Читаем Голод на Чизхолмской тропе онлайн бесплатно
Голод на Чизхолмской тропе
Первый перегон скота в этом сезоне отправляется из Техаса в Абилин, штат Канзас, по Чизхолмской тропе, но непредвиденные ужасы таятся в природной красоте этой земли. В самом сердце индейской территории лежит сонный городок Дункан, дружеская передышка от пыльной земли. Но что-то скрывается на необузданном Западе - могущественное существо, которое охотится, чтобы утолить свой ужасающий голод. Земля зальется кровью, и только у Карла Бека есть шанс противостоять этому древнему злу...
Серия: Splatter Western
Фантастика / УжасыБесплатные переводы в нашей библиотеке:
BAR "EXTREME HORROR" 18+
или на сайте:
"Экстремальное Чтиво"
- Вздерните его! Но будьте осторожны, эти безбожные дикари не знают, когда остановиться!
Их было трое. Все в пыли и поту от долгой погони по равнинам. Жар солнца обрушился на них, когда они повалили юного индейца в оленьих шкурах на землю и связали его руки и ноги грубой веревкой. У троих мужчин было множество порезов и царапин. Дикарь он или нет, но юноша мог за себя постоять. Осознание того, что ты вот-вот умрешь, оказывает на человека такой эффект.
Они потащили его к толстому старому дереву у подножия невысокого холма. Трое мужчин действовали с небрежной деловитостью. Даже когда мальчик, едва достигший зрелости, бился и пытался бороться, будучи крепко связанным, они взяли длинный моток веревки и опытным движением перебросили его через одну из толстых ветвей. Затем, кряхтя, они начали поднимать его в воздух за веревочную петлю вокруг запястий. Ветка старого дерева немного провисла, но выдержала, когда они обвязали остальную часть длины вокруг ствола.
Юноша бился о веревки. Он был похож на бабочку, пытающуюся вырваться из кокона, если не считать ненависть, застывшую в его глазах. С его губ не слетело ни звука, кроме хрюканья от напряжения. Ни одного крика. На глазах не было слез, хотя он точно знал, какая судьба ждет его впереди.
- Давайте немного потренируемся в стрельбе по мишеням с дикарями. Что скажете, ребята? - спросил лидер троицы, и мерзкая улыбка, еще более уродливая из-за шрама на щеке, расплылась по его кожистой коже.
Остальные кивнули. Их улыбки оскалили зубы, похожие на столбы штакетника, коричневые, кривые и широко расставленные. И все же, несмотря на мнимое ликование, кривые улыбки, казалось, никогда не достигали воспаленных глаз наверху.
Словно предчувствуя надвигающийся праздник, высоко в небе начал кружить одинокий стервятник. Они научились следовать за всадниками по почти безлюдным равнинам. Казалось, они всегда оставляют за собой след из раздутых трупов – либо своих собственных, либо тех, кому посчастливилось перейти им дорогу. Он наблюдал, как мужчины достают винтовки из седельных сумок, привязанных к слишком худым лошадям. Большая птица позволила теплу лениво нести ее, пока она парила. Как будто это движение что-то значило, оно кричало в небо, что вот-вот произойдет акт вопиющего насилия; прилетел второй, а вскоре и третий стервятник.
- А теперь, мальчик, мы спросим тебя еще раз. Где золото? - прорычал главарь, когда его дружки прицелились.
Юноша лишь с ненавистью посмотрел на мужчин, вращаясь вокруг своей оси.
В воздухе эхом разнесся резкий треск. С дерева не более чем в футе от головы привязанной веревкой фигуры сорвался кусок коры.
- Черт побери, Пэдди! Стреляй ниже! Ты убьешь дикаря, и придется найти другого! Эти краснокожие ублюдки похожи на борющихся гремучих змей! Думай своей проклятой головой! - прорычал вожак.
- Просто предупредительный выстрел, чтобы дать ему понять, что мы не шутим, - ответил Пэдди с выражением досады на интеллигентном лице.
Вместо этого это было похоже на жалкое мяуканье. Он жевал сигару так раздраженно, как только мог человек, не знающий этого слова, его голубые глаза щурились на солнце.
- Ты не такой уж хороший стрелок, и мы все это знаем. А как насчет той шлюхи в Додже? Ты оторвал ей палец на ноге, пытаясь сумничать, - третий громко расхохотался. - Она прыгала вверх-вниз, кричала и плакала.
Пэдди сердито посмотрел на него и сплюнул на землю.
- Заткнись, Генри! Я же говорил, что видел змею! Я пытался защитить ее. Не моя вина, что она вздрогнула, когда я целился.
Генри засмеялся еще громче.
- Ты увидел ее палец и подумал, что это змея. И, конечно, позаботился о нем!
- Не могли бы вы оба заткнуть свои идиотские рты! Все знают, что Пэдди не стрелок. А ту шлюху точно не укусила бы за палец змея посреди города. Нам нужно сосредоточиться на золоте!
- Да, Билл. Я просто думаю, что Пэдди не умеет стрелять. Помнишь, на войне? Он продолжал крутить тот "Гатлинг", a Союз двинулся прямо на него! Если он и попал в одного из них, то случайно! Клянусь, он худший стрелок во всей Конфедерации!
- Я убил больше этих ублюдков за один бой, чем ты за всю войну, паршивый сукин сын!
Пэдди с гневным криком направил ружье в голову Генри. Генри отскочил назад и вытащил из-за пояса нож. Все следы улыбок исчезли. Они смотрели друг на друга с такой же ненавистью, с какой мальчик-апачи смотрел на них троих.
- Немедленно убери нож, Генри. Перестань провоцировать Пэдди. И если ты снова замахнешься на него, я позволю ему воткнуть его тебе в кишки. Я так устал от ваших препирательств. Я прострелю вам обоим затылки и заберу все золото себе, если вы не прекратите!
- Скажи ему, чтобы он перестал говорить о шлюхе. Он каждый день вспоминает об этом. Там была змея, ты должен мне поверить, Билл!
Генри сунул нож за пояс и тихо рассмеялся. Билл бросил на него взгляд, предвещавший убийство, и он закашлялся.
- Прекрасно. Там была змея. Ты сыграл в героя. Жаль, что маршалы так не считают. Прошу прощения, Билл. Давай заставим дикаря заговорить, а потом отправимся в путь. Я просто хочу пить, вот и все. Здесь суше, чем у мула в заднице.
Шорох в высокой сухой траве был их единственным предупреждением. Все они быстро повернулись, направив винтовки и три пистолета одним движением. Из зарослей степной травы вывалилась изможденная фигура, больше похожая на скелет, чем на человека. К ее черепу прилипли клочья тонких длинных белых волос, и два запавших глаза смотрели на них с кажущимся непониманием.
- Что это, черт возьми, такое? - крикнул Пэдди, инстинктивно оттягивая палец на спусковом крючке винтовки.
Билл долго смотрел на пришельца.
- Это не имеет к тебе никакого отношения. Лучше уноси свое почти мертвое "я" туда, откуда ты пришел.
Существо, явно человек – или то, что когда-то было человеком в лучшие времена, - остановилось и склонило к ним свою тощую голову. Подул горячий ветер, и рваные шкуры, в которые он был завернут, затрепетали. Запах смерти маслянисто разнесся по всему пространству между ними, достаточно острый, чтобы заставить глаза слезиться, со следом злобы, которая заставила их пальцы еще сильнее сжаться на спусковых крючках. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы отступить или подойти ближе. Двадцать ярдов, разделявшие их, казались опасно близкими. Лошади ржали от ужаса, и все, что можно было увидеть в их глазах, это белки глаз, когда они бились о поводья, удерживающие их привязанными к дереву поменьше. Онo склонилoсь от дикости их страха.
- Я сказал, что тебе нужно развернуться и уйти. Это последнее предупреждение, незнакомец, - пробормотал Билл.
Его язык отяжелел, а желудок, казалось, внезапно наполнился разъяренными шершнями.
У мальчика, висевшего на дереве, вырвался тихий, скорбный крик.
Генри оглянулся на парня через плечо, и от ужаса на его лице у него чуть не лопнул мочевой пузырь. Он оглянулся и, не раздумывая, нажал на курок револьвера. Время, казалось, замедлилось, когда он снова взвел курок. Он увидел, как первый выстрел попал твари в руку. Внезапно все трое начали стрелять. Дым и запах сгоревшего пороха наполнили воздух вместе с какофонией миниатюрных взрывов. И все же, он просто стоял, склонив голову набок и наблюдая. Потом его мочевой пузырь действительно освободился. Он почувствовал, как моча стекает по ноге в ботинок. Но он не мог знать об этом. Непроизвольная реакция на то, что глаза существа загорелись мягким красным светом, заставила его забыть обо всем.
Он смотрел, как оно опустилось на задние лапы. Увидел, как черная жидкость потекла из ран, больше, чем он мог сосчитать, по его туловищу и конечностям. Затем, как в тумане, онo пришлo в движение. Он попытался перезарядить пистолет, но руки казались мертвыми. В мгновение ока онo оказалoсь на Пэдди. Его когти – иначе не описать эти слишком длинные пальцы, заканчивающиеся остриями, - одним ударом разорвали горло Пэдди. Онo опустилo морду и выпилo извергающуюся красную жидкость. Если бы он был способен мыслить, Генри, возможно, увидел бы, как затягиваются его раны, пока онo пьет кровь. Онo подпрыгнулo в воздух, и его рот, казалось, простирался далеко за пределы человеческой челюсти. Прежде чем Билл успел сделать еще один выстрел, он закричал от ужаса и боли, пронзившей его плечо насквозь. Кости, плоть и мышцы порвались, как бумага. Струи крови дождем хлынули в воздух, когда тварь снова и снова впивалaсь в грудь Билла с тошнотворным влажным разрывом. Генри на краткий миг увидел кость, прежде чем кровь превратила все в пузырящийся багровый цвет. Потом тварь разорвалa Биллу горло.
Генри знал, что ему нужно бежать. Перезарядиться. Делать что угодно, только не стоять в своих мокрых от мочи штанах. Но он не мог заставить себя сделать что-либо из этого. Сделать что угодно. Он просто смотрел, как двое его друзей лежали, содрогаясь и корчась в конвульсиях, на сухой земле. Земля казалась такой же жаждущей тварью, там, где в нее просачивалась жидкость, остались только красные пятна. Потом глаза твари остановились на нем. Мягкое свечение превратилось в костер злых намерений.
- Пожалуйста, не надо, - только и смог пробормотать он.
Он услышал дрожь в собственном голосе. Едва в состоянии признать его своим.
Существо снова склонило голову, его мускулатура стала более четкой после того, как оно погрызло его друзей. Его челюсти медленно двигались.
-
А потом оно прыгнуло на него.
Три стервятника пролетели над ними. Они наблюдали за резней внизу, и один спикировал и запировал на трех трупах; звук разрываемой плоти и треск костей разносился далеко в ночи. Один за другим они спускались вниз и садились на ветки над мальчиком, пока он кружился. Страх исходил из каждой его поры, когда он наблюдал, как существо ест, пока все, что осталось, не превратилось в грязную одежду и окровавленную грязь. Четыре пары глаз уставились на него. Наконец существо встало, живот его раздулся до предела. Тело теперь выглядело здоровым, несмотря на серую бледность кожи. Глаза горели, как угли, как звезды на небе. Онo подошлo к дереву и долго смотрелo на мальчика, потом склонилo голову набок.
-
Cущество потянулoсь вверх и быстрым ударом перерезалo веревки, и мальчик упал на землю с захватывающим дух шипением. Затем онo повернулoсь и, не оглядываясь, пошлo в заросли высокой травы.
Мальчик вскочил на ноги и уставился на него. Затем он побежал в противоположном направлении. Остались только три стервятника, одиноко сидевшие на обвисших ветвях почти мертвого дерева, обманутые едой, которую они так терпеливо ждали.
Стада крупного рогатого скота поднимали красные облака пыли, как грозовая буря, несущаяся по равнинам. Три тысячи голов скота топали по открытой земле в эпицентре этой бури. Заходящее солнце все еще безжалостно палило на сельскую местность после долгого дня сильной жары, не нарушаемой ни одним облаком. На большом камне сидела, не мигая, ящерица, пока под ногами грохотала земля. Только когда один из быков подошел слишком близко к ее маленькому королевству, оборки на шее ящерицы предупреждающе расширились. Ящерица не знала о бесчисленных своих собратьях, раздавленных копытами этой живой силы природы, которая медленно, но верно двигалась на Север.
Осторожно объезжая контролируемый хаос стада, шестеро всадников на скользких от пота лошадях заняли позицию, чтобы удержать на пути блуждающие и упрямые тонны мяса. Это было изнурительно в жаре и взбивающейся грязи. Позади них ехал фургон с едой, послушно держа темп, подпрыгивая на каждой колее и камне на тропе. Ремуда запасных лошадей следовала рядом с фургоном, пока всадник наблюдал за безмятежным пейзажем. Это было мирное и скучное зрелище, нарушаемое мгновениями чистой паники. Его табун лошадей, по три на каждого человека, казалось, бежал счастливой рысью.
Ковбой подъехал ближе к фургону.
- Похоже, самое время остановиться на ночлег. Хочешь разбудить ночную команду, Джесси?
Джесси удивленно посмотрел на него.
- Ты чуть не напугал меня до смерти! Ей-богу, парень. Разве ты не видишь, что я погрузился в свои мысли?
- Ты так долго был в дороге, глядя на коровью задницу, что стал ученым?
- Тебе что, заняться нечем? Оставь меня в покое, или я добавлю что-нибудь особенное в твое рагу! Попомни мои слова, Джэрод! Ты пожалеешь, что не остался и не стал цирюльником, как твой отец!
- Просто разбуди ночную команду, паршивый пес.
Он поскакал прочь от фургона и сердитого бормотания лагерного повара. Тот покачал головой и рассмеялся. Джесси был странным парнем, но он мог идти по следу и медленно превращать запасы в сносную еду. Не важно, что он чуть не свихнулся от многомесячной дорожной пыли и дребезжащей повозки. Он слушал, как Джесси кричит в заднюю часть фургона, где ночная команда провела большую часть дневного сна.
- Пора отрабатывать свое содержание! Подъем!
Два месяца ушло на то, чтобы добраться из Техаса в Канзас. Два месяца по пятнадцать миль в день. Разъяренные лонгхорны[1] могли быть легко застигнуты врасплох зверями, и постоянно находились на грани панического бегства без малейшей провокации. Доставить их на железнодорожную станцию, собрать деньги и отдохнуть несколько дней, прежде чем отправиться домой по тем же языческим землям. Это была нелегкая жизнь, но постепенно она становилась лучше. Поначалу между домом и Железной дорогой ничего не было. Но, новые поселенцы, которые не хотели ждать официального заявления от правительства, начали строить небольшие города вдоль тропы. Мужчины не жаловались. Это позволяло им сделать передышку, может быть, принять ванну и провести ночь в борделе. Кровати, чтобы выспаться ночью, дать отдых усталым костям. Пастбища с заборами, чтобы держать стадо в безопасности и сытости. Это было чертовски удобно.
Над равниной раздался свист, и все с облегчением подняли головы. Наконец-то пришло время разбить лагерь на вечер. Некоторые из скотовозов пытались ездить ночью. Однако цена была слишком высока. Койоты рыскали в ночи и заставляли быков бежать. Всадники падали, когда лошади подворачивали копыта и ломали ноги. Кроме того, более медленный темп удерживал вес скота выше и приносил более высокую цену на рынке. При заключении сделки, они получали золото на максимальную сумму. Зачем жертвовать, чтобы сэкономить день или два, только для того, чтобы вернуться с более легкими карманами?
