Читаем Поклонник вашего таланта: искусство и этикет онлайн бесплатно

А.С. Амра

Рэйчел Аффнер

Эндрю Берардини

Дайк Блэр

Мэтью Брэннон

Джеймс Бэи

Джей Бэтл

Мария Елена Гонсалес

Мишель Грабнер

Итэн Гринбаум

Сара Гринбергер Рафферти

Стеффани Джемисон

Пэдди Джонсон

Сари Карэл

Энджи Кифер

Прем Кришнамурти

Дэвид Ливайн

Пэм Линс

Джейсон Мьюрисон

Дэн Надэл

Боб Никас

Венди Олсофф

Душко Петрович

Каспар Пинцис

Ричард Райан

Джессика Слэйвен

Райан Стедмэн

Аманда Трэджер

Роджер Уайт

Наоми Фрай

I like your work: art and etiquette

James Bae

Jay Batlle

Andrew Berardini

Dike Blair

Matthew Brannon

Sari Carel

Naomi Fry

Maria Elena González

Michelle Grabner

Ethan Greenbaum

Sara Greenberger Rafferty

A.S. Hamrah

Steffani Jemison

Paddy Johnson

Angie Keefer

Prem Krishnamurthy

David Levine

Pam Lins

Jason Murison

Dan Nadel

Bob Nickas

Wendy Olsoff

Dushko Petrovich

Kaspar Pincis

Richard Ryan

Jessica Slaven

Ryan Steadman

Amanda Trager

Rachel Uffner

Roger White

Данное издание осуществлено в рамках совместной издательской программы Музея современного искусства «Гараж» и ООО «Ад Маргинем Пресс»

Издательство благодарит The Wylie Agency за помощь в приобретении прав на данное издание, а также Юрия Пальмина за предоставленные фотографии

Оформление серии – ABCdesign

© n+i Foundation, Inc., 2009

© К. Османова, Д. Симановский, перевод с англ., 2014

© ООО «Ад Маргинем Пресс», 2014

© Фонд развития и поддержки искусства «АЙРИС»/IRIS Art Foundation, 2014

Каковы правила этикета в художественной среде?

Письменного свода правил поведения в богемной среде не существует, а те, что передаются изустно, – запутаны и неоднозначны. Да и жизнь так устроена, что, бесцеремонно или осторожно, преднамеренно или случайно, мы эти правила нарушаем. Младший сотрудник галереи или стажер не должен начинать разговор, пока к нему не обратятся. Галерист не должен блистать красноречием перед журналистами – следует лишь предоставить им необходимый минимум материалов, а потом вежливо поинтересоваться – достаточно ли представленных сведений. Коллекционер не должен рассказывать галеристам или художникам про работы, приобретенные где-нибудь в другом месте, а вовсе не у них. Художник не должен подходить к галеристу на светском мероприятии и начинать беседу о собственных работах. Галерист на выставке должен встать и поприветствовать коллекционера, фланирующего между стендами, но ни в коем случае не докучать ему своим вниманием. Не приставайте к галеристу с разговорами, когда он занят беседой с «важным» клиентом или куратором выставки. Не разрешайте посетителям выносить прайс-лист за пределы выставочного зала. Список можно продолжать бесконечно. Доля эпатажа всегда допустима – правила для того и созданы, чтобы их нарушать. Известно, что некоторые галеристы изматывают своими придирками персонал, заметив малейшие нарушения установленных правил поведения. Коллекционеры обманывают галеристов (некоторые так и вовсе не платят), галеристы искусственно раздувают свой успех, люди напиваются, слухи расползаются (прежде всего, конечно, о неприглядном поведении), а жизнь в мире искусства продолжается… И знаете, если современный художник становится известным примерно помочившись в камин – какие в этом мире могут быть правила?

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Причиной подобных ситуаций, как правило, становится либо высокомерие, либо неосведомленность. Нехватка опыта и навыков поведения в обществе.

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Эти правила не выучишь ни в школе, ни дома (конечно, только если в вашей семье нет галеристов или коллекционеров). Их нужно изучать непосредственно на рабочем месте, и этот процесс может затянуться на годы. Аукционные залы, музеи, галереи, художники, кураторы – повсюду и у всех существуют свои неписаные законы, и все они пересекаются.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

Непонятно, например, сколько раз целоваться при встрече? Один? Два? Три?

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

Это сложный и неоднозначный вопрос. Со старших классов у меня свой поведенческий принцип. Я стараюсь быть милой всегда и со всеми. Правда, придерживаться этого принципа удается не всегда. Я также стараюсь выслушивать людей, которые заговаривают со мной на открытиях. Ненавижу, когда разговариваешь с человеком, а он на тебя не смотрит, глазки бегают, он высматривает, кто еще пришел. Некоторые только так и общаются, и все об этом знают, случаются прямо-таки абсурдные ситуации. Однажды одна кураторша схватила меня за руку и, не давая мне ретироваться, все выискивала кого-то глазами.

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Когда денег становится меньше – тут всякий станет любезнее.

Что считается дурным тоном?

На художественной ярмарке неплохо бы подойти и представиться коллегам за соседним стендом – а не просто бросить «Привет!», когда приспичит попросить у них стремянку.

Каковы правила этикета в художественной среде?

1. Вы – тощий художник? Ставка на опрятность и аккуратность! Вы – толстяк? Ваш девиз – безумие и неухоженность. Не знаю как – но это работает.

2. Давать негативную оценку работам художника в день открытия его персональной выставки – все равно что насрать на именинный торт на сорокалетнем юбилее. Вернее будет приберечь свои комментарии, чтобы потом поделиться ими в блоге! Анонимно!

3. Не носите штаны цвета хаки.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

По приезде в Нью-Йорк в кулуарах мне удалось подслушать одно из правил неписаного кодекса этикета: «НИКОГДА не ходите в галереи со своими слайдами (это было еще до цифровой эпохи), иначе персональной выставки вам не видать как своих ушей». Сразу же после того, как я получил степень магистра изобразительных искусств (MFA), я пошел в одну из моих любимых галерей, Feature Inc., прихватив с собой слайды. В ответ я получил противоречивые отзывы и предложение работы. Вскоре после этого я влюбился в одну из художниц этой галереи, женился на ней, и у нас родился ребенок. Все сбылось! Персональной выставки в Feature Inc. у меня так и не случилось – зато случилась работа, жена и ребенок, и все потому, что я принес слайды!

Какие привычки и манеры характерны именно для представителей художественной среды?

Возможно, это склонность к подробному изучению культуры и обычаев того или иного сообщества.

К каким неловким или затруднительным ситуациям может привести нарушение правил этикета?

У меня есть знакомые, с которыми мы до сих пор не можем выработать систему взаимных приветствий. Каждый раз, когда мы встречаемся, возникает неловкость. Что делаем? Иногда – два воздушных поцелуя, иногда – один, иногда – поцелуй в щеку, сопровождаемый то рукопожатием, то похлопыванием по спине. Как тут не запутаться? Сложно синхронизировать свои действия, мы до сих пор не смогли выработать единую схему приветствий.

Каков, по-вашему, основной принцип, «золотое правило» этикета?

«Золотое правило»… Хм… Нужно быть приветливым… Главное, я сам должен быть приветливым… нда…

Изменились ли правила этикета с переменой финансового климата?

Все просто еще больше отчаялись. (Вы же собираетесь это напечатать? Мне сейчас упоминание в прессе было бы очень кстати…)

Что считается дурным тоном? Вот одна из загадок мира искусства: ходить на открытие выставки исключительно за бесплатной выпивкой считается предосудительным, но если на открытии выставке нет выпивки – это тоже вызывает осуждение. Парадокс!

Каковы правила этикета в художественной среде?

Правила этикета – это амортизаторы и смазка в сложном механизме социальных взаимодействий. Манеры тесно связаны с этикетом, однако они меньше регулируются правилами, в них больше творчества и непосредственности, здесь важно умение чувствовать и сопереживать. Рискну предположить, что этикету можно легко обучиться; а манеры – это сочетание знаний и природного чутья. По этой и по другим причинам я буду говорить и об этикете, и о манерах, а не только об одном лишь этикете.

Помните ли вы ситуацию, в которой правила этикета сыграли ключевую роль?

Я приведу два примера из моей юности, касающихся как этикета, так и манер; два случая, не отличающихся оригинальностью, – с похожими в среде художников можно столкнуться на каждом шагу. Оба эти примера характеризуют социальные взаимодействия между людьми разных поколений (недопонимания чаще всего возникают между представителями разных культур и возрастов), и оба они – ньюйоркоцентричны (каждый город диктует свои правила). Я бы также хотел пояснить, что условности эти довольно буржуазны. Учитывая, что в художественной среде некоторое время был принят богемный образ жизни, правила этикета могут быть весьма запутанными. Если художник плюет на этикет, иногда это воспринимается как признак творческой силы, а то и гениальности. Думаю, европейские художники более виртуозно осуществляют такие маневры, быть может, потому, что публичное манкирование правилами этикета является еще и чем-то вроде имитации классовой борьбы, в то время как американская художественная среда в целом придерживается нравов среднего класса.

Зимой 1975-го я? молодой и энергичный студент художественного вуза, приехал в Нью-Йорк из Колорадо на каникулы. За несколько лет до этого я целый год жил в Нью-Йорке и посещал в Новой школе курс по истории современного искусства, который читала критик Жанна Зигель. Пару раз она водила нас в студии художников, в том числе и в мастерскую Розмари Касторо. Я был потрясен работами Касторо – широкие, свободные мазки шпатлевкой по плитам твердого картона, прикрепленным к стенам. Меня пленила как сама художница, сексуальная, миниатюрная, одетая во все черное, с черными, как смоль, волосами, так и ее моднейший лофт на Дуэйн Стрит с выкрашенными в белый цвет полами.

У нас с ней был общий знакомый, кроме того, я уже приходил к ней однажды, в общем, этого мне показалось достаточным, чтобы позвонить Розмари в 8:30 в воскресенье, представиться, напомнить, где и при каких обстоятельствах мы виделись, и спросить разрешения зайти к ней, поскольку я как раз недалеко от ее дома и с удовольствием еще раз взглянул бы на ее творческую кухню. (Да, мне стыдно.)

Что может быть бестактнее? Разве только завалиться в гости без предупреждения. Видимо, кто-то сказал мне, что так в Нью-Йорке «не принято». Розмари, надо полагать, была обескуражена моей дерзостью и тем, что я ее разбудил, но, так или иначе, попросила перезвонить через час – ей нужно было выпить кофе. Когда я перезвонил (вероятно, именно через шестьдесят живут, ни секундой раньше или позже), она пригласила меня подняться, угостила кофе, показала скульптуры, над которыми работала, и каким-то образом все же выпроводила меня, так и не дав мне возможности осознать всю неуместность и несносность моего поведения. Сейчас, когда я пишу эти строки, то вспоминаю еще один неловкий эпизод: я сделал ей подарок, собственное творение, созданное под влиянием ее работ. Не буду компрометировать себя дальше, описывая сей жалкий плод моих трудов, однако – да, я воображал, что уже «вписываюсь» в нью-йоркскую арт-тусовку.

Сейчас другое время, люди уже не так наивны, и все же, если вдруг молодой художник, прочитав эти строки, не сделает для себя никаких выводов, главное я, пожалуй, поясню. Никогда не звоните ньюйоркцу в воскресенье (художник он или нет) раньше одиннадцати утра, если, конечно, это не приятель, привычки которого вам досконально известны. (Я понимаю, что современные коммуникативные технологии несколько меняют правила, но суть вы уловили.) Желание полюбоваться работами художника не дает вам право проникать в святая святых – его мастерскую, и ваша заинтересованность в художнике отнюдь не означает, что он так же заинтересуется вами или вашими работами. (Заметьте, я говорю про иерархические отношения – заводить тесные связи среди себе равных важно и нужно.) Не стоит полагать, что собственное произведение – это отличный подарок. Хорошенько подумайте, прежде чем дарить свои произведения, поскольку в искусстве преподношения искусства есть что-то почти священное.

Немногие в аналогичной ситуации повели бы себя столь безупречно, как Розмари. Я и сейчас так не умею, но все же стараюсь помнить ее пример и держать марку, когда студент или молодой художник без какого-либо повода с моей стороны ведет себя так, будто между нами существует некая связь, как я повел себя тогда с Розмари.

Прошло около восьми лет, студенческие годы остались позади, и я уже мнил себя художником. В тот период мы несколько раз виделись с Джоном Торреано, признанным мастером, лет на десять старше меня. Трижды нас представляли друг другу, и каждый последующий раз был как первый – на лице Джона не проскальзывало даже тени воспоминания о том, что мы встречались раньше. Наконец я заметил: «Нас знакомят уже в четвертый раз – хотя вы можете этого и не помнить», или что-то в таком духе.

Я расценил забывчивость Джона как неуважение: кто я такой, чтобы меня запоминать. Теперь-то мне понятно, что скорее всего так и было. Однако по-настоящему грубым подобный выпад может считаться только тогда, когда он совершен преднамеренно.