Читаем Хэйвуд. Запретный лес онлайн бесплатно

Глава 1. ВПЕРЕДИ ОПАСНОСТЬ.

Март 2001 года.

О своей родине Эвелин Гирд рассказала бы, используя самые душевные слова. Кроны деревьев, раскачивающиеся от дуновения ветра; журчанье реки, простирающейся по всей территории государства; фырканье оленёнка, догоняющего свою маму. Она любила всё естество, которое окружало её. Просторы родины поражали юную девушку своей бесконечной красотой. Эвелин жила в месте тысяч ярких и неповторимых природных чудес, где каждое живое существо могло быть самим собой. Любовь – вот что Эви испытывала к своей малой Родине.

Синева, украшенная ватными пушистыми облаками, плывущими к своей цели вперёд, будто с поручением от самой матери природы, тянула к себе взор. Еле уловимый переход кадра и вот, перед её голубыми глазами далёкие горы, вершины которых будто были украшены чем-то нежным и сладким, например, взбитыми сливками. Плавно опуская взор чуть ниже, можно было заметить такую же сладкую, но уже якобы из тёмного шоколада, поверхность всё той же горы, кажущейся маленькой в угоду тщеславия человека.

Затвор мгновенной фотографии щёлкнул, предвещая, что новый заголовок «СборСлив» готов и уже лежит на столе у главного редактора. На обложке газеты снимок не окажется, но Эви не переживала на этот счёт. Она понимала, что возвращение премьер министра оборонных дел магии из отставки намного больше волнует читателей газеты, нежели красота здешних мест. Юная леди вполне себе довольна своей работой, по большей мере благодаря добродушному начальнику – Фергусу Тейгу, с которым та была знакома ещё с детства.

Редакция газеты была нацелена на освещении важных событий государства и особенно в равноправий сословий. Но как и у всех издательств, у «СборСлив» тоже были конкуренты. «Сенсации Сегодня» занималась пропагандой Знатных семей. В этом была нужда правительства, поэтому газета официально являлась государственной. «Сенсация» всегда яро протестовала против малодетных семей, ведь это считалось аморальным в их государстве. Аморальным для большинства населения. Графство Циоасто с самого своего существования делило магов на сословия, практически не давая шанса на выбор. На Знатных и Статных, чётко протягивая меж ними массивные нити.

Резкий контраст ослеплял взор, не давая шанса рассмотреть то, что получилось. Яркая зелёная травка поблескивала в лучах весеннего солнца. Было довольно холодно с учётом того, что Эвелин находилась на возвышенности. Лёгкий шарф норовило сдуть холодным ветром. Погода морозила щеки и придавала румянец. Ткань, под действием ветра, ударялась о скалы. Рыжие волосы сбивало ветром, отчего пряди разлетались в разные стороны. Холод пробирал до каждой клетки её тела. Недалеко над головой леди пролетел ястреб. Засмотревшись, девушка и вовсе забыла, что нужно как можно скорее возвращаться домой, тогда она поторопилась. Вдруг резкий порыв ветра снёс с шеи шарф. Она среагировала мгновенно, но когда Эви уже думала, что всё позади, шарф ускользнул из онемевших пальцев. Выругавшись, леди как можно глубже вдохнула свежий горный воздух, после чего с хрипом прокашлялась. От ледяного воздуха, вошедшего в лёгкие, глаза покраснели и начали слезиться. Боль пронзила грудную клетку, не давая спокойно вздохнуть. Стало совсем холодно, солнце приблизилось к горизонту.

Скоро должно было начать темнеть, а здесь, у окраины Леса, опасно было находиться после полудня. У девушки зуб на зуб давно перестал попадать, а румянец больше не казался ей милым. Тем временем, ветер стал усиливаться, будто торопя убраться поскорее с опасного склона. Едва и бордовый берет мог тоже сбиться ветром. Она вцепилась в него крепкой хваткой, после чего, отдышавшись, начала спускаться вниз. Неожиданно, опуская ногу на хилый булыжник, она соскользнула вниз вместе с разрушившимся каменным выступом. Сердце мгновенно задало бешеный ритм. В крови заиграл адреналин. К счастью, не успела Эвелин вскрикнуть, как вновь оказалась на твёрдой поверхности. Под ней не было воздуха. Единственное, что пострадало – её ногти, которыми девушка вцепилась в скалу, доверившись первобытным инстинктам. Ногти были сорваны, но это ничто по сравнению с жизнью. Первым делом Эвелин коснулась ожерелья, подаренного матерью. Она с облегчением выдохнула лишь тогда, когда ощутила украшение подушечками пальцев.

По опасной дороге вниз, остановившись для того, чтобы набраться сил, Эвелин взглядом зацепилась за далёкую точку. Это был замок Минелиум со своей отдельной величественной башней – школа волшебниц и колдуний, из которой не так давно выпустилась сама леди. Впритык был образован ещё один похожий замок – Муилениум. Эта школа отличалась лишь тем, что выпускались оттуда волшебники и колдуны мужского пола.

Легенда гласила, что в 1319 году была основана первая в округе школа для волшебников – Абнер де Гард. Её основателями стали брат с сестрой – Муиленимум и Минелиум де Гард. Так сложились обстоятельства, что они переругались меж собой, и ссора дошла до того, что они разделили школу на Минелиум и Муилениум. Оба они были своенравны, но в отличии от своей сестры, Муил вскоре захотел прекратить вражду ради всеобщего блага, но Мина была до того зла и горда, что навсегда отреклась от своего брата. После этих далёких событий два замка не захотели присоединять, хотя возможность воссоединения была всегда. Проход был запечатан, и лишь истинный Магистр Магии мог снять печать, но этого никто не собирался делать. Возможно, дело было в том, что с тех пор, как школу разделили магическим проходом, два крыла замка враждовали из поколения в поколение. И кто бы ни становился директором в том или ином крыле школы, эти двое директоров ругались, и никак не могли прийти к единому соглашению. Поговаривали, что места директоров в школах Минелиум и Муилениум прокляты, но это были лишь деревенские слухи жителей Хэйвуда.

Это всё было из воспоминаний самой Эвелин Гирд, когда она ещё была ученицей Минелиум.

Сразу после выпуска она отправилась странствовать по всему миру, черпая для себя новое, чтобы исполнить свою мечту – издать свою книгу о разновидностях народностей и их неведомых навыках владения магией. Таким образом, юная Гирд хотела помочь волшебникам во всем мире магии прийти к взаимодействию друг с другом ради всеобщего блага, но мечта так и осталась мечтой. Вскоре она возвратилась, не успев пройти и мили. К сожалению, трагедия в семье заставила её вернуться назад незамедлительно.

Спустившись вниз к тропе, она быстрыми шагами пошла в сторону родительского дома, куда возвратилась совершенно недавно. Волшебница шла по тропе, временами наступая на островки мартовского снега, который после этого начинал растворятся в луже грязи. Темнеть начинало значительно быстрее, чем раньше. Это пугало Эви ещё пуще. Её сердце тарабанило в груди, отбивая бешеный ритм. Казалось, случай, произошедший на скале, не покидал её до сих пор, пульсацией отдавая в висках. Адреналин всё никак не утихал. Девушка старалась идти как можно быстрее. Лёгкие больно жгло от холодного воздуха. Постепенно шаги перерастали в бег. Гирд начало казаться, что за ней идут. Навязчивые мысли проникли в недры разума, окутывая его в кокон страха. Эвелин Гирд была не из смелых волшебниц, и еле держалась, чтобы не факстритизировать прямо в дом. Тёплый и уютный, только затопленный магическим образом, дом. Но припоминая старинные правила такой же старой деревни, она не решалась идти против устава. Факстритизация после полудня была строго запрещена, а её нарушение каралось изгнанием из деревни. Запрет являлся глупым и опасным, но несмотря на это до сих пор существовал. Данный закон деревни мог понести за собой гибель не одних сотен душ.

Гирд считала, что именно из-за этого запрета гибли волшебники в Запретном Лесу. Проходя мимо худых и вскрюченных деревьев, Эвелин ощущала холод, который пробегался по спине, будоража разум. Быстро пройти, как ей и хотелось, не удалось. Девушка заметила в ночной тьме что-то интересное. Она глядела на толстый сук, на котором развевался её шарф. Держа трепет в груди и страх в разуме, леди решилась забрать то, что ей по праву принадлежало. К тому же, Эвелин не хотелось мерзко поступать с Лесом, дарующим всем желающим свои же запасы еды. Лес в прямом смысле кормил многих жителей деревни, хоть и поступали с ним не всегда заслуженно. Каким бы ни был отталкивающим Лес, с природой поступать так неблагодарно ей не хотелось. Добрая душой Эвелин могла попрощаться с жизнью за такую маленькую благую цель.

– Какая хорошенькая. Чистое тело, чистые мысли. Мм… – Незнакомец во тьме облизнулся.

– Нет, Кейл. Нельзя!

– Почему, Отец? – сердито взвыл Сын. Ему не терпелось подойти к тонкой и манящей шее юной леди; коснуться острыми клыками пульсирующей артерии, наполненной свежей кровью.

– Потому что… – Их всех мучила жажда, но без разрешения главного никто не смел и шагу ступить. Сглотнув, твёрдый голос продолжил :

– Потому что она ещё невинна и чиста. Её не за что…

Послышался шелест веток друг об друга, и шарф был сдернут с толстого сука одним волшебным взмахом руки. Где-то за деревьями хрустнули ветки. То ли от холода, то ли от чего-то другого. Эвелин мгновенно обернулась на резкий звук, и испугавшись, она побежала со всех ног. Ветер начал усиливаться, хруст веток уже не доносился до ушей девушки, а позади неё оставались шептать голодные уста существ. В голове Гирд было слышно, вперемешку с чертыханием, лишь одну мысль. Она обещала себе никогда не вступать за порог родного дома после полудня. Нет, на такое безрассудство Эвелин больше не согласится, даже ради своей любимой работы! Или всё же что-то её заставит пренебречь запретом?…

Глава 2. ЩИТ И МЕЧ.

Ноябрь 2019 года

"Настроение : гуманность совершить,

Добросовестно проявить малодушие.

Хочется себя погубить,

Чтобы дать жизнь, умирая от удушия…"

– Мисс Маврина, что это вы там делаете? Разве я просил вас писать? – Лесли положила серебряное перо на место, ощущая всю злость преподавателя на себе. – Мисс Маврина, – злобно пробурчал профессор Маралин, в очередной раз чихнув в грязную салфетку. – К сожалению, я заметил, что ваше поведение кардинально изменилось, – пробубнил он, будто находясь под водой.

Его лицо выглядяло болезненно.

Складывалось ощущение, будто учитель только что пробежал марафон : настолько влажным от пота было его лицо. Утратив свой прежний цвет, кожа теперь имела неприятный глазу бледно-зелёный оттенок. Казалось, что ещё пару секунд и профессор потеряет сознание.

– И в плохую сторону, прошу вас заметить, – рыжеволосой девушке хотелось отфыркнуться от надоедливого преподавателя нумерологии. Она была зла и оскорблена. Ей казалось, будто никто вокруг не видел и даже не слышал о том, что случилось этой весной. Будто этого даже и не случалось; будто это было лишь её кошмаром; будто это ужасающее событие не удостоилось их внимания. Будто… Не случилось ничего, что могло бы навсегда перевернуть с ног на голову взгляд девушки на мир.

Им было непонятно новое поведение леди, которая видела собственными карими глазами, как умирал её любимый. Как впервые в жизни она увидела слёзы, соскользнувшие по смуглому лицу мага. Как он в последний раз болезненно вздохнул и испустил дух. Он не хотел умирать, но ему пришлось.

Все вокруг лишь потешались, не желая проявить сострадание.

– Поэтому попрошу вас остаться после занятий и помочь Миссис Нури, нашей школьной уборщице…

– Сожалею, сэр, но именно на этой неделе у меня образовались дополнительные занятия по рунологии, – Врать Маврина умела хорошо, но только чужим людям. Отец её всегда разоблачал, поэтому после нескольких неудачных попыток соврать ему, она больше не старалась это сделать.

– Ах, да! И последующие тоже, – Лесли натянуто улыбнулась. Она, казалось, и не помнила какого это – улыбаться. Действительно радоваться и ликовать чему-либо.

Все летние каникулы волшебница провела в унынии. Она была в трауре, не выходила на улицу, а лишь смотрела из окна на юных и прекрасных, представляя на их месте себя и Фреда. Таких счастливых и живых.

Потеряв близкого друга и возлюбленного в одном лице, она потеряла всё. После смерти Фреда всё в душе девушки переменилось. Казалось, будто она потеряла то единственное, что держало её дух в защите. То единственное, что заставляло её просыпаться и радоваться каждому прожитому дню. Потеряв Фреда, она начала чувствовать угрызения совести. Лесли считала, что именно она повинна в смерти Фреда Ирвинга. И каждый день леди корила себя мыслями об этом.

– Но тебе никогда ещё не назначали ни единого дополнительного занятия после уроков! – неожиданно воскликнула её соседка по парте.

Удостоив однокурсницу, что любила совать свой нос не в свои дела, лишь каменным оскалом, рыжеволосая девушка прошипела :

– Тебе-то откуда знать? – огрызнулась она, думая, что профессор Маралин её вряд ли услышит, и точно. Профессор в который раз высморкался. Лесли давно уже хотелось отречься от дальнейших уроков нумерологии, хоть девушке и очень нравился этот предмет, несмотря на такого же любящего совать свой нос в чужие дела, как и Лаванда, преподавателя. Всё-таки, нумерология являлась необязательным предметом для изучения, поэтому она держалась всеми силами, чтобы вытерпеть очередной год и уже в следующем учебном году отказаться от этого предмета. За столько лет, к сожалению, Лесли и профессор не нашли общего языка. Она находила Камрина подозрительным, особенно в этом учебном году, который только успел начаться.

– Но так нельзя! Это неправильно! – встревожилась белобрысая. Лаванда Мерседес часто надоедала многим окружающим своими советами. Её считали слишком правильной и душной.

Все считали, что сердце Лаванды каменное. Что ей не скажи, она начнёт пересказывать тот или иной акт правовых норм магической конституции, поправив пальцем круглые очки. Она была несокрушимой стеной, которая ещё ни разу не показывала своих истинных чувств перед окружающими, стыдясь их.

Лаванда Мерседес была волшебницей с каменным сердцем, но это лишь казалось на первый взгляд. Никто и близко не понимал того, что творилось в глубине её души.

– Извините, пожалуй, я отсяду. Солнце слепит, – И тут же опередив очередную придирку однокурсницы, на парту вмиг упал луч света. Природа была на её стороне. Рыжие волосы мерцали в лучах солнца, заставляя завидовать их владелице.