Читаем «Если», 2005 № 05 онлайн бесплатно

Мартовское утро выдалось ясным и прохладным. Высоко на юго-востоке навстречу восходящему солнцу дрейфовали перистые облака. Не успев толком согреться и все еще слегка дрожа, Джо уселся на водительское сиденье фронтального погрузчика и повернул ручку стартера. Ему предстояло очистить коровник от навоза. Подобно своему владельцу, старенький «Мэсси Фергюсон» знавал и лучшие дни, однако пережил издевательства и похуже, чем обычно выдавал ему Джо. Дизель рыкнул, выплюнул струю плотного голубоватого дыма и утробно затарахтел, жалуясь на судьбу. Джо, взяв пример с ясного неба и очистив сознание от всяческих мыслей, врубил передачу, поднял ковш и начал разворачивать погрузчик в сторону распахнутых дверей коровника — как раз вовремя, чтобы заметить бредущую по дороге странствующую ферму.

— Ах, ты, гадина, — процедил Джо.

Движок испустил жуткий скрежещущий звук и помер. Для верности Джо еще разок взглянул на дорогу, потом выбрался из кабины и рысью помчался к двери кухни.

— Мэдди! — гаркнул он, напрочь позабыв о прицепленном к воротнику свитера переговорнике. — Мэдди! К нам приперлась ферма!

— Джо? Это ты? Где ты? — отозвался из глубины дома приглушенный голос жены.

— А ты где?

— Я в ванной.

— Гадство! Это та самая сволочь, что бродила вокруг фермы в конце прошлого месяца…

Гневную тираду Джо оборвало крещендо воднобачкового инструмента. За ним последовал перестук каблуков по ступеньками лестницы, и в кухню ворвалась Мэдди.

— Где она? — вопросила жена.

— Перед домом. С четверть мили вверх по дороге.

— Ясно. — Всклокоченная Мэдди, гневно сверкая глазами из-за прерванной утренней медитации, надела теплую зеленую куртку. — Шкаф уже открыл?

— Я подумал, что ты сперва захочешь с ней поговорить.

— Еще как захочу! Это та самая, что скрывалась в роще возле пруда Эдгара, и у меня к ней накопились кое-какие вопросы. — Джо лишь покачал головой, поражаясь ее гневу, и пошел отпирать шкаф в задней комнате. — Возьми пушку и не позволяй негодяйке перейти границу фермы. Я сейчас вернусь.

Джо кивнул, потом достал из шкафа агрегат двенадцатого калибра и заряженный магазин. Ружье включилось, индикаторы самопроверки лихорадочно замигали, но батарея, похоже, была полностью заряжена. Повесив оружие на плечо, Джо тщательно запер шкаф и вышел во двор, чтобы упредить нежданного гостя.

На дороге за границей «Эрмитадж энда», присев, жужжа и пощелкивая, расположилась ферма. Сунув ружье под мышку, Джо принялся настороженно следить за ней из-за деревянной калитки. Это оказался экземпляр средних размеров, примерно из полудюжины слившихся человеческих компонентов — внушительный коллектив, который уже глубоко погрузился в состояние «фермерской фуги» и не очень ясно воспринимал людей, находящихся за пределами своего сообщества разумов. Под кожистой черной оболочкой угадывалась внутренняя структура фермы — клеточные макросборки, находящиеся в непрерывном движении. Будучи еще молодой особой, она уже превышала по размерам старинный боевой танк и блокировала дорогу столь же эффективно, как это сделал бы апатозавр.

Бродячая ферма пахла дрожжами и бензином.

У Джо возникло неприятное ощущение, что ферма за ним наблюдает.

— Чтоб ей сдохнуть, некогда мне с ней возиться, — пробормотал он.

Коровник, дожидающийся стада клонированных паукокоров, которым стало уже тесно в северном загоне, все еще был по колено забит навозом, а сиденье погрузчика отнюдь не становилось теплее, пока Джо торчал здесь, дожидаясь, когда Мэдди вернется и все уладит. Пусть стадо и маленькое, но большего ему не прокормить — объемистый биофабрикатор в сарае мог клепать крупный рогатый скот быстрее, чем Джо успевал его откармливать и продавать, честно наклеивая этикетку: ВЫРАЩЕНО ВРУЧНУЮ. ПРОДУКТ НЕ ИЗ БИОРЕАКТОРА.

— Что тебе от нас надо? — гаркнул мужчина на тихонько жужжащую ферму.

— Мозги, свежие мозги для младенца Иисуса, — проворковала ферма теплым контральто, напугав Джо до полусмерти. — Купите мои мозги! — Из-за спины фермы высунулись с полдюжины бугорков, похожих на кочанчики цветной капусты, но тут же робко попрятались.

— Нам тут мозги не нужны, — безапелляционно заявил Джо, стискивая приклад ружья. — И такие, как ты, тоже не нужны. Проваливай.

— Я девятиногая полуавтоматическая машина наслаждений! — пропела ферма. — Я направляюсь к Юпитеру с миссией любви! Так вы купите у меня мозги? — Из верхней части существа вылезли три любопытных глаза на стебельках.

— Э-э… — Появление Мэдди избавило Джо от необходимости подыскивать новые способы послать ферму подальше. Лет двадцать назад Мэдди побывала с миротворческими силами в Месопотамии и ухитрилась после увольнения заныкать свой боекостюм. И еще она сумела все эти годы поддерживать себя в должной форме, чтобы в этот костюм втискиваться. Когда Мэдди в нем расхаживала, левый коленный сустав зловеще поскрипывал, однако костюм пребывал еще в достаточно приличном состоянии, чтобы выполнять свою главную задачу — запугивать тех, кто нарушал границы владений Мэдди и Джо.

— Ты. — Она подняла полупрозрачную руку и указала пальцем на ферму. — Проваливай с моей земли. Немедленно.

Услышав знакомую реплику, Джо поднял ружье и переключил его на режим автоматического огня. По сравнению с оружием на плечах Мэдди, то была лишь жалкая хлопушка, но в качестве средства устрашения вполне годилась.

— Ну почему вы меня не любите? — жалобно вопросила ферма.

— Проваливай с моей земли! — Мэдди включила динамики боекостюма на такую громкость, что поморщился даже Джо. — Время пошло. Десять секунд! Девять! Восемь!.. — Из плеч Мэдди выскочили тонкие кольца Гауссовой пушки, испуская после долгого бездействия пронзительный вой.

— Ухожу! Ухожу! — Ферма приподнялась и попятилась. — Ничего не понимаю. Я хотела лишь освободить вас для путешествий по Вселенной. Никто не желает покупать мои свежие фрукты и мозги. Что случилось с этим миром?

Они дождались, пока ферма скрылась за поворотом дороги у вершины холма. Мэдди расслабилась первой. Кольца пушки вернулись в плечи боекостюма, а сам он после отключения питания утратил эфирную полупрозрачность и отвердел, приобретая защитный оливковый цвет. Джо поставил ружье на предохранитель.

— Сволочь, — буркнул он.

— Мерзость поганая, — подтвердила Мэдди. — Но эта оказалась храброй. — Джо заметил усталость на побледневшем лице жены. Она сжала кулаки. Он без удивления понял, что Мэдди бьет озноб. Сегодня ему предстоит еще одна кошмарная ночь, уж это точно.

— Изгородь. — За последний год они неоднократно обсуждали, не следует ли подключить проволочную ограду вокруг фермы к силовому трансформатору их маленькой метановой электростанции.

— Пожалуй, пора. Может быть. — Мэдди отнюдь не привлекала идея поджаривать нарушителей без предупреждения, но если что и могло ее переубедить, так это перспектива осады их владений несколькими бродячими фермами. — Помоги снять костюм, и я приготовлю завтрак.

— Но мне надо выгрести навоз, — возразил Джо.

— Никуда он не денется. Уберешь после завтрака. — Голос Мэдди слегка дрожал. — Ты мне нужен.

— Хорошо. — Джо кивнул. Вид у жены был неважный. Со времени ее последнего нервного срыва прошло уже несколько лет, но когда Мэдди говорит: «Ты мне нужен», то игнорировать ее — скверная идея. Иначе придется тяжко трудиться на биофабрике, а потом загружать резервную копию ее личности в новое тело, а это грязная и паршивая работа. Он взял жену за руку и повел к заднему крыльцу. Не дойдя нескольких шагов, внезапно остановился.

— В чем дело? — спросила Мэдди.

— Что-то я давно не видел Боба, — медленно проговорил он. — Велел ему после дойки отвести коров в северный загон. Как думаешь, он?…

— Проверим из комнаты управления, — устало сказала Мэдди. — Ты что, действительно волнуешься?

— Когда вокруг бродит эта мерзость? А ты как думаешь?

— Он обычный рабочий пес, — неуверенно возразила Мэдди. — Ферма ему ничего не сделает. У него все будет в порядке. Просто пошли ему сообщение.

Джо помог Мэдди выбраться из боекостюма, и когда она немного пришла в себя, супруги позавтракали яйцами от своих кур, домашним сыром и поджаренным хлебом, выпеченным из ржи, которую выращивали в коммуне хиппи в противоположном конце долины. Кухня с каменным полом в полуразвалившемся доме, который они заняли и за прошедшие двадцать лет перестроили, была теплой и уютной. Из-за пределов долины им привозили только кофе — зерна генетически модифицированного и морозоустойчивого сорта, росшего на вершинах Камбрийских холмов. Они почти не разговаривали: Джо всегда был немногословен, а у Мэдди не нашлось темы для обсуждения. Молчание помогло утихомирить ее личных демонов. Они знали друг друга много лет, и даже когда говорить было не о чем, молчание их вполне устраивало. Радио на подоконнике напротив чугунной печки оставалось выключенным, равно как и телевизор, закрепленный на стене возле холодильника. Завтрак был тихим временем дня.

— Пес не отвечает, — произнес Джо, разглядывая кофейную гущу на дне кружки.

— Он хороший пес. — Мэдди неуверенно взглянула на ворота во дворе. — Или ты боишься, что он сбежит на Юпитер?

— Он был со мной в сарае. — Джо взял свою тарелку, отнес к раковине и стал мыть посуду. — Когда я помыл доильный аппарат, то велел ему отвести стадо в загон, пока буду чистить коровник.

Мужчина с тревогой выглянул в окно. Погрузчик так и стоял напротив распахнутых дверей коровника, словно удерживая на месте гору навоза, соломы и силоса, громоздящуюся внутри наподобие пахучего реликта миновавшей холодной зимы.

Мэдди аккуратно отодвинула Джо и взяла с подоконника рацию:

— Боб, ответь. Прием. — Женщина нахмурилась. — Наверное, опять потерял наушники с микрофоном.

Джо поставил мокрые тарелки в сушилку:

— Я займусь навозной кучей. А ты не хочешь его поискать?

— Схожу. — Нахмуренное лицо Мэдди сулило псу неприятный разговор. Впрочем, нотации Боба не очень-то волновали — слова стекали с него, как с гуся водя. — Но сперва камеры. — Она включила старенький монитор, и на экране появились, сменяя друг друга, зернистые двоящиеся изображения сада, двора, навеса для сена, потом северный загон, восточный загон, пастбище, роща.

Она все еще возилась с системой наблюдения, а Джо уже снова уселся на сиденье погрузчика и завел мотор. На сей раз тот не стал кашлять черным дымом, и Джо, выгребая из коровника навоз и сваливая его в трехметровую кучу порциями по четверть тонны, сумел почти забыть о неприятном утреннем визите. Почти.

К полудню навозная куча была облеплена жужжащими мухами и распространяла невыносимую вонь, зато коровник оказался достаточно чист для завершающей обработки метлой и струей воды из шланга. Джо уже собрался было перевозить навозную кучу в бродильные чаны, вкопанные в землю у противоположной стороны дома, когда увидел идущую к нему Мэдди. Жена покачивала головой, и он сразу понял, что случилось.

— Боб? — еле слышно произнес он.

— Боб в порядке. Когда я уходила, он пугал ружьем козлов. — Выражение ее лица было каким-то странным. — Но эта ферма…

— Где? — спросил он, торопясь за супругой.

— Сидит в лесу у ручья. Как раз возле нашей ограды.

— Но ведь она не нарушает границ…

— Она пустила корни! Ты хоть представляешь, что это означает?

— Понятия не… — Джо недоуменно сморщился. — Ой!

— Вот именно. Ой. — Мэдди взглянула на сараи между домом и лесом в дальнем конце их участка, и если бы взгляд мог убивать, наглый пришелец оказался бы мертв тысячу раз. — Эта тварь собирается остаться здесь на лето, Джо, а потом вырасти до взрослого состояния на нашей земле. А помнишь, что она сказала? Помнишь, куда она собирается после того, как вырастет? На Юпитер!

— Вот гадина, — пробормотал Джо, когда до него начала доходить истинная серьезность ситуации, в которой они оказались. — Но сперва мы ей покажем, кто здесь хозяин.

— Да я не это имела в виду, — договорила Мэдди, но Джо уже направился к двери. Она посмотрела, как он шагает через двор, и покачала головой. — Почему я торчу в этой глуши? — спросила женщина, но печка не ответила.

От «Эрмитадж энда» до деревушки Аутер Чезвик по дороге четыре километра, и путь этот пролегает мимо заброшенных домов и полуразвалившихся сараев, заросших сорняками полей и поврежденных деревьями изгородей. Первая половина двадцать первого века стала суровым временем для британского сельского хозяйства. Даже отчаянным, если рассматривать ее в комбинации с уменьшающимся населением и, как следствие, избытком жилья. В результате, дожившие до сороковых и пятидесятых годов смогли выбирать себе обиталище из выпотрошенных останков некогда процветающих ферм и поместий. Они выбирали лучшие, заселялись в обветшавшие строения, засевали поля, пасли стада и отрабатывали навыки искусства «сделай сам», пока поколение спустя поместье, достойное богатого сквайра, не оказывалось в одиночестве возле запущенной дороги, где больше не ездили машины. Или, точнее, на это потребовалось бы поколение, если бы имелись дети, относительно жизни которых этот срок стало бы возможным измерить — то были последние десятилетия краха рождаемости, и те, кого в предыдущем столетии назвали бы «несознательными парами, не желающими заводить детей», ныне оказались в большинстве, намного превосходя по численности любые колонии «производителей». В этом аспекте своей жизни Джо и Мэдди оказались до скуки традиционными. Но не в прочих отношениях: кошмарные сны Мэдди, ее отвращение к алкоголю и любому обществу были отголосками службы женщины в миротворческих силах. Что же касается Джо, то ему здесь нравилось. Он ненавидел города, ненавидел Сеть, ненавидел все новое. Что угодно за спокойную жизнь…

«Свинья и сусло» на окраине Аутер Чезвика был единственным пабом в радиусе десяти километров (безусловно, единственным, откуда Джо мог вернуться домой своим ходом, основательно приняв на грудь) и, конечно, бурлящим котлом местных слухов — во многом из-за того, что Старая Бренда отказалась провести в свои владения электричество, не говоря уже о сетевом линке (только не надо рассматривать это как технофобию — в прежней жизни Бренде довелось послужить штурмовым хакером в частях Сил обороны Европы).

— Пинту горького, — робко сказал Джо, подойдя к стойке. Бренда взглянула на него, кивнула и вернулась к прежнему занятию — укладывать кружки в антикварную посудомоечную машину. Наконец она взяла с полки чистую кружку и поставила ее под кран.

— Слыхала, что у тебя проблема с фермой, — сообщила она, орудуя рукояткой пивного насоса.

— Угу. — Джо уставился на кружку. — А где ты об этом слыхала?