Читаем Сломленная Джульетта (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод:Винни Пух

Редактура:Mistress, Ленчик Лисичка Кулажко

Вычитка: Angel Lina

Обложка: Ленчик Лисичка Кулажко

Оформление:Ленчик Лисичка Кулажко

Эпиграф

Когда же он умрет,

Изрежь его на маленькие звезды,

И все так влюбятся в ночную твердь,

Что бросят без вниманья день и солнце.

— Джульетта, описывая Ромео.

(«Ромео и Джульетта» Уильям Шекспир)

ПРЕКРАСНОЕ ИСЦЕЛЕНИЕ

Наши дни.

Нью-Йорк.

Квартира Кассандры Тейлор.

В Японии существует понятие под названием «Кинцуги» — искусство реставрации керамических изделий с помощью золота. В результате получается изделие, которое очевидно было разбито, но от этого стало только прекрасней.

Это понятие всегда восхищало меня.

Так часто люди пытаются скрыть свои шрамы. Словно малейший урон доказывает, насколько они слабы. Они приравнивают шрамы к ошибкам, а эти ошибки – к позору. Навечно искаженное совершенство.

Кинцуги утверждает обратное: «Существует красота, рожденная трагедией. Взгляните на эти драгоценные линии разломов пережитого опыта.».

Стоя в своем коридоре и глядя на входную дверь, отражающую стуки моего бывшего возлюбленного, мне приходит в голову, что хоть Кинцуги и является благородным искусством, это не меняет того, что однажды сломанная вещь уже никогда не сможет стать чем-то иным. Прекрасное восстановление, каким бы утонченным оно ни было, не сделает его снова цельным. Это все также просто осколки, напоминающие свою прежнюю форму.

Судя по его душещипательному утреннему е-мейлу, в котором содержалось эпическое признание в любви, я верю в то, что Итан хочет исцелить меня. Иронично, учитывая, что именно он был тем, кто изначально меня сломил.

Знаю, ты думаешь я ушел, потому что не люблю тебя, но ты не права. Я всегда любил тебя, с того самого момента, когда впервые увидел.

Я так долго верил, что получал то, что заслуживаю, когда люди покидали меня, что мне и в голову не пришло, что я получил то, что заслужил, когда встретил тебя. Я не мог понять, что если перестану быть таким большим и неуверенным в себе засранцем хотя бы на пять минут, то возможно… лишь возможно… смогу быть с тобой.

Я хочу быть с тобой, Кэсси.

Я нужен тебе так же сильно, как ты нужна мне. Мы оба безжизненны друг без друга, и осознание этого заняло у меня много времени.

Снова раздается стук, на этот раз громче. Я знаю, что должна ответить.

Он прав. Я безжизненна без него. Всегда была. Но что я могу предложить в ответ, кроме призрака той женщины, в которую он влюбился?

Не будь такой же упрямой, каким был я и не позволяй страхам победить. Позволь победить нам. Знаю, ты думаешь, что это рискованно – полюбить меня снова, и что твои шансы ничтожны, но позволь сказать тебе кое-что, в чем я уверен. Я бы не смог разлюбить тебя, даже если бы попытался.

Он может любить меня и все равно бросить. Он уже дважды доказал это.

Боюсь ли я еще, что ты сделаешь мне больно? Конечно. Наверно, так же сильно, как боишься ты, что я сделаю больно тебе.

Но теперь во мне предостаточно храбрости, чтобы понимать, что это определенно стоит риска.

Позволь я помогу и тебе быть храброй.

Храбрая – слово, которым я не описывала себя уже очень долгое время.

На мой телефон приходит сообщение.

Хей. Я у твоей двери. Ты дома?

Волнение и страх пробегают мурашками по моему позвоночнику, соревнуясь в том, кто парализует мой мозг первым.

Когда я закончила читать е-мейл, у меня возникло желание увидеть его. Но сейчас, когда он здесь, я без понятия, что мне делать.

Я иду вдоль коридора и все происходящее мне кажется сном. Как будто прошедшие три года были ночным кошмаром, и я вот-вот проснусь. Все вокруг происходит медленно. Кажется важным.

Дойдя до двери, я плотнее запахиваю халат в попытке унять нервы. Затем дрожащей рукой открываю ее.

Усилием воли я заставляю себя дышать, и тут распахивается дверь, являя мне Итана с телефоном в руках. Такой красивый, но уставший. Нервный. Вид у него почти такой же нервный, как и переживаемые мною чувства сейчас.

— Привет. — Он говорит это тихо. Словно боится, что я прогоню его.

— Ты здесь.

— Да.

— Как? В смысле, я же только что написала тебе. Ты уже был здесь?

— Э-э… да. Я… был здесь уже какое-то время. После того, как я отправил тебе е-мейл, я не мог уснуть. Не мог перестать думать о всяком. О тебе. — Он опускает взгляд на телефон и засовывает его в карман. — Я хотел быть рядом с тобой, просто на случай, если ты… — Он улыбается и качает головой. — Я хотел быть здесь. Рядом.

Его помятая куртка лежит на земле рядом со стаканчиком от кофе.

— Итан, как долго ты уже здесь?

— Я же сказал тебе, какое-то…

— А поточнее?

Его легкая улыбка маскирует что-то более глубокое. Нечто отчаянное.

— Несколько часов, но… — Он опускает взгляд на свои ноги и снова качает головой. — У меня такое ощущение, что я прождал за этой дверью все эти три года, просто пытаясь набраться смелости и постучаться. Полагаю, мой е-мейл послужил неким толчком к этому.

Когда он снова поднимает взгляд, я впервые за долгое время, вижу страх в его глазах.

— Но главный вопрос в том, собираешься ли ты впустить меня?

Я замечаю, как сжимаю дверную раму правой рукой, а левой – придерживаю дверь. Все мое тело блокирует вход. Словно я подсознательно стою на его пути.

Он медленно наклоняется вперед, ведя себя насторожено.

— Ты же прочла мой е-мейл, да?

Тотчас пространство между нами начинает казаться очень маленьким.

— Да.

Он засовывает руки в карманы, вид у него настороженный.

— И? Это помогло?

Я не знаю, что сказать. Он ожидает от меня какого-то заявления? Чего-нибудь, что будет равносильно его тысячам слов любви?

— Итан, этот е-мейл был… потрясающим.

Видимо, это все, что он хотел услышать, потому что его лицо тут же озаряется.

— Тебе понравилось?

— Очень. — Мое горло сжимается при мысли о слове на букву «Л». — Ты правда напечатал… каждую фразу… отдельно?

— Да.

— Как много времени на это ушло?

— Я не следил за временем. Мне просто нужно было, чтобы ты это знала. Мне и сейчас нужно это.

Я крепче сжимаю дверь.

Я знаю, нам не стоит обсуждать это в коридоре, но, если я впущу Итана, он дотронется до меня, и тогда вся хрупкая сила, что еще есть во мне, разрушится.

— Так… к чему нас все это приводит? — Он подается вперед. — В смысле, я-то знаю, чего хочу. — Он так близко, что его ноги почти касаются моих. — Думаю, я был достаточно откровенен. Но что насчет тебя?

Я напрягаюсь из-за его близости.

Этот человек столько всего для меня олицетворяет. Он был моим первым настоящим другом. Моей первой любовью. Первым партнером в постели. Мастером всего удовольствия, что я испытала, и архитектором стольких моих страданий, сколько я и не подозревала, что способна вынести.

Кажется почти невозможным, что за все это ответственен один и тот же мужчина. Мужчина, который хочет быть для меня одним единственным.

Моим.

— Кэсси… — Он касается моей руки, потом пробегается по моему запястью и вдоль предплечья. Мурашки взрывом выступают на моей коже от его прикосновений. — Чего ты хочешь?

Я хочу его. Но не должна. Нуждаюсь в нем. Но ненавижу это.

— Я не знаю, — шепчу я.

— Я знаю, — говорит он, подаваясь вперед — Впусти меня. Обещаю, на этот раз я здесь, чтобы остаться.

ПРЕЗРЕННАЯ УЯЗВИМОСТЬ

Шесть лет назад.

Округ Вестчестер, Нью-Йорк.

Гроув.

Я просыпаюсь и тянусь, не сразу понимая, почему все мое тело ноет. И тут я вспоминаю.

У меня был секс. Невероятно страстный до дрожи в мышцах половой акт. С Итаном.

Я улыбаюсь.

Итан Холт лишил меня девственности.

О, боже, как же он ощущался! Снаружи и внутри.

Сцены из прошлой ночи нахлынывают обратно, превращая боль в покалывания.

Конечно, теперь я буду выглядеть иначе. Я уже себя так чувствую. Восхитительно. Словно для меня открылся новый мир жизненного опыта, и мне не терпится исследовать его.

Вместе с ним.

Довольно вздыхая, я тянусь рукой на другую сторону кровати и нахожу ее пустой.

Я открываю глаза.

— Итан?

Я встаю и проверяю остальную часть квартиры. Пусто.

Возвращаюсь и сажусь обратно на кровать. Простыни смяты и все также источают его аромат.

Я проверяю свой телефон. Сообщений нет. Смотрю под кровать, чтобы убедиться, что трогательная любовная записка/извинение не затерялась под ней.

Ничего.

Великолепно.

Уверена, когда мужчина покидает постель посреди ночи, это не очень хороший знак.

Позже этим же утром, у меня трясутся колени, пока я жду начала нашего занятия по продвинутому курсу актерского мастерства.

Холт опаздывает. А он никогда не опаздывает.

Я все еще не могу поверить, что он просто взял и ушел. В смысле, если ты впервые спишь с девушкой, то хотя бы потом посылаешь эсэмэску, верно? Или даже удостаиваешь телефонного звонка со словами: «Привет. Спасибо, что позволила мне лишить тебя девственности. Было здорово!».

Я знаю, что ему нелегко жить с душой нараспашку, но разве он не понимает, что он – не единственный кто нуждается в утешении?

Эрика входит в аудиторию, и я пытаюсь выкинуть Итана из головы.

— Дамы и господа, с возвращением. Надеюсь, у вас всех были плодотворные выходные в честь Дня Благодарения. — Все бормочут что-то позитивное, и она улыбается. — Отлично, потому что следующие несколько недель я буду давить на вас сильнее, чем когда-либо прежде. В этом семестре мы будем работать с масками, что является одним из сложнейших и древних видов искусства внутри театра.

Дверь открывается, и Эрика хмурится при виде Холта, который заходит и садится. У него усталый вид.

— Спасибо, что присоединились к нам, мистер Холт.

Он кивает.

— Да, нет проблем.

— Принести вам что-нибудь? Часы, к примеру?

Он опускает взгляд на свои руки.

— Извините за опоздание.

Она награждает его пристальным взглядом.

— Как я уже говорила, работа с масками сложна и требует от актера абсолютной честности и открытости. Это не тот вид искусства, который прощает эмоциональную отчужденность или неуверенность. Будьте готовы к жестокому самоанализу.

Холт посматривает на меня и натянуто улыбается, прежде чем отвернуться.

Эрика подходит к своему столу и берет большую коробку, наполненную масками. Она раскладывает их на полу.

— Эти маски выражают особые эмоциональные черты. У вас есть несколько минут, чтобы выбрать ту маску, которая импонирует вам больше всего.

Все подходят к маскам. Пока все разговаривают и смеются между собой, Итан стоит позади в ожидании пока толпа затихнет. Я иду и становлюсь рядом с ним.

— Привет.

— Привет. — Он едва смотрит на меня.

— Ты сбежал от меня этим утром. — Он засовывает руки в карманы и мышцы на его лице сжимаются. — Я… чем-то тебя расстроила? Это из-за того, что произошло? В смысле, я знаю, ты говорил, что нам стоит подождать, и я все равно заставила тебя это сделать, но…

— Нет. — Он пожимает плечами. — Ты меня не расстроила. У меня… просто были дела, и я не хотел будить тебя. Все нормально.

Его слова приободряют, но никак не заставляют меня чувствовать себя лучше.

— Значит, ты… наслаждался этим? Мной? Тем что мы сделали?

Он опускает голову, и я вижу намек на улыбку, когда он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Кэсси, только ты можешь обсуждать секс посреди занятия по актерскому мастерству. Можем мы, пожалуйста, поговорить об этом позже, когда не будем в помещении полном людей?

— Ох, да. Конечно. Позже. — Я знаю, что он прав, но моя самооценка с каждой секундой все больше и больше падает. — Когда, позже?

Он вздыхает и наклоняется снова так, что его губы прикасаются к моему уху.

— Да, мне понравилось. Очень. С тобой без сомнения у меня был лучший секс. Но мысли об этом не приведут меня сейчас ни к чему хорошему. Так что, пожалуйста, ради моего неловкого стояка, завязывай.

Его признание заставляет меня лучиться улыбкой. Это не оправдывает его уход, но теперь я, по крайней мере, знаю, что он хорошо провел время.

Эрика указывает на нас.

— Мистер Холт, мисс Тейлор… прекратите разговоры и выберите маски, пожалуйста. Мне бы хотелось уже начать.

К тому времени, когда мы продвигаемся вперед, остаются только две маски: одна с большим носом, тяжелым взглядом и нахмуренными бровями, а другая похожая на ребенка с круглыми глазами и нежными щечками.

— Агрессия и уязвимость, — говорит Эрика, опираясь на свой стол. Когда я выбираю маску ребенка, а Холт собирается было взять другую, она цокает языком и меняет их. — Это слишком очевидный выбор для вас обоих, вам не кажется?

Холт напрягается и с секунду мне кажется, что он станет спорить, но Эрика осаждает его пристальным взглядом и он разворачивается и возвращается на свое место.

Потом Эрика зовет всех на площадку для парных выступлений. Она разрабатывает для нас импровизированные сценки, в которых должен использоваться только язык тела. Это сложно, и дается всем с трудом, но Эрика стимулирует всех, чтобы добиться большей отдачи. Сегодня она не в духе, и к тому времени, когда она вызывает на сцену нас, мои руки уже липкие от пота.

— Мисс Тейлор, вы олицетворяете силу, но в негативном контексте. Издевки, доминирование, бескомпромиссность. Мистер Холт, вы же олицетворяете противоположные черты. Чувствительность, открытость, доверчивость. Начинайте, когда будете готовы.

Я надеваю маску. Она плотная, отчего сложно дышать. Мое поле зрения ограничено маленькими отверстиями для глаз, и мне приходится поворачивать голову, чтобы видеть Итана.

Он смотрит на меня несколько секунд, прежде чем надеть свою маску.

Некоторое время я пытаюсь сосредоточиться, потом двигаюсь по направлению к нему и веду себя как можно небрежнее. Это не легко, когда он так возвышается надо мной. И все же я пытаюсь быть агрессивной и пугающей.