Читаем The Company I Keep онлайн бесплатно
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Оглавление
Часть 1. Семейное дело
Глава 1. Играя с чужими лицами
С моей мамой, Эсте Лаудер, ок. 1934 г.
Архивы компании Estée Lauder
Моя мать не была похожа на других матерей.
Когда я рос в 1930-х годах, помню, как сидел на кухне и смотрел, как мама готовит на плите кремы для лица. Мы жили в серии жилых отелей в нью-йоркском Верхнем Вест-Сайде. Это были обычные многоквартирные дома с одним отличием: в доме предоставлялись услуги горничной. Моей маме нравилось, что не нужно заправлять кровати.
Но даже тогда она была сосредоточена на своем бизнесе.
Я приходила домой из начальной школы, чтобы получить горячий обед, приготовленный дома. (Бараньи отбивные с мятным желе и картофельным пюре до сих пор остаются моим любимым блюдом.) Затем в дверь звонили клиентки: женщины, желающие научиться пользоваться бархатистыми, сладко пахнущими снадобьями, которые делали их лицо гладким и упругим, как тонкий шелк. Пока я занималась делами в гостиной, мама делала им процедуры для лица в спальне. Я часто слышала, как она призывала их ухаживать за своей кожей, и это стало ее фирменной фразой: "Каждая женщина может быть красивой".
И это было правдой: когда женщины проходили через гостиную после процедур, их кожа сияла. А в их сумочках часто лежали несколько только что купленных черно-белых контейнеров с надписью "Estée Lauder".
Я родилась в 1933 году, в тот самый год, когда моя мать основала то, что впоследствии стало компанией The Estée Lauder Companies. Сегодня компания, носящая ее имя, включает в себя более 25 брендов, продающихся примерно в 150 странах и территориях. Но в те времена успех измерялся отдельными баночками. Мы с компанией росли вместе, наши жизни были похожи, как близнецы. Она всегда была не просто семейной компанией: она была и остается моей семьей.
Это наша история. Это история трансформации семьи, создания компании, изменения мира и моего личного пути, когда я училась ориентироваться в жизни, любви и Estée Lauder.
Созданием красоты моя мама занималась с самого раннего детства.
Женщина, ставшая Эсте Лаудер, родилась 1 июля 1908 года под именем Жозефина Эстер Ментцер, дочь Розы Шотц Розенталь и ее второго мужа Макса Ментцера. Роза эмигрировала из Венгрии, а Макс - из Словакии; оба оказались в Короне, штат Куинс, где Макс держал хозяйственный магазин, а они жили над ним.
Тогда эта часть Квинса была шумным и оживленным местом, переполненным быстро растущим населением итальянских, восточноевропейских, немецких и ирландских иммигрантов и шумящим от непрекращающегося строительства. Здесь постоянно происходило движение, появлялись новые предприятия и дороги после того, как в 1909 году было завершено строительство моста Квинсборо. Бруклинская пепельная компания и другие предприятия использовали болотистую местность, прилегающую к заливу Флашинг, для утилизации гари и мусора из соседних районов. Кучи мусора высотой более шестидесяти футов называли "Коронной горой".² Позднее этот район был увековечен Ф. Скоттом Фицджеральдом в романе "Великий Гэтсби" как "Долина пепла".²
Но в нем также пульсировала жизненная сила и цель. Все эти иммигранты приехали в Соединенные Штаты, чтобы устроить лучшую жизнь для себя и своих детей, и они направили все свои силы на достижение этой цели. Их дети, рожденные в Америке, как правило, избегали своего смиренного европейского происхождения и с головой уходили в ассимиляцию. Позже моя мать написала в своей автобиографии "Эсте: A Success Story": "Я отчаянно хотела стать стопроцентной американкой". Это означало научиться говорить на английском без акцента, найти и использовать возможности, которые позволили бы ей покинуть Квинс и познакомиться с большим миром.
Как и многие другие маленькие девочки, Эсти, как называли ее в семье, любила играть с мамиными кремами для кожи и расчесывать волосы подружкам. Но ее интерес к косметике выходил далеко за рамки экспериментов большинства маленьких девочек. Семья, друзья, а позже и одноклассники - все, кто сидел достаточно долго, - подвергались одной из ее "процедур", вплоть до того, что Макс говорил: "Эсти, перестань возиться с чужими лицами".⁴ Но, как она писала, "именно это мне и нравилось делать - трогать чужие лица, неважно, кто они, трогать их и делать красивыми"⁵.
После школы и по выходным Эсти помогала в хозяйственном магазине своего отца. Ее особой работой было оформление витрин, которые привлекали покупателей. К рождественским праздникам она украшала молоток или набор гвоздей экстравагантными бантами и подарочной упаковкой, а затем ставила их под искусственную елку. Покупатели откликнулись, и она усвоила важный урок. "Упаковка требует особого подхода", - писала она. "Вы можете сделать вещь прекрасной по ее внешнему виду. Может быть, есть большая разница между помадой и сухими товарами, между духами и дверными ручками, но почти все должно продаваться агрессивно."⁶
Она также помогала в другом семейном бизнесе - соседском универмаге, которым управляли Фанни Розенталь (жена старшего сводного брата Эсти, Исидора Розенталя) и сестра Фанни, Фрида Плафкер. Plafker & Rosenthal был, по воспоминаниям моей матери, "моими воротами в мир моды". Для меня это была "Страна нарядов". Я любила играть с красивой одеждой, трогать гладкие кожаные перчатки, натягивать на плечи кружевные шарфы". (Маленьким мальчиком я играла в прятки со своими кузенами в обувной кладовке на заднем дворе).
Это было также обучение мастерству продаж. Как и большинство универмагов того времени, Plafker & Rosenthal был преимущественно женским миром. Женщины приходили сюда как ради удовольствия поглазеть на товары и острых ощущений от их покупки, так и для того, чтобы встретиться с подругами в уютной обстановке, которая была сочетанием универмага, игровой площадки и клуба женского общества. В Plafker & Rosenthal покупательниц обслуживали продавщицы, которые буквально говорили на их языке; Фанни и Фрида могли болтать на идиш с еврейскими покупательницами и на идиоматическом неаполитанском языке с итальянскими клиентами. Они держали магазин открытым шесть с половиной дней в неделю и снабжали его всем необходимым - от меноры до платья для причастия.⁸
Моя мама научилась разговаривать со всеми и наслаждалась этим. Благодаря своему кипучему характеру и искреннему интересу к жизни женщин и их цвету лица она отлично вписывалась в общество.
С удовольствием погружаясь в атмосферу, созданную женщинами для женщин, моя мама наблюдала, что нравится женщинам, как им это нравится и как им это продать. "Я разжигала свой аппетит под веселый звон кассового аппарата", - писала моя мама. "Дамы приходили за покупками, улыбались и покупали еще больше, когда я их ждала. Я знала это. Я чувствовала это. Я рано поняла, что быть перфекционистом и обеспечивать качество - это единственный способ вести бизнес".⁹
Моя мама с ранних лет усвоила ценный урок: несмотря на то что женщины все еще не могли голосовать, они могли вести успешный бизнес, зарабатывать деньги и использовать их, чтобы окружать себя красивыми вещами.
НАУКА, СТОЯЩАЯ ЗА МАГИЕЙ
Розничная торговля была не единственным бизнесом, который приветствовали амбициозные женщины. В годы после Первой мировой войны две женщины-предпринимательницы добились успеха в косметической промышленности: Хелена Рубинштейн и Флоренс Найтингейл Грэм, более известная как Элизабет Арден.
Мадам, как любила называть себя Хелена Рубинштейн, и мисс Арден, как любила называть себя она сама, могли бы происходить из более разных слоев общества: первая была одной из восьми дочерей, выросших в тесной семье ортодоксального еврея в польском городе Кракове; вторая выросла на небольшой ферме в Онтарио, Канада, где она мылась раз в неделю в субботу вечером перед воскресной церковью и мыла волосы раз в месяц.К тому времени, когда моя мама была подростком, обе они уже построили глобальные бизнес-империи, их имена были выгравированы над сетями салонов красоты и на продуктах от пудры до духов и водостойкой туши для ресниц. На пике своей славы мадам и мисс Арден были признаны самыми богатыми и влиятельными самодостаточными женщинами в мире.
Моя мама, которая любила помогать женщинам выглядеть и чувствовать себя красивыми, должна была быть слепой и глухой и жить в пещере, чтобы не знать о том, как их продукция рекламируется и используется все большим количеством женщин. Моя мама не была ни слепой, ни глухой, и Корона не была пещерой.
Стоя за прилавком в магазине Plafker & Rosenthal и проезжая в трамваях, мчавшихся в Манхэттен (линия метро № 7 в эту часть Квинса была проложена только в 1928 году¹¹), моя мама видела, как женщины тратят деньги на пудру, румяна и помаду так, как ее собственная мать никогда бы не смогла себе представить или одобрить. Успешно заняв во время Первой мировой войны традиционно мужские рабочие места, женщины с энтузиазмом осваивали новые роли в послевоенном профессиональном мире. (В 1920-х годах число работающих женщин увеличится на 25 %.¹²) Они вновь обрели уверенность в себе и, благодаря своим доходам, деньги, чтобы выразить эту уверенность с помощью косметики.
В то же время кинофильмы, модные журналы и светские колонки газет пропагандировали новый образ: выщипанные брови, надутые пунцовые губы, подведенные тени и контурные глаза, ресницы-перья - все это было характерно для "хлопальщиц века джаза". Макияж, который раньше считался вульгарным, теперь должен был привлекать внимание. Нанесение макияжа перестало быть секретом, ограничивающимся будуарами и туалетными комнатами; подкрасить губы на публике стало считаться заявлением о независимости и современности, и вскоре производители стали поставлять портативные пудреницы и художественно оформленные тюбики помады. Журнал Judge, популярный сатирический еженедельник, предвещал футбольный сезон иллюстрацией стильной молодой девушки в шляпе-клош и с вымпелом Йельского университета на голове, бесстрастно проверяющей помаду в зеркальной косметичке.¹³
Прожорливый спрос на косметику охватил всю экономику. В 1923 году журнал The Nation подсчитал, что "фабричная стоимость косметики и парфюмерии в США составляла семьдесят пять миллионов долларов - рост на 400 процентов за десять лет".¹⁴ В 1929 году журнал Fortune объявил, что гигантская компания Sears, Roebuck & Company, занимающаяся почтовыми заказами, продала в том году больше пудры для лица, чем мыла, зубной пасты и шампуня вместе взятых.¹⁵
Новые продукты и их показное использование сделали традиционную передачу незаметных советов по красоте от матери к дочери устаревшей, поэтому молодые женщины обратились к новому источнику мудрости: обозревателю косметики. К середине 1920-х годов в большинстве журналов и газет появились регулярные колонки с советами по новым продуктам и их применению. Даже местные радиостанции проводили уроки по культуре красоты.¹⁶ Индустрия красоты была готова к существованию.
Я уверен, что моя мама впитала все это в себя.
В шестнадцать лет Эсти нашла человека, который так же, как и она, любил "возиться с чужими лицами". Брат ее матери, Джон Шотц, химик, покинул Венгрию перед Первой мировой войной и поселился в Нью-Йорке. В 1924 году он открыл небольшое предприятие под названием New Way Laboratories, где производил косметические средства, суппозитории, средство для удаления веснушек, средство от собачьей лихорадки и что-то под названием Hungarian Mustache Wax.¹⁷ Он также был "эстетиком", то есть человеком, который делал процедуры по уходу за лицом.
(Важное определение: уход за лицом - это процедура с использованием кремов; макияж - это процедура с использованием косметики. Если рассматривать женское лицо как произведение искусства, то процедура ухода за лицом подготавливает холст, а макияж его раскрашивает).
Моей матери не было дела до суппозиториев и средств от собачьей лихорадки. Ее внимание привлекало то, что она называла секретной формулой своего дяди Джона, которую она описывала как "драгоценный бархатистый крем... который волшебным образом придавал вам сладкий аромат, делал ваше лицо как шелк, заставлял любое мимолетное несовершенство исчезать к вечеру"¹⁸.
