело, налетел порывистый ветер. Я знал, что и сегодня будет дождь, как это было вчера и позавчера.

Теперь свинцовое небо извергало целые потоки воды. Холодные капли пробивали анорак — капроновую куртку с капюшоном, надеваемую через голову, — и растекались по всему телу. По склону скатывались ручейки бурой, мутной воды. Я дрожал от холода, ноги и руки покрылись гусиной кожей. Пытаясь согреться, я прибавил шагу.

«Sahb, it is will be better return to Taplejung! (Саиб, было бы лучше возвратиться в Тапледжунг!)» — долетел до меня едва различимый отрывистый голос Джепы.

— Нет, Джепа, надо добраться до аэродрома, до наших ребят!

Залитый дождем Тапледжунг остался под нами, внизу, друзей я потерял из виду уже несколько часов назад.

Но где-то там, несколькими сотнями метров выше, на вершине холма, скрытой пеленой дождя, находится желанный аэродром, а там — друзья и экспедиционный багаж.

— Серебристая птица приземлилась здесь несколько дней назад, — говорил мне позавчера непалец из Гордзы, деревни по другую сторону Тамура.

Значит, нас ждут. И наконец-то начнется караванный путь к долине Рамтанг, к подножию Кангбахена. Снова мы будем вместе.

Какое сегодня число? 4 апреля. Месяц со дня отъезда из Польши. Сейчас перед нами только море холмов, покрытых зелеными пятнами рисовых полей и кустов, а там, дальше, — заснеженные, желанные Гималаи.

Думал ли я, что мечты сбудутся так быстро? Ведь увлечение горами началось совсем недавно. Первые восхождения с Весеком, знакомство с Вальдеком, совместные планы, экспедиция на Памир с Польским Горным клубом, и вдруг это неожиданное, поразившее всех разрешение правительства Непала.

«Permission for conquering the peak Kangbachen in the before monsoon period 1974 (Разрешается взойти на вершину Кангбахена в период до начала муссонов 1974 года)», — гласила телеграмма, полученная, клубом 16 апреля 1973 года. Мы прекрасно понимали, что самое удобное время для штурма вершины в районе Канченджанги — это домуссонная пора — с марта по май. Уже в начале апреля начинались первые муссонные дожди. Если мы хотим успеть, надо действовать быстро и энергично. Такой случай едва ли повторится. Чтобы багаж экспедиции был в Непале в конце февраля, следовало отправить его пароходом из Польши не позже декабря. На подготовку оставалось около семи месяцев. А нам приходилось начинать с нуля...

Самое главное было получить необходимые фонды на покупку снаряжения и съестных припасов и на оплату дорожных расходов, а также на покрытие немалых валютных издержек — наем и страховку шерпов, оплату каравана носильщиков. Этим занялось руководство клуба и созданный им оргкомитет, который возглавил сам председатель клуба.

Руководителю экспедиции Петру Млотецкому и тем, кто были отобраны в качестве ее участников, нужно было уладить тысячу дел: получить снаряжение и продукты, подготовить транспорт, изучить топографию района, разработать тактику операции. Редкостный случай — согласие Непала на покорение одной из высочайших девственных вершин Гималаев — вдохновлял нас в ходе длительной подготовки, заставлял переламывать себя в самые критические минуты.

К декабрю мы уже порядком вымотались, зато были почти в полной готовности. 5 декабря мы провожали в Варшаве грузовик, отвозивший в Гданьский порт 257 контейнеров, а в них — несколько тонн багажа — плоды нашей интенсивной подготовительной работы.

Вот тут-то и началась настоящая нервотрепка. Корабль, на котором наш багаж должен был следовать в Калькутту, не вышел в рейс по расписанию, более того, он вовсе выпал из графика. В волнении мы прождали весь декабрь, но рейс следующего судна все откладывался. Охваченные тревогой, мы разрабатывали аварийные варианты. Пытались взаимообразно получить большой грузовик прямо на заводе, потом нанять машину в ПКС (Государственная автотранспортная связь), выхлопотать дополнительные средства, чтобы оплатить доставку грузов самолетом. Увы, из всего этого ничего не вышло. Наконец, когда уже казалось, что экспедиция окончательно сорвется, пришла долгожданная весть: 28 января теплоход «Ленино» с нашим багажом отправляется рейсом до Калькутты. Вместе с грузом отбыли Марек Рогальский и Юзек Ольшевский.

Два месяца проволочки! Чтобы попасть в горы хотя бы в середине домуссонного периода, следовало сократить трассу морского переезда и выгрузить багаж в первом индийском порту — в Мадрасе. Ведь рейс между Мадрасом и Калькуттой длится свыше двух недель. Багаж почти до границ Непала можно было перебросить на грузовиках. Правда, расходы экспедиции при этом возрастали, но ничего не поделаешь: борьба шла за каждый день.

До Мадраса через Прагу и Тегеран полетели врач экспедиции Анджей Петрашек (Доктор) и Анджей Соболевский. Им предстояло нанять машины и уладить все таможенные формальности, с тем чтобы по прибытии судна тотчас следовать на грузовиках в Калькутту.

На следующий день на аэродроме мы провожали Петра Млотецкого, Анджея Струмилло и Войтека Бранского. Через Москву и Дели они направлялись прямо в Катманду. Им предстояло уладить остальные формальности, связанные с пребыванием в горах, нанять и застраховать шерпов.