Читаем Ослы онлайн бесплатно

Осел принадлежит к семейству лошадиных. От лошади он отличается длинным пучком волос на конце хвоста, короткою, прямо стоящею гривой и очень длинными ушами.

Понятливость и сообразительность осла совсем не так незначительны, как обыкновенно считают. Он обладает превосходной памятью и всегда находит дорогу, по которой хоть один раз прошел.

Ослы нередко бывают хитры и лукавы, порою очень упрямы и непослушны.

Выше всего у осла развит слух, затем зрение и обоняние, осязание же развито очень слабо.

Вкус у осла очень нетребовательный, он ест очень сухие солоноватые травы, овес и клевер, чертополох и колючие кустарники. Только в выборе питья осел очень разборчив; к мутной воде осел, как бы он ни хотел пить, не прикоснется; вода может быть соленой или пресной, но должна быть чистой.

В пустынях из-за ослов часто приходится терпеть большие неудобства, так как они не хотят пить мутную воду из меха.

У ослицы бывает один, очень редко два осленка, которые очень привязаны к матери.

На втором году жизни осленок делается вполне взрослым, и его приучают к работе.

Ослы очень выносливы, и при самой тяжелой работе доживают до 40–50 лет.

На востоке, главным образом в Персии, Турции, Аравии, Египте, домашний осел употребляется, как у нас лошадь, в качестве вьючного и упряжного животного. Кроме того, молоко ослиц употребляется в пищу. Оно сладковатого приятного вкуса, питательно и удобоваримо, вследствие чего его нередко прописывают больным.

Родоначальником домашнего осла является дикий осел, так называемый онагр.

Онагр размерами значительно меньше лошади, спина его серебристо-серого цвета, бока, шея и бедра блекло-солового; по спине и задней стороне ляжек тянутся белые полосы. Шерсть у онагра мягкая и шелковистая.

Онагр живет табунами по всей Средней Азии, но предпочитает окрестности озер и рек; зимой табуны диких ослов совершают далекие кочевки в поисках мест, богатых кормом, а весной снова возвращаются на летние пастбища.

Табуном, состоящим из пяти-тридцати животных, предводительствует старый опытный жеребец.

К разновидностям осла принадлежат так называемые полуослы: кулан — киргизов и джиггетай — монголов.

Эти ослы имеют легкое изящное тело, тонкие стройные ноги, прямо стоящие, сравнительно короткие уши, немного длиннее, чем у лошади; голова их несколько велика, копыта маленькие, грива короткая.

Полуослы бывают светлого желто-бурого цвета, хвост и грива у них темнобурые; вдоль спинного хребта, от гривы и до хвоста, идет красивая черная полоса.

Куланы и джиггетаи живут табунами, за которыми с трудом может угнаться самый искусный охотник, так как эти животные отличаются необыкновенной ловкостью и быстротой бега. Туземцы все же охотятся за ними, так как они не только употребляют их мясо в пищу, но и продают шкуры. Из шкуры ослов выделываются пергамент и кожа, идущая на приготовление барабанов.

Покинув станцию Байонна ранним утром теплого июньского дня, поезд линии Кот-д'Аржен оставил на платформе большой саквояж, переносную палатку, сверток одеял, банджо[1] Билли и меня самого.

В Байонну мы с Билли приехали с целью приобрести осла. Нам необходим был хороший, спокойный, сильный, добронравный и усердный осел для перевозки саквояжа, свертка одеял и банджо в Пиренеи, а затем все дальше и дальше, до синего Средиземного моря.

Байонна нам очень понравилась. Этот удивительный город расположен в стране басков, вблизи границ Франции и Испании. Жители ее принадлежат к трем национальностям, но все они точно слились в одно по своей жизнерадостности, добродушию, опрятности и необычайной вежливости. В Байонне сразу же чувствуешь себя, как дома.

Сам город имеет совершенно средневековый вид. Улицы его узкие и извилистые, дома высокие, с нависшими верхними этажами. Прекрасная широкая река Ардур и приток ее Кайва делят город на три части, а мосты, соединяющие эти три части, хорошо расположены и прекрасно выстроены.

Рынок, на котором продавались ослы и лошади, находился за рекой, в маленьком местечке Сант-Эспри, и походил на рынок любого английского провинциального города, отличаясь только несколько большим оживлением, — красное вино сильнее взвинчивает нервы, чем пиво. Покупатели и продавцы кричали, лошади ржали, быки ревели, ослы орали, — все эти звуки создавали невообразимый шум.

Продажных ослов оказалось немного, и цены на них заставили нас вытаращить глаза. Восемьдесят рублей просили за необъезженного годовалого осленка, сто сорок — за объезженного трехлетнего осла, да и то весьма сомнительного нрава.

Перед отъездом из Англии я позаботился запастись у всевозможных знатоков советами относительно ослов. Один опытный фермер из числа моих друзей сообщил мне, что самыми лучшими ослами считаются черные, с блестящей шерстью, и что самым подходящим для нашей цели был бы молодой самец именно этого черного типа.

Рассказал он мне также, как можно определить возраст осла. Следовало попросту заглянуть ему в рот и установить, сколько у него резцов, клыков или коренных зубов.

Мы остались недовольны ярмаркой Сант-Эспри и решили вернуться в Байонну. Но, когда мы готовились снова сесть в свой экипаж, к нам подошел какой-то маленький человек, со смуглым цветом лица и черными сверкающими глазками — настоящий гасконец.

— Вы желаете купить осла? — спросил он у нас.

— Совершенно верно, — ответили мы.

— Ах, здесь ослы так дороги! — заметил он. — Скажите мне, какой именно осел вам нужен.

Мы перечислили ему все качества, которые должны были украшать желаемого нами осла.

Человек немного подумал.

— Я знаю подобное животное, — заявил он немного спустя. — Оно совершенно белое, белое, как зимний снег в Пиренеях, и, ах, какое оно толстое и гладкое!.. Оно очень, очень красиво. Это самая красивая ослица во всей Байонне. Позвольте мне проводить вас к человеку, которому она принадлежит. У него также имеется небольшой шарабанчик. Это будет самое подходящее для вас.

Мы напомнили ему, что нам нужен молодой черный осел-самец и что красота животного не имеет для нас никакого значения.

— Нет, вы обязательно должны посмотреть на это животное! — закричал незнакомец восторженно, прыгая в экипаж и приказывая вознице ехать. — Вы нигде не найдете более подходящего животного. Ослица эта сильна, послушна и умна. Какой вам будет прок в молодом черном самце, если он не будет умен? Я сам торгую ослами. Мое имя Шарль Латур, и я с первого же взгляда отличаю хорошего осла.

Латур совершенно завладел нами, отпустил возницу при въезде в город и затем повел нас вдоль берега реки, мимо старого арсенала, в узкий переулок, отделяющий реку от большого огорода.

Здесь мы увидели с левой стороны ворота и доску с объявлением:

«Вход воспрещается. Злые собаки».

— Вот дом мосье Франсуа, — сказал Латур. — У него самая злая собака во всей Байонне, но она сидит на цепи.

Мы вошли в калитку и направились через сад; вскоре из-за зелени показалась маленькая, полуразвалившаяся хижина. Собака — огромный сеттер — была привязана к конуре. Она приветствовала нас яростным лаем.

— Страшно злая собака, — заметил Шарль. — Но я уверен, что сам мосье Франсуа вам очень понравится.

Говоря откровенно, мосье Франсуа совсем не произвел на нас приятного впечатления. Он был высок ростом и толст, и его живот был стянут широким черным шарфом. Лицо Франсуа, выражаясь вежливо, было несколько шероховато, нос толст и красен, а глаза мутны. Полагаю, что обычная его порция вина в день равнялась по меньшей мере пяти с половиной бутылкам.

Он приподнял свою соломенную шляпу и поклонился настолько любезно, насколько это допускал туго обтянутый вокруг живота шарф. Шарль представил нас друг другу, и эта дружеская парочка обменялась несколькими фразами на наречии басков.

— Так, значит, вы хотите видеть мою маленькую Бланшетту? — спросил Франсуа. — Это прелестная ослица. Мадам, наверно, придет в восторг от нее. Ах, но как это грустно: мне необходимо продать ее. У меня сейчас слишком много ослов. Но Бланшетта самая прекрасная из всех. Подождите! Я вам ее сейчас покажу. Она вам сразу же понравится.

Франсуа скрылся за хижиной и минуты через две вернулся с самым удивительным животным, какое мне когда-либо приходилось видеть.

— Вот и Бланшеточка, — заявил Франсуа. — Видели ли вы когда-нибудь такую красавицу ослицу?

Франсуа начал демонстрировать различные аллюры Бланшетты. Он бегал с нею взад и вперед по садовым дорожкам. Ослица резвилась, скакала и даже приподнималась на дыбы.

— Нам непременно нужно приобрести ее, — заявила Билли. — Что говорил по поводу ослов Дикин?

Я повторил, что мой друг стоял за молодого черного самца. Бланшетта была самка, белая, а ее возраст…

— Сколько ей лет, мосье?

— Она уже немолода, — ответил он откровенно. — Но я всегда смотрел на нее как на члена своей семьи. Ей уже семь лет.

Семь лет не показались мне особенно дряхлым возрастом. Я заглянул в рот Бланшетты. Конечно, это было не особенно вежливое обращение с дамой, но она, очевидно, давно привыкла к подобным фамильярностям и любезно отвернула язык назад, обнажая десны. Зубы ее далеко не отличались красотой. Будь она членом моей семьи, я бы уже давно сводил ее к какому-нибудь дантисту. Те из ее зубов, которые не успели почернеть, позеленели. Я поспешил закрыть ослице рот.

— Около семи… — заметил я, стараясь придать себе вид опытного барышника. — Дело в том, насколько она работоспособна. Спроси его, в порядке ли его шарабан.

Шарабан оказался в порядке, но вид у него был не особенно элегантный. Он был, или, вернее, когда-то был окрашен в зеленый цвет. Бланшетта вошла в оглобли, точно хорошо выдрессированная лошадь, и запряжка быстро закончилась.

— Это необыкновенно умное животное, — говорили мосье Франсуа. — Если вы его не купите, я продам его в какой-нибудь цирк. Видите, какая у него широкая спина? На ней можно было бы стать вверх ногами, и Бланшетта не пошевелилась бы. Говорю вам, что она замечательна во всех отношениях. А теперь, мадам, не сядете ли вы в экипаж? Мы с вами немножко проедемся. Мосье, может быть, и вы составите нам компанию?

Испытание ослицы оказалось чрезвычайно благоприятным. Бланшетта понеслась с нами по аллее с необыкновенной быстротой. Мы ликовали, что нам так легко удалось найти подобное сокровище. Наконец, мы вернулись к хижине и распрягли ослицу. Я был в совершенном восторге.

— Ты уверен, что правильно определил ее возраст? — спросила у меня Билли.

— Конечно, уверен. Ей ни в каком случае не больше семи лет. Но хотелось бы мне знать, смогу ли я проехаться верхом на ней?

Все это время злая собака не прекращала попыток сорваться с цепи и напасть на Латура и меня, но, так как цепь казалась достаточно прочной, это меня мало беспокоило.

Взобравшись на широкую спину Бланшетты, я направил ее вниз по дорожке. Ослица была сыта, весела и резва и весело понеслась вперед. Мы благополучно доскакали до калитки и повернули обратно.

— Но, но! — подбодрял я ее, ударяя пятками по бокам. — Покажи же, что ты умеешь.

Она не заставила себя долго просить: черёз секунду мы наскочили на Билли и обоих мужчин, разметали их во все стороны и остановились, как вкопанные, перед конурой так, что моя левая нога свесилась к самой пасти ужасной собаки. Полагаю, что такой удобный случай представился псу в первый раз в жизни. Злая тварь заворчала и бросилась на мою ногу. Мяса она не задела, но уцепилась за мои брюки и ни за что не хотела выпустить их из зубов.

Я визжал, бил Бланшетту правой ногой и осыпал ее шею ударами, но она не сдвинулась ни на пядь. Очевидно, она находилась в заговоре с собакой. Франсуа принес палку и принялся бить собаку, Шарль потянул Бланшетту за повод, но она не двигалась с места. Спасла меня Билли, схватив меня за правую ногу и стащив со спины Бланшетты на противоположную сторону, где я и шлепнулся в пыль.

— Пустяки! — воскликнул я через минуту. — Теперь, Билли, у меня будет пара коротких штанов.

В конце концов, мы решили купить и Бланшетту и шарабан. Финансовую часть своего предприятия мы завершили в лавке Франсуа в самом городе.

Это была мясная лавка, — повидимому, Франсуа совмещал две профессии. Мясная лавка была из тех, каких в Англии не найдешь. Продавались в ней конина и ослятина, мясо павших лошадей и дохлых ослов. С тех пор как мы купили Бланшетту, я часто об этом вспоминал.

Было условлено, что мы зайдем за Бланшеттой в шесть часов утра на следующий день, и потому остаток дня мы употребили на покупку съестных припасов и других необходимых для нашего путешествия вещей, а вечером сели в поезд, отходящий в Биарриц.

Мне хотелось, чтобы наш отъезд произошел скромно и незаметно. Я очень застенчив и страшно боюсь казаться смешным.

Биарриц состоит из многочисленных больших гостиниц, американских баров, купальных кабинок, бульваров и казино, выстроенных на краю низкого берегового утеса, смотрящего на Бискайский залив. Утес этот прорыт туннелем; на нем разбиты сады; близлежащие скалы скреплены цементом и соединены с берегом железными мостами; море ограничили четырехугольными, массивными цементными стенами.

Мы нашли почти все население Биаррица под открытым небом, на большой площади возле реки, слушающее красивые мотивы оркестра. Оркестр-играл веселые пьесы, и толпу одушевляло самое радостное настроение. Юноши и девушки танцовали. Мы с Билли тоже принялись танцовать. В воздухе было что-то опьяняющее: музыка, смех, мерцающие огоньки, отраженные в зеркальном темном Ардуре, легкомысленная беззаботность всего и всех; французы, баски, испанцы и англичане — все танцовали и смеялись вместе. Никто, повидимому, не обращал на нас ни малейшего внимания, и это очень радовало меня.

Мы условились зайти за Бланшеттой в шесть часов утра, но служанка разбудила нас только в девять часов. Поспешно встав, мы принялись за свой первый завтрак.

— Билли, — сказал я, — мне кажется, тебе лучше всего будет предоставить доставку багажа мне. Дорога наша начинается по ту сторону моста. Я схожу за Бланшеттой, приведу ее сюда, уложу вещи и встречу тебя там. Один я не обращу на себя особого внимания. Ты же такая хорошенькая, знаешь ли, — добавил я поспешно, — все на тебя смотрят…

— Тебе, вероятно, стыдно показаться со мною, — ответила она обиженно. — Дело тут, наверное, в этой шляпе. Я уже лучше куплю другую…

— Не глупи, — остановил я ее. — Нам нужно выбраться как можно незаметнее. Мне… мне кажется, что я сумею справиться с Бланшеттой один, для тебя это будет очень стеснительно. Конечно, если желаешь, можешь следовать за мною. Притворись, что ты со мною незнакома.