Читаем Упс, малыш для миллиардера онлайн бесплатно

Вилла

Мой телефон снова завибрировал, и я вздрогнула.

Поднос с бокалами, который я несу, не дрогнул, а вот сердце — да. Только не сейчас, папа.

— Вилла, креветок больше нет, — пролетая мимо, бросает менеджер по кейтерингу. — Наполни поднос или убери его с глаз долой!

— Поняла. Я только… — Мой телефон снова завибрировал.

Она резко останавливается и разворачивается ко мне.

— У тебя с собой телефон?

— Я не буду отвечать.

Кто-то из высокопоставленных гостей из мира технологий врезается в меня, и бокалы опасно качаются.

— Простите, — автоматически говорю я, хотя врезались в меня.

— Что? — Они резко разворачиваются, и их рука задевает поднос и вот уже содержимое восьми бокалов с шампанским стекает по передней части моей униформы официантки.

— Ой! Поаккуратнее, дорогуша.

Я уставилась на них. В руках у меня поднос, полный хрупкого стекла, а они еще и...

Менеджер вмешивается, разворачивает меня, ловко выхватывает бокалы из моего судорожного захвата и со скоростью молнии ставит их на ближайший столик.

— Все в порядке, — говорит она так быстро, что я даже не успеваю открыть рот, чтобы возмутиться. — Забудь. В кухне есть запасные рубашки, висят в чехле для одежды.

Мой телефон снова оживает, низко вибрируя. Никто, кроме меня, этого не слышит, но я знаю, что она слышит.

— Иди переоденься. Ты вся мокрая. И, ради всего святого, выключи этот чертов телефон. Хозяин вечеринки вот-вот появится, и все должно быть идеально, иначе его ассистент меня убьет.

Чистые рубашки я нахожу без проблем, они висят в чехле, неподалеку от манящего подноса со свежей клубникой. Не удержавшись, я краду одну ягоду, наслаждаясь сладко-кисловатым вкусом, потом хватаю рубашку и прохожу в подсобный санузел, чтобы переодеться.

Но сушилки для рук тут нет, только бумажные полотенца. Вино полностью пропитало мою одежду до самого бюстгальтера, а новая рубашка слишком тонкая, чтобы надеть ее без чего-то под низ.

Поморщившись, я смотрю на то, как четко проступают соски под белым хлопком, и начинаю лихорадочно соображать, что еще можно сделать. Где я могу высушить бюстгальтер?

Мы находимся в корпоративных апартаментах на верхнем этаже небоскреба. Вечеринка идет только в одной части квартиры. В другой, где, скорее всего, находятся спальни, никого быть не должно.

А где спальни — там должны быть ванные комнаты. И, возможно, фены.

Я осторожно приоткрываю дверь. На кухне никого. Я бросаюсь через нее и несусь по тихому коридору.

И точно — нахожу пустую спальню. Пол устлан мягким ковром, поэтому я скидываю туфли и босиком прохожу внутрь, высматривая ванную. Нахожу ее через огромную — и, к счастью, пустую — гардеробную.

И вот он — новенький, навороченный фен.

Одной рукой я споласкиваю бюстгальтер в раковине, а другой пролистываю сообщения от папы.

Папа: Я клянусь, я оплатил квартиру. Не понимаю, почему это происходит.

Я-то понимаю, и мне хочется заорать на него в ответ. Ты проиграл или пропил эти деньги. Может, и то, и другое. А потом соврал — себе и мне. И теперь мы бездомные.

Но крик не поможет. Хорошо хоть, что я предвидела этот день и заранее перевезла все ценное в мастерскую в колледже искусств, где учусь. Сегодня я смогу спать на диване в мастерской. И, может, еще пару недель — пока кто-нибудь не заметит, что я торчу там не потому, что работаю над проектом, а потому что мне просто негде жить.

Я не знаю, что буду делать потом. Снимать квартиру в этом городе в одиночку я не могу себе позволить.

Но это проблема на потом. Сейчас мне нужно отработать смену.

Я быстро набираю и отправляю последнее сообщение.

Вилла: Я не могу решить это за тебя, папа. Прости. Мне есть где переночевать сегодня, почти вся моя одежда уже там. Сейчас я на работе и должна выключить телефон, иначе меня уволят.

После этого даже становится немного легче — можно сосредоточиться на том, чтобы высушить бюстгальтер. Я как следует выжимаю воду полотенцем, включаю фен — он мощнее любого, что я когда-либо использовала.

Наверняка на это уйдет не больше минуты-двух. Потом я тихо вернусь обратно на вечеринку, и никто даже не узнает, что меня здесь не было.

Роман

Я построил империю на беспощадных сделках с недвижимостью. Никаких навыков общения — только острый глаз да умение наблюдать. Человек со стороны, который тихо становился все богаче и богаче.

Я охотился, жаждал большего, моя амбиция не знала границ и теперь я нацелился на мир технологий. Но вместе с покупкой корпораций пришло новое испытание — необходимость, черт побери, быть социальным.

Не моя сильная сторона. И, если уж честно, мне это вообще не интересно.

Я продержался пять минут на приеме с коктейлями в своей новой пентхаус-квартире на самом верху здания компании «Текбридж Ворлдвайд». Теперь это мое здание.

Правда, башня напротив еще выше. Штаб-квартира «Торн Интернэшнл» возвышается над горизонтом.

Но внутри этого здания рождаются стартапы.

Я уже много месяцев ощущал непреодолимое желание купить эту компанию. И вот теперь она моя. Моя, только моя.

Это вовсе не значит, что я хочу общаться с юными генеральными директорами, которые здесь обитают. Они должны уважать меня как короля, а не воспринимать как равного.

Я — вне конкуренции. И мне это нравится.

— Сюда, мистер Торн, — говорит мой новый помощник. Он шел в комплекте с пентхаусом. Я не знаю его имени и знать не хочу.

Я сверкаю на него глазами. Он съеживается. Отлично.

— Мне нужна бутылка шампанского, — рычу я. — Немедленно. — По крайней мере, это он понял правильно: шампанское появляется будто из ниоткуда.

Я вырываю бутылку из его рук и киваю:

— Сейчас присоединюсь к вечеринке. Просто нужно подышать воздухом.

Час-другой. Вечеринку я посещу только ради короткой речи и то перед самым закрытием.

Я срываю галстук, шагая по коридору к главной спальне, вспоминая, что рядом есть отдельная терраса. Правда, спать в этом пентхаусе я никогда не собирался.

Здесь никого не должно быть.

Должно… Но нет.

Из глубины спальни я слышу яростный, но приглушенный женский голос — тихий, но в нем клокочет злость.

Через секунду я едва не спотыкаюсь о пару черных кожаных мокасин.

Подняв их, иду на звук и нахожу невероятно красивую женщину, прислонившуюся к мраморной столешнице в ванной. Глаза закрыты, в белеющей от напряжения руке — телефон.

— Что ты имеешь в виду? Я же тебе... — Она резко обрывает фразу, завидев меня.

Темные, блестящие волны волос обрамляют потрясенное, изящное сердцевидное лицо. Она выглядит так, будто только что пришла из офиса: белая рубашка, заправленная в строгие черные брюки.

Обычный наряд... если не считать того, что, когда ее грудь вздымается от раздраженного дыхания, я вижу упругий изгиб не стянутых бюстгальтером форм.

Она без белья. И, что важнее, рубашка застегнута едва ли наполовину.

Что она задумала?

Отрицать очевидное я не могу: выглядит она потрясающе. Если она вдруг решит предложить мне себя, мне будет жаль отказать.

Впервые за... даже не помню за сколько лет, мои руки отчаянно хотят ощутить тепло чужой кожи. Ее кожи.

Но если она здесь из-за вечеринки, значит, она принадлежит к одной из компаний, в которые я теперь инвестирую.

Запретный плод.

Жаль, что мой член отказывается принять это как факт. Я не могу отвести взгляд, она тоже смотрит на меня... а потом будто вспоминает, что все еще держит телефон.

— Я не могу говорить сейчас, — выдавливает она сквозь зубы и сбрасывает звонок. Затем смотрит на меня — грациозно, извиняющеся... и, возможно, со страхом? — Мне так жаль…

— Не стоит, — хрипло отвечаю я, поднимая руку с бутылкой шампанского. — Это я вторгся в твое уединение, а не наоборот. Не думал, что здесь кто-то есть. Просто хотел перевести дух подальше от вечеринки.

Она моргает, ошарашенная.

Понимаю. От Романа Торна сегодня никто не ждал такого количества слов.

Но я готов на все, лишь бы она осталась.

— Не думаю, что мы встречались, — говорю я, облокачиваясь на дверной косяк. — Я Роман. А ты?..

Вилла

Соври, глупая. Соври.

Но я устала. А ложь требует сил, которых у меня уже нет — не после этого выматывающего месяца, когда мне пришлось столкнуться с жестокой правдой о том, как же я на самом деле одинока в этом мире.

— Я Вилла, — слышу я свой голос.

Я не могу пошевелиться, застыв на месте, в ужасе от того, что меня уволят за то, что я оказалась в той части пентхауса, куда мне нельзя было заходить.

— Вилла, — повторяет Роман, низко, грудным голосом. — Красивое имя. Для невероятно красивой женщины. — Его губы искривляются в кривой улыбке. — Мне, конечно, не следовало этого говорить…

— Все в порядке, — заикаюсь я.

И, возможно, мне стоило бы пожалеть о том, что я его перебила… или что поощряю его, — я ведь стопроцентно потеряю работу. Но то, как его глаза вспыхнули, словно огонь, — оно того стоило.

— Я нашел твои туфли, — говорит он, поднимая их, но не протягивая.

На миг мне кажется, что он вот-вот что-то скажет, например, что держит их как заложников, чтобы я не смогла уйти из этой ванной. И я бы не возражала. Было бы приятно не возвращаться к работе. Не надевать пропитаный вином лифчик и не таскать подносы еще два часа — всего за какие-то жалкие пятьдесят долларов, которые все равно не вытащат меня из ямы, в которую я скатилась.

— Я не хотела наступать ими на ковер, — объясняю я.

Он приподнимает брови.

Мне даже не нужно смотреть вниз, чтобы понять: он свои туфли не снял.

— Внимательно, — замечает он.

Просто не хочу вылететь с работы, думаю я, но вслух не произношу. Такой комментарий точно убьет момент.

— Мне пора возвращаться, — шепчу я.

Хотя на самом деле не хочу. Я не хочу проработать ни минуты больше в этой чертовой кейтеринговой компании, особенно зная, что мой отец все равно спустит мои заработки на ставки, вместо того чтобы оплатить гребаную квартиру.

Он пожимает плечами:

— Там пока ничего не происходит. Разве что тебе нравится слушать, как люди врут друг другу в лицо.

— На дух это не переношу.

Его взгляд медленно скользит по моему телу.

На меня еще никогда так не смотрели.

Да и сама я не уверена, что когда-либо встречала кого-то вроде него. Он будто больше жизни и излучает такую мощную, притягательную энергию, что мне хочется сделать шаг ближе и рассказать ему куда больше, чем просто свое имя.

Он старше меня. Возможно, даже старше моего отца, если присмотреться. И огромный. Легко под метр девяносто пять. Темные густые волосы убраны назад в хвост — неожиданно для его возраста и для строгого костюма, в котором он одет. Из-под воротника проглядывает край татуировки. Уверена, он из тех мужчин, которые живут так, как им заблагорассудится, в любом возрасте.

И, скорее всего, может заполучить любую женщину, какую захочет.

Ох. Эта мысль мне совсем не нравится.

Я решаю прощупать почву, узнать, есть ли у нас хоть что-то общее:

— Значит, ты тоже прячешься от вечеринки?

Он улыбается — вспышка белоснежных зубов, а у глаз углубляются морщинки. Следы смеха.

Мне вдруг безумно хочется рассмешить его. Мне нужно услышать, как он смеется — желание пронзает меня странно остро и неожиданно.

— Я как раз собирался выйти на террасу, — отвечает он. — Подышать свежим воздухом. Хочешь со мной?

— Я... — Я оглядываюсь на столешницу позади себя. На свой лифчик. На телефон. На все те проблемы, о которых я сейчас не хочу думать. — Только если ты никому не расскажешь.

— Твой секрет будет в безопасности со мной. — Он поворачивается и идет вперед.

Я следую за ним, сердце бешено колотится.

У двери он ставит мои туфли на пол, а потом придерживает огромную раздвижную стеклянную створку, пока я обуваюсь и выхожу следом.

Его ладонь едва касается моей спины, и тепло его тела резко контрастирует с прохладным ночным воздухом.

Я вздрагиваю.

— Ты замерзла, — нахмуривается он.

— Нет.

Его взгляд снова скользит по моему телу. Соски напрягаются еще сильнее, предательски выдавая меня, и упираются в тонкую ткань рубашки.

— Правда, нет, — добавляю я поспешно. — Здесь прекрасно. Я никогда раньше не была так высоко на улице.

Он кивает на высокое здание напротив:

— Вид оттуда еще лучше.

Я оборачиваюсь, представляя его.

— Правда?

— Завтра вечером я мог бы тебе показать.

— Ты там работаешь?

Он удивленно вскидывает брови, затем наклоняет голову вбок:

— Я...

Я жду, сбитая с толку.

Внезапно он улыбается и протягивает мне бутылку шампанского:

— Выпьешь?

— Прямо из бутылки?

— Ну что, мы теперь, по-твоему, аристократы?

Я смеюсь.

— Боже, нет.

— Так я и думал. — Он вкладывает бутылку в мои руки.

— Кажется, это стоит долларов сто за бутылку, — шепчу я.

— Разве там не раздают бесплатно?

— Да, но…

Он пожимает плечами:

— Из бокалов или прямо из бутылки — им все равно, лишь бы мы пили. Так что до дна.

Повторять дважды не нужно. Я прикладываюсь губами к горлышку и делаю глоток.

Вкус дорогой — терпкий, сухой, игриво шипучий. Не знаю, назвала бы я его вкусным, но определенно приятным.

Я облизываю губы и протягиваю бутылку обратно:

— За нас.

Он слегка поднимает ее в мою сторону:

— За секреты.

— За секреты, — повторяю я и наблюдаю, как он делает глоток. Его горло двигается, мощные сухожилья напрягаются при каждом движении — завораживающее зрелище.

Он снова возвращает мне бутылку, его пальцы на секунду касаются моих, и по коже пробегает острый, едва ощутимый разряд.

— Так какие у тебя стратегии выживания на подобных вечеринках?

— Нужно превратить это в игру.

Он приподнимает брови:

— В каком смысле?

— Ну все ведь наперебой пытаются друг друга перещеголять, да? Старайся предугадать ложь. Придумай самую нелепую, и каждый раз, когда кто-то скажет именно это, начисляй себе очко.

Он смеется.

Низкий, глубокий смех, похожий на накатывающую волну, которая обрушивается на меня и оставляет после себя сладкое, звенящее ощущение.

— У тебя богатый опыт в этой игре?

— Еще бы, — киваю я. — Я всегда чувствую себя не в своей тарелке, так что приходится притворяться.

— Я тоже, — неожиданно соглашается он.

— В это трудно поверить. Без обид, но ты выглядишь как человек, у которого своя, особая власть.

— Так и есть, — уверенно подтверждает он. В его откровенности есть что-то опасное, будто он приоткрыл для меня дверь в темный и опасный мир. — Это тебя не пугает?

— Нет, — честно отвечаю я. Легкая дрожь пробегает по позвоночнику. Но это не страх. Это… ожидание. Нервозность, да, но приятная, желанная.

Кем бы он ни был, он не имеет надо мной власти. Ничто из того, что он может сделать, не изменит моей жизни. После этого тайного мгновения на террасе я больше никогда не увижу этого мужчину.

Впервые за долгое время я ощущаю полную, абсолютную свободу.

— Хорошо. Я ценю прямоту. В этом мире слишком мало людей, которые умеют говорить честно, — говорит он. — Не то чтобы меня это останавливало. Но что-то мне подсказывает, ты все это хорошо понимаешь. Ты ведь тоже стремишься к успеху, да? Ну посмотри на себя — балансируешь между работой и жизнью…

— Я стараюсь изо всех сил. Последние недели были тяжелыми. Я… пересматриваю кое-какие вещи.

— Из-за слияния компаний?

— Что? — моргаю я, не понимая. — Нет. Нет, это семейное. Но тебе не нужно об этом переживать. Я справлюсь.

Он хмурится, в голосе беспокойство:

— Плохая соседка по квартире?