Читаем Измена пахнет расставанием (СИ) онлайн бесплатно

— Девушка, что вам нужно?

— Ваш муж, — улыбнулась красивая блондинка. Вид у нее был лоснящийся и холеный, как у любимой кошки. В ушах и на шее позвякивало золото. Гладкий мех норковой шубы собрался складочками.

— Я немного не поняла? — попыталась улыбнуться я из вежливости, пока незнакомка скользила по мне оценивающим взглядом. Он пробежался по моему наспех застегнутому халату и остановился на тоненькой золотой цепочкой. По сравнению с моей цепочкой, ее украшения выглядели якорной цепью.

— Зачем вам мой муж? — спросила я, чувствуя запах восточных духов, тяжелым ароматом намекающий, что дама искушенная.

— Затем же, зачем и вам, — улыбнулись ее красивые хищные губы. — Можно пройти?

Не дожидаясь, пока я разрешу, она отодвинула меня и вошла в коридор.

Сегодня был суетливый и непростой день! Сегодня привезли свадебное платье, а я затаив дыхание, открыла коробку. Мой почти муж был еще на работе. Он отзвонился и сообщил, что сегодня задержится. Впервые в жизни я обрадовалась этому и бросила телефон на диван, доставая свадебное платье мечты. Приложив его к себе, я мечтательно закрыла глаза, представляя крики: «Горько» и красивое обручальное кольцо на пальце. О, нет! Это не просто свадьба. Это счастливый момент, когда со слезами счастья осознаешь. Ты и он теперь единое целое.

Мне представлялся дом, который сейчас строится в живописном месте, трое детей, лабрадор и запах кексов, которые я обожаю печь. Хочу, чтобы в доме всегда пахло кексами и уютом.

Я чуть не расплакалась от нахлынувших чувств, шурша роскошным подолом. Было немного нервно, ведь на свадьбе будет столько гостей. И даже журналисты! Еще бы! Не каждый день женится депутат.

Мне вдруг нестерпимо захотелось увидеть Дамира. Я бережно, словно будущее счастье, положила свадебное платье на диван и взяла телефон.

Бывают моменты, когда очень хочется увидеть любимого, где бы он ни был! Смахивая пальцами фотографии, я улыбалась, глядя в зеленые глаза. При виде легкой небитости, я улыбнулась и закусила палец.

Безумно красивый мужчина! Я вспомнила, как привела его знакомиться с родителями. Отец сначала молчал, мама тоже. Но потом, разговорившись, я поняла. Они нашли общий язык.

— Тырлынь! — послышался мелодичный звук дверного звонка. Я бросила телефон, спрятала платье в коробку, и запахнула шелковый халат.

Провозившись возле двери и поправив ногой коврик, который мы вместе выбирали, я увидела в глазок разодетую женщину.

Она нетерпеливо стояла на пороге.

Наверное, соседка! В нашем доме не бывает бомжей, коммивояжёров и надписей в подъездах. За всем внимательно следят. Элитная парковка возле подъезда всегда закрывалась от посторонних.

— У меня для тебя плохие новости, — произнесла дамочка, осматривая квартиру. — Может, зайдем? Не стоит соседям знать о таких подробностях. Вам же здесь еще жить…

— Вы кто? — спросила я, понимая, что соседи здесь очень разные. Кто-то вежливый, а кто-то ведет себя так, словно живет здесь по ошибке. А должен на Мальдивах.

Я, словно во сне сделала шаг назад, видя, как вплывает эта красавица в прихожую.

— Лапуля, — произнесла незнакомка, глядя на себя в зеркало. — Я даже не знаю, как тебе сказать… О! Красивый кулончик? Дамир подарил?

Ее рука легла на золотую цепь, толщиной с палец.

— Он очень любит дарить женщинам золото, — улыбнулась незнакомка, как бы намекая. — Восточные мужчины они всегда щедрые. Особенно к любовницам.

Словно гром среди ясного неба прозвучали ее слова, а я чувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Зачем ты мне все это говоришь? — спросила я, понимая, что растерялась. Никогда еще такого не было, чтобы ко мне приходила любовница!

— Знаешь, лапуль, — вздохнула дамочка. — Я просто человек честный. Хоть и любовница. Я знаю, как это гадко, мерзко и отвратительно, когда все вскрывается после свадьбы. Отношения должны начинаться с честности, не так ли? Дамир тебе про меня не рассказывал?

Меня мутило, тошнило и трясло одновременно. Казалось, что это дурной сон. И коридор, и навязчивый запах духов и струящаяся норка, и хищный маникюр и подкачанные губы.

— Я так понимаю, что нет. Странно. Он обещал, что расскажет тебе все вчера вечером. Ну тогда, очень приятно, Марина. Будем знакомы!

Она шутливо протянула мне руку, а я попыталась проглотить ком в горле. Удушающей волной по телу пробежала слабость. Не может быть… Этого просто не может быть!

— … достаточно долго. Уже лет пять, — усмехнулась Марина. — Хотя вру! Пять с половиной!

Меня словно прибило к стене новостями. Сердце заходилось в груди, а я пребывала в каком-то коматозе.

— Я все понимаю, — заметила Марина участливо. Она подержала меня за руку, а меня передернуло от омерзения. — Но давай дружить мужиком.

Он рассмеялась, глядя на меня снисходительно.

— Все равно расставаться мы не собираемся, так что придется смириться, — заметила Марина, приподнимая идеальную бровь. — Предлагаю простить Дамира, и смириться с тем, что теперь нас трое! Кстати, красивое платье! Я его уже видела. Дамир похвастался…

В этот момент мне удалось проглотить комок тошноты, держащей меня за горло и крикнуть:

— Вон отсюда, тварь!

Это все, на что у меня хватило сил. Казалось, мир перевернулся с ног на голову.

— Ну что ты, Алечка, — вздохнула Марина. — Мы что с тобой? В каменном веке живем! Можешь называть меня совещанием, деловыми переговорами, я задержусь… Я была уверена, что ты — умная женщина. И с тобой можно будет найти общий язык. Все ж удобней, когда знаешь, где твой муж проводит вечер? Где и с кем. Ладно, всего хорошего. Не ругай сильно, Дамирчика, ладно?

Она покачнулась на высоких каблуках и вышла. Я закрыла двери, чувствуя, как в коридоре стоит удушающе противный запах ее духов.

Мне хотелось отмыться от всего этого. Я тряслась, обнимала себя за плечи, сползая по стене. Липкий ком обиды, злости, бессилия и слабости накатил на меня, пока я ловила себя на мысли, что не могу найти его номер.

Сиюминутное желание позвонить Дамиру и высказать все, пропало, когда я в десятый раз бездумно проматывала номера.

— За что?! — завыла я, а ком брызнул слезами. Жар приливал к лицу, я сидела на полу в коридоре, задыхаясь рыданиями в свою ладонь.

— За что?! — завыла я. — Мамочка, за что?!

Я потеряла счет времени, лежа, свернувшись в калачик в коридоре. Рядом валялся телефон. А у меня не было сил, чтобы встать и дойти до дивана.

— За что меня так?! — рыдала я, трясясь и стуча зубами. — За что ты так со мной?! Что я не так сделала?!

Я не знала, к кому обращалась. Или к богу. Или к Дамиру. Может, просто он и был для меня моим божеством, которое хотелось завернуть в кокон любви и ласки, оплести его руками и ногами и вжаться в его плечо.

Обессиленная, разбитая, я лежала в коридоре и тихо выла от отчаяния. Этот запах чужой любви, чужих отношений, которые появились задолго до нашего знакомства, вызывал настоящую тошноту.

«Это тебе», — кивнул Дамир на заднее сидение, где лежали цветы, когда я в первый раз робко села в его машину. Это было наше первое свидание, а я не ожидала увидеть импозантного молодого человека с пряной восточной красотой. Я даже и подумать не могла, что его зовут Дамир. Мне его представили, как Диму.

Я помню, как задыхаясь от счастья, поднималась по ступенькам, твердя про себя: «Дамир, Дамир». Мне казалось, что он меня украдет. И когда я в этом призналась, он так смеялся и сказал, что баранов не даст. Иначе на его фирме некому будет работать.

— Я не знаю, что мне де-е-елать, — задохнулась я, а слеза скатилась по носу. Я зажала рот рукой, чтобы было потише. — Я ведь так хотела просто быть счастливой… Просто маленькое счастье… Неужели я так многого просила?

При мысли об этом, из груди вырвались рыдания.

— Маленький сынок, прогулки в парке, сладкая вата, кубики по всему дому, — повторяла я, словно мантру.

Мне казалось, что жизнь разбилась вдребезги, и теперь я собираю ее осколки. И каждый осколок больно ранит руки и сердце.

Мне дико захотелось позвонить кому-нибудь, но разве можно ворваться в чужую размеренную жизнь со своим горем?

Внезапно я почувствовала вибрацию телефона. На экране появилась фотография Дамира и подпись «?Любимый ?». Сейчас все решится, сейчас я ему скажу, что произошло… И Дамир пообещает мне, что навсегда порвет с этой Мариной. Он будет сидеть на ковре, а я буду обнимать его и дышать в его темные жесткие волосы.

Или… Сердце дернулось, ослепленное надеждой, если никакой Марины в помине не было! А эта какая- нибудь обиженная бывшая, поиски конкурентов. Я готова была поверить в то, что она — пришелец из космоса! Даже в такое!

Я поймала себя на мысли, о как же сердце очень хочет простить его…

— Да? — спросила я, сняв трубку. Слезы прекратились.

— Аля. Собери вещи. Освободи мою квартиру. Ключи оставь консьержу, — послышался глухой голос.

Казалось, я разговариваю не с Дамиром, а с кем-то другим. Не было теплоты в его голосе. Никаких «привет, любимая!»

— А-п-п-п! — задохнулась я, обмирая. Слезы брызнули, а я зажала рот рукой.

— Через полчаса под домом будет стоять водитель. Он отвезет тебя, куда скажешь. Можешь взять немного денег на первое время. Где лежат — знаешь, — голос Дамира был холодным и равнодушным.

Стоило мне только открыть рот, как он положил трубку.

Я попыталась набрать его, но номер был занят. Дамир сбросил. Я попыталась написать ему, чувствуя, как звенящая тишина наполняет все внутри.

Нервы, словно натянутые струны, отдавались звоном в ушах.

Я встала, понимая, что мир, словно стал ватным. Исчезли все звуки, краски. Я видела свою руку, открывающую шкаф и достающую чемодан.

«Что я делаю?», — спросила я у себя.

Горечь обиды захлестнула меня. Получается, какая-то Марина нажаловалась Дамиру, и он выгнал меня!

Ярость ослепила меня. Горькая обида переполняла все изнутри, выжигая глаза слезами.

Вытащив чемодан, я сгребла с полки все свои вещи, бросила их, утрамбовала, а потом потянулась за платьями и куртками.

Несколько раз я бросала взгляд на телефон, в надежде, что сейчас раздастся звонок, но его не было…

Не выдержав, я схватила телефон, набрала номер Дамира, и снова увидела, как сбросили вызов.

Память услужливо подбрасывала факты, на которые я раньше не обращала внимания.

«Конечно, свадьба будет отличным пиар ходом! Лишний информационный повод!», — пронесся в памяти разговор за дверью.

Значит, я — просто ширма! А как же дом, семья, дети… Неужели все это было просто ложью!

Утерев слезы руками, я больно сглотнула и закрыла чемодан. Свадебное платье лежало на диване, а я подошла к нему и присела, прижимая к себе. Словно я хочу вернуть хоть на минутку счастливые мгновения до звонка в дверь. Если я этого не сделаю, то у меня сердце разорвется!

— Не прощу! — бросила я платье на пол, надевая штаны и свитер. — Никогда не прощу!

Я дошла до коридора, обулась, засунула руки в рукава куртки и посмотрела на себя в зеркало.

— Есть вещи, которые нельзя простить, — прошептала я, видя свои спутанные светлые волосы, и красные от слез глаза. Мои губы дрожали, а я пыталась быть сильной.

Рука искала номер такси. Озвучив свой текущий адрес, я замерла.

— Вам куда машинку? — спросил приветливый голос, после которого мой собственный показался сиплым и грубым.

— Улица Фрунзе, дом восемь, — произнесла я, слыша: «Ожидайте! Через пять минут будет!».

Я захлопнула двери, вызвала лифт. Меня охватило какое-то отупение. Словно это и я, и не я, одновременно. Вкатив сумку в лифт, я прислонилась к зеркалу и прошептала:

— Не плач… Только не плач…

Я повторяла это как мантру, шатаясь и пытаясь осознать, что счастье оказалось таким хрупким.

Цокая сапогами, я бросила ключи на стол консьержке.

— В отпуск, да? — спросила она, глядя на чемодан.

Я ничего не ответила, выходя на парковку и ковыляя дальше.

На мгновенье мне показалось, что подъехала машина Дамира, но это была соседская. Они купили точно такую же…

— Садысь, дэвушка! — послышался голос. Я обернулась и увидела немолодого южанина, на фоне потертой нексии. — Повэзу!

На фоне дорогих машин вишневая нексия смотрелась так, словно бомж на светском рауте.

— Давай сюда! — схватили у меня сумку, трамбуя ее в багажник.

Я уселась на продавленное переднее сидение, глядя на старую панель

— С вэтэрком! — усмехнулся шустрый таксист. — А чэго это такой красывый дэвушка плачэт?

Обычно я молчу в такси, но сейчас мне не терпелось поделиться хоть с кем-нибудь своим горем.

— С женихом рассталась, — глухо ответила я, видя, как мы выезжаем с парковки.

— И что? Бросыл такой красывый девушка? Да я бы сам тэбя украл, только жена заругает! — рассмеялся он, а я против воли дернула уголками губ.

— Давай я тэбя вокруг фонтана покатаю! Бэсплатно! — игриво подмигнул таксист и резко дал вправо.

Я молчала, чувствуя, что еще немного простой человеческой доброты и меня прорвет слезами.

— Апэлсынку хочешь? Брат прывез! Сочный, сладкый! Беры! — дотянулся до заднего сидения таксист и вложил мне оранжевый апельсин в руки. — Только нэ плачь!

И тут я не выдержала и все рассказала, как на духу. Городская площадь уже сияла вечерними огнями, а я грела в руках апельсин.

— Вай-вай-вай! Какой шайтан! — искренне сочувствовал таксист. — Был бы отэц — выпорол! Нэ рэви, а то лэзгинку включу!

У меня дрогнули губы в едва заметной улыбке. Я попыталась стереть слезу, видя, как мы сворачиваем на знакомую улицу. Серые гаражи, знакомый дом цвета шоколада, встретил меня, как встречал раньше с работы.

— Приехали! — усмехнулся таксист. — Ты нэ бэри в голову. Если мужик, то сам прыбежыт! У мэня тут одна каждую пятныцу мужа бросает! Звонит мне и говорит, Алехан, приезжай! Я с вэщами! Ну я ужэ знаю, что скандал, развод и все! А потом каждый понэдэльник они мырятся! И я вэзу ее обратно!

Я снова едва улыбнулась, глядя на уютные шторы соседей с первого этажа. Пока Алехан выгружал вещи, я тайком списала его номер с визитки.

— Ты скажи, как твоего дэпутата зовут, я за нэго голосовать нэ буду! И родствэнникам скажу! За нэго не будут голосовать трыдцать восэм чэловэк. И это нэ считая друзэй! Они еще друзьям расскажут! — заметил Алехан, а я посмотрела на его восточный профиль и на седину.

Сумка на колесиках грюкала по ступеням, а я вежливо отбивалась от «давай донэсу!». Подъезд открылся и дыхнул куревом и сыростью подвала.

Я позвонила в звонок, слыша, как он отдается глухой трелью в глубине квартиры.

— Кто там? — спросил мамин голос, а я сипло ответила: «Я».

— Ой! — защелкал замок девяной двери, а я перетащила сумку через порог и поставила ее

— Если ты привезла вещи, то я их разберу, — заметила мама, вытирая руки полотенцем. В квартире пахло жареной рыбой. — Дамирчик, уже небось ждет!

— Нет, — ответила я, как вдруг мать остановилась и замерла. — Мы расстались!

— Ты что? — осела мать, уронив полотенце. Сколько сея помню, она была в старом халате, пока в шкафу пылились новые. Ее крашеные волосы были собраны в хвост. Немного обвислые бульдожьи щеки она оправдывала тем, что «за благородную старость».

— Да, — подтвердила я худшие опасения.

— А как же свадьба? Как же гости? — задергалась мать, пока я снимала обувь и искала для нее место. — Игорь! Ты слышал?!

Отец появился из зала. Совсем седой, в очках и клетчатой рубашке, пропахшей мамиными борщам.