Читаем Мальчик по соседству (ЛП) онлайн бесплатно

Мэдди

Папино лицо потеет от августовской жары, но глаза за очками в толстой оправе остаются мягкими, а когда он говорит, его голос совершенно спокойный:

- Мэдди, ты можешь это сделать. Просто ослабь ногу на сцеплении.

У меня слезятся глаза от вони жженой резины, и я крепче сжимаю руль. Моргаю и пробую еще раз, но мы никуда не двигаемся. Проходит несколько минут и древний «Додж Неон» вздрагивает, как содрогается жучок перед смертью.

Гейб делает это так легко, почему я не могу?

Жар разгорается в моей груди и мне хочется кинуть что-нибудь. Вскрик моего разочарования немного похож на боевой клич. Я не делала этого на практике и не смогу сделать это здесь, только не со съемочной камерой на заднем сидении.

Папа сжимает мое плечо:

- Все хорошо.

В зеркале заднего вида, я вижу лицо помощника, который предложил свою машину для уроков вождения. А все потому что, папа считает, что на механике учится намного интереснее. Но это не так.

У помощника нервная зубастая улыбка, а ресницы настолько закручены к бровям, что я даже не предполагала, что такое возможно. И глаза у него, будто сейчас вылезут из орбит.

Мне нужно подумать, как победить здесь. Что хочет помощник, и что хочу я? Чтобы меня не было в этой машине прямо сейчас! Что хочет папа? Нового видеоматериала для своей акции. Я немного улыбаюсь отцу и в камеру.

- Пап, спасибо, что всегда веришь в меня.

У миниатюрной женщины, участвующей в съемке нашей небольшой рекламы, появляются слезы на глазах. Возможно из-за моего сочного заявления, но скорее всего из-за этого жженого запаха. В любом случае, она заявляет своим певучим голоском:

- Снято. Гарольду это понравится.

Во время редактирования фильма, в зеркале, совсем немного будет заметно, что я все еще не умею водить.

Я целую папу в щеку:

- Я люблю тебя.

- Я тоже. Увидимся позже, фигуристка.

На полпути я останавливаюсь и улыбаюсь:

- Хорошо, сенатор,- и бегу со стоянки на каток.

***

Задерживаюсь на секунду возле зеркала, чтобы проверить свою прическу, а затем перехожу на максимальную скорость в беге. Залетаю в раздевалку, и вот, наконец, мои легкие очищаются этим ледяным воздухом, ароматом свежего снега с ноткой топлива от заливочной машины. Как только я вдыхаю, я чувствую, как мое тело покалывает в предвкушении. Звуки хип-хопа раздаются в колонках, и я поворачиваюсь на музыку.

Я снимаю защиту с коньков, и кто-то дергает меня за хвост.

- Привет, Мэд.

И тут, сквозь меня проходит совершенно иной разряд. Я вдыхаю другой аромат, который может посоревноваться с запахом льда - мыло «Ирландская весна». Я поворачиваюсь к Гейбу.

Забудьте о тающих прикосновениях рук или губ, Гейбу нужно было лишь посмотреть на меня своими карими, как молочный шоколад глазами, и я уже превращалась в лужицу. Добавьте еще великолепные светлые, волнистые волосы, и, к сожалению, каждую девушку в школе Ривэвью. Все пускали по нему слюни.

Всегда одетый в узкие черные фигурные брюки и в забавную майку «Under Armour», под которой скрываются его идеальные мышцы, благодаря которым, он вынужден поднимать меня.

Он снимает чехлы с коньков и ступает на лед:

- Как прошел урок?

Я следую за ним:

- Если бы это был тест по скольжению, меня бы отправили на пересдачу.

- Так плохо?

Гейб делает глоток воды, а я схожу на лед. Мне нужно чувствовать его подо мной, гладкий, надежный. Я снова проезжаю мимо него, уже заходя на второй круг, ухмыляюсь и кричу:

- Это как делать тройной Аксель[1]. Крушить и жечь и так снова и снова. Ладно, не так уж и фигово, но сцепление было сожжено,- я быстро поворачиваюсь к нему, и показываю свой зажатый нос. Гейб смеется.

Он догоняет меня, но только потому, что я позволяю. Я еду вперед, подстраиваясь под его ритм, это так же легко как дышать.

Я знаю, что я должна хотеть получить права. Мой шестнадцатый день рождения так далеко в прошлом, что я уже отпраздновала свои семнадцать лет в предыдущем месяце, но я все отмахивалась.

- Как будто мне нужно куда-то ездить. В любом случае, если мне будет это необходимо, я могу поехать с тобой.

Гейб не отвечает, мы объезжаем каток, он берет мою вытянутую руку. Нам вообще не нужны слова. Мы были парой еще до того, как я обрезала ему волосы, играя в салон красоты, в детском саду.

Наш выпускной год только начался, но мы уже знаем, что вместе пойдем в колледж Ривэвью или в Уичитский[2] государственный университет. У него есть права и своя машина уже как два года, и с тех пор как он стал моим соседом, мы часто вместе валяем дурака.

Он жил в соседнем доме поэтому было очень сложно не замечать, как он посещает кучу мест без меня. Но я засовываю эту мысль подальше и вновь начинаю думать о тройных Акселях.

Я чувствую, как улыбка расползается на моем лице. Я не делаю успехов в вождении, но в скором времени я собираюсь выполнить тройной Аксель.

У нашего тренера Игоря, был секретный план. Он знает, как я люблю трудности. Большинство уроков мы проводим со страховкой, тренируя четверной Сальхов[3]. Тройному Акселю Игорь тоже учит меня со страховкой.

Мы с Гейбом заканчиваем разминку и направляемся к бортикам. Я отскакиваю в сторону в тот момент, когда Гейб по-хоккейному останавливается и ледяная стружка из под его коньков, летит в мою сторону.

Я объезжаю его и посылаю снежный душ из под своих коньков. Он смеется и бросает мне мою бутылку воды. Я делаю глоток, и пью больше, не из желания утолить жажду, а из-за его усмешки.

Так продолжалось, пока позади меня не раздается щелчок от металлической защелки. Я подпрыгиваю от неожиданности, заливая воду себе за воротник. Но это движение было настолько незаметным, я быстро отворачиваюсь, до того как Гейб замечает это, и вижу, как Крис и Кейт заходят на трибуны. Выражения их лиц абсолютно одинаковые – каменные.

- Даже не скажете, где вы были?

У Криса напрягаются мышцы, когда он бросает свои чехлы на пол хоккейной площадки.

- И тебя с двух летней годовщиной!

Его лицо выглядит розовым, в сравнение с его огненно-рыжими волосами.

Он прошел мимо меня на лед.

Гейб поворачивается, будто хочет что-то сказать, но его рот так и остается открытым в молчании. Так ничего и, не сказав, он его закрывает.

На другом конце катка, Крис оттачивает Кросс-ролл[4]. Его коньки скользят друг за другом, разрезая лед с таким скрежетом, что порой не слышно музыки.

Я смотрю назад на трибуны. Там, согнувшись на лавочке, сидит Кейт, мучаясь со шнурками. Трясущимися руками, она закалывает свободные прядки своего светло-русого каре.

Гейб задает ей мой вопрос:

- Все в порядке?

Кейт выпрямляется и смотрит мимо Гейба:

- Да, - она отталкивается от скамьи. - Ребят, не хотите включить музыку?

Гейб дает ей наш тренировочный диск, вытаскивая его из тряпочной коробки позади, которую мы всегда держим закрытой. Я бросаю свою мокрую кофту на лавочку, когда Кейт направляется к музыкальному центру, а мы выходим на лед.

Со звуками хип-хопа, больше не слышно «жууух, жуух» из под лезвий Криса.

Я сажусь, притянув себя к конькам так сильно, как только могу. Хотя Крис с Кейт танцоры и совсем не прыгают, но Гейб все равно шутит над ними, когда они выполняют наш Аксель. Он имеет в виду, что их отношения похожи на попытки выполнить Аксель: вверх, а потом вниз, все очень тяжело. И так снова и снова – раз за разом.

- Сейчас это хуже, чем когда-либо.

- Я так рад, что мы не такие.

Когда пришло время, Гейб накрывает меня сзади своим телом.

- Эта классика: почему-ты-не-встречаешься-со-своей-партнершей.

Я игнорирую последние слова, просто наслаждаясь секундами нашей близости. Наша музыка начинается, и мы приходим в движение, под быстрый ритм «The incredibles». Мы в унисон плывем по катку, делая тройной синхронный тулуп,[5] прежде чем закружится в Либеле[6]. Мы наклоняемся ко льду для следующего вращения, вытягиваем ноги позади нас, и быстро кружимся. В парном вращении, я прижимаю свою ногу к голове, да я гибкая девушка.

Я вращаюсь вокруг Гейба в Тодесе,[7] мое тело выгибается до тех пор, пока я не оказываюсь лицом к лицу со льдом. Наш последний элемент, это выброс[8] в тройной Сальхов. Руки Гейба уверенно лежат на моей талии. Я взмываю надо льдом, и чувствую свободу, когда он отпускает меня. Мои руки скрещены на груди локтями вниз, ноги также скрещены. Я кружусь в воздухе, и хвост на моей голове, летает из-за вращения. Мои носки ударяются о лед, я скольжу назад с выпрямленными руками и улыбаюсь. Это приземление было идеальным, как показательное видео.

На последних аккордах, мы встаем в финальную позу. Я вздыхаю, но не с той улыбкой, которую тренер заставляет нас показывать судьям, а с той, которую они видят на каждой тренировке. Она настоящая. Мы сделали этот прогон.

- Это… было… невероятно.

- Заканчиваем,- говорит Гейб, и мы выходим из позы. Он тоже тяжело дышит, обхватывает меня руками, чуть-чуть наклоняется ко мне и обнимает.

- Мы… выиграем.

Я улыбаюсь, обратно прижимаясь к нему. Если мы будем кататься, как сейчас, то да, он прав, мы победим. Забудем наши жалкие прошлогодние оловянные медали, в этом году у нас Гран-при среди юниоров.

Гейб отпустил меня так быстро, словно у меня выросли зубцы на плечах. Он встает смирно, как в армии, кладет руки по швам, вместо того чтоб поприветствовать кого-то позади нас. Это означало только одно, и я тоже встаю прямо.

Игорь скользит по льду по направлению к нам. Его черное пальто развивается позади него. Его сегодняшняя задача, разобрать наше катание, и на моем лице появляется злорадная улыбка, побуждающая его найти хотя бы одну ошибку.

Игорь останавливается перед нами, но он не улыбается. Он даже не кивает. Его рот закрыт, образую тонкую линию, лоб такой же прямой, но с морщинами.

- Будем так кататься, - его серые глаза смотрят на нас из под пушистых серебряных бровей, которые сочетаются с его меховой шапкой, - проиграем.

Я не вздрагиваю, но я чувствую, как прежде сделанный мною вздох, выходит из меня.

Глаза Игоря пронзают меня, но потом я вижу в них мягкие блики.

- Технически – это идеально, но…, - он наклоняет голову. - Пора. Габриель не всегда будет мальчиком. А Мэделин девочкой. В этом году, нам нужна новая произвольна программа – « Ромео и Джульетта». Нам нужна… страсть, история любви.

Мое сердце разрывается в груди, я могу сделать страсть. Но оно падает, когда я смотрю на моего лучшего друга, потому что Гейб даже не смотрит на меня.

Гейб

Черт, вдвойне черт! Если бы мой тренер был сейчас записан на видеомагнитофон, я бы поставил на перемотку. История любви? Это что, какая-то идиотская шутка? Учитывая то, что Игорь не шутит, да он едва знает, как нужно улыбаться.

Я бросаю взгляд на мечтательную Мэд рядом со мной. Значит, я правильно услышал тренера.

Я поворачиваюсь и неотрывно смотрю на Игоря, но внутри у меня все трясется еще сильнее, чем когда я сказал Курту, что покидаю хоккей, прям перед поездкой на командное первенство.

Игорь кивает на наши бутылки с водой, лежащие на трибунах.

- Я оставляю копии музыки здесь. Послушаете сегодня вечером, хорошо? Сегодня мы должны понять с чего начать, - он щелкает суставами пальцев под кожанами перчатками. - Тодес, еще раз. Прежде вы катались для зрителей. Сейчас их нет, только Мэделин и Габриель. Поняли?

- Да, сэр.

Я понял, но это, черт возьми, станет самым неожиданным случаем на катке: потому что я действительно собираюсь сделать то, что он хочет. Я беру инициативу на себя и встаю в циркуль[9], смотря на пустые лавки.

Мы были Мэделин и Габриель дольше, чем я помню. Я позволил ей отрезать мои волосы в детском саду. Я сломал руку для нее. Нет ничего, чего бы я ни сделал для нее… кроме этого. Она мне как сестра, мы знаем друг друга слишком хорошо. Я могу разделить с ней братскую любовь, но на этом все.

На выезде из позиции, я выталкиваю себя так, чтобы оказаться спиной к Игорю и смотреть поверх головы Мэд, но моя миссия по обману тренера сокрушительно проваливается.

- Еще раз,- говорит он. – Ты должен смотреть на нее, Габриель.

Теперь, я смотрю на ноги Мэд, скользящие вокруг меня. Игорь ездит перед нами, пока мы не заканчиваем двигаться. Он кивает Мэд.

- Хорошо, Мэделин. Я передумал, мы послушаем музыку сейчас, включайте.

Мэд уезжает, оставляя меня один на один с КГБшником.

- Я не верю,- говорит Игорь. – Заставь меня поверить.

Я бью носком по льду. Неуважительно, да, я знаю, но уход в штрафную сейчас звучит, как лучшая сегодняшняя идея. Я знал, что этот день придет. Я знал это с тех пор, как в первый раз заставил себя отвернуться от округлой груди Мэд и…

- Я не могу.

Игорь подъезжает ближе, и я останавливаюсь. Я не знаю, что он будет делать, если я случайно ударю его, но я уверен в том, что не хочу это узнавать. Его дыхание обдает теплом мое лицо.

- Не говори мне «Я не могу». «Я не могу» - это не по нашему плану.

Годами, я доверялся планам Игоря, по уважительным причинам: он тренировал меня с Мэд для чемпионата США в классе юниоров и для трех Гран-при, включая четвертое в финале прошлого года. Но…

- Это же Мэд.

Глаза Игоря цвета нержавеющей стали вспыхивают:

– Ты хочешь выиграть?

- Да,- выдыхая я. Мамины медали загораются на задворках моего сознания.

Мне нужно выиграть.

- Значит, ты притворишься. Мне нужно сказать это по буквам?

Мне не надо было, чтобы Игорь разъяснял. Я знаю, как заполучить девушку. Проблема в том, что я не настолько крутой, чтобы сохранить наши с ней отношения.

Мэд возвращается, и я с легкостью повторяю с ней предыдущее движение еще раз, только теперь растянувшееся на безнадежно долгие минуты музыки. Я смотрю на ее лицо.

Сестра, сестра, сестра, мысленно скандирую я. Но появляется мультяшный дьявол на моем плечи и напоминает мне, что я единственный ребенок в семье.

Ладно, тогда: Друзья?

Я пытаюсь осуществить слабую попытку по созданию другого демона, но в итоге они колотят друг друга.

– Еще и с преимуществом! - кричит первый демон.

- Где, черт возьми, мои ангелы? – вопрошаю я.

- Нет! – вслух отвечаю я сам себе.

Я, должно быть, говорю очень громко, потому что Мэд пугается. Она соскальзывает с края и падает с Тодеса.

Она всего лишь в нескольких дюймах[10] ото льда, но все же падает. Наиглупейшее падение в мире. Даже малолетние пары делают это во сне.

- Прости,- я помогаю ей встать.

- Мэделин,- говорит Игорь слабо, как небо перед ураганом,- пожалуйста, сейчас иди, поработай над скобками[11].

Обычно, гнев Игоря направлен на проделки Криса, но сегодня его негодующие глаза смотрят на меня.

- Я вижу тебя. Все те девушки, воздыхающие на трибунах во время игры в хоккей. Здесь, какая проблема? - Он сжимает свои одетые в перчатки пальцы, сейчас похожие на черные лапы.

Я смотрю на Мэд, которая мелькает на льду, выполняя скобки. Она борется с извилистыми поворотами, с жестким решительным выражением лица. Она вкладывает очень много силы в элемент, что приводит в конечном итоге к тому, что она практически ударяется о бортик.