Читаем Без взаимности (ЛП) онлайн бесплатно

ВНИМАНИЕ!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена.

Любое коммерческое и иное использование материала кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Автор перевода:Ruby _ Miller

Оформитель:Оля Грачева

Мое сердце — не просто орган.

Оно нечто большее. Оно животное. Хамелеон, если точнее. Вот только не меняющий цвет кожи, чтобы подстроиться под окружение, а наоборот. Чтобы стать трудным для понимания. Быть неразумным. Безрассудным.

У моего сердца множество граней. Оно беспокойное. Отчаянное. Эгоистичное. Одинокое.

Сегодня мое сердце тревожное — по крайней мере, оно будет таким в течение следующих пятидесяти семи минут. А потом возможно что угодно.

Я сижу в безупречном кабинете психолога-консультанта Кары Монтгомери, и мое сердце сходит с ума. Оно трепещет, глубоко ныряет, а потом почти появляется на поверхности грудной клетки, стучит о ребра. Ему не хочется быть здесь, потому что его тревожит необходимость находиться в обществе психолога-консультанта, название должности которого всего лишь эвфемизм слова «психотерапевт».

Нам не нужен психотерапевт. У нас все хорошо.

Типичные слова всех сошедших с ума, верно?

— Лейла, — говорит мисс Монтгомери, консультант со степенью в области психологии и одновременно с этим психотерапевт. — Как прошли каникулы?

Я отворачиваюсь от окна, в которое рассматривала заснеженную улицу, и сосредотачиваюсь на сидящей за столом улыбающейся мне женщине.

— Нормально.

— И чем ты занималась? — она крутит ручку между пальцами, и та падает на пол. После чего, усмехнувшись, наклоняется ее поднять.

Кара мало похожа на типичного психолога. Например, она неуклюжая и вечно на взводе — ноль спокойствия. С прической творится черт знает что; волосы торчат в разные стороны, и она постоянно проводит по ним рукой, чтобы пригладить. Под вельветовым пиджаком надета мятая блузка. Говорит быстро, и иногда сказанное ею совсем не похоже на то, что обычно можно услышать от психологов.

— Расскажешь? — интересуется она и внимательно на меня смотрит. Мне хочется сказать ей, что у нее очки перекошены, но я не буду; так она пугает меня меньше. Самой ее должностью мое сердце напугано более чем достаточно.

— М-м-м… В основном гуляла, — поерзав в мягком кресле, я убираю прядь распущенных волос за ухо. — Смотрела «Нетфликс». Ходила в спортзал.

Неправда. Все это неправда. Я сожрала все конфеты, которые мама прислала к Рождеству — вернее, ее ассистент, потому что мама не хочет, чтобы я приезжала домой на каникулы. Днями напролет я сидела на диване, смотрела порно и жевала Twizzlers, фоном включив Лану Дель Рей. У меня зависимость от этой женщины. Серьезно, она богиня. Каждое спетое ею слово — золото.

Кстати, ни от порно, ни от Twizzlers у меня никакой зависимости нет. Я обращаюсь к ним, лишь когда мне одиноко… Что бывает почти всегда, но это к делу не относится.

— Это замечательно. Я очень рада, — кивает Кара. — Значит, ты не чувствовала себя одинокой без своих друзей? Все хорошо?

А вот сейчас я не понимаю, что происходит. Почему она улыбается? Почему смотрит с таким интересом? Хочет узнать побольше? Докопаться до сути?

Под ее вопросам скрываются более важные. У тебя все хорошо, Лейла? Действительно хорошо? Или ты сделала что-нибудь безумное, например, позвонила ему посреди ночи? Потому что раньше, когда ощущала себя одинокой, ты поступала именно так. Так ты позвонила ему? Да?

Ответ на все эти вопросы — одно большое «нет». Я ему не звонила. Уже несколько месяцев. Счет пошел уже на месяцы. И все, что я делаю, — это таращусь на его фото у себя в телефоне, про которое никто не в курсе, поскольку если мама узнает, что я все еще тоскую по нему, то она отправит меня уже к настоящему психотерапевту. Который начнет расспрашивать меня уже не завуалированно, а напрямую.

Так вот. Нет, я ему не звонила. Лишь глазела на фото, как жалкая влюбленная. Довольны?

Усевшись поудобнее, я собираюсь ей ответить, как вдруг понимаю, что ни о чем таком Кара не спрашивала. Я лишь подумала об этом. Диалог велся в моей голове. Так что говорю своему встревоженному сердцу успокоиться. Расслабься, ладно? Мы по-прежнему в безопасности.

Сделав глубокий вдох, я отвечаю:

— Ага. Все было хорошо. Я постаралась занять себя делами.

— Отлично. Рада это слышать. Мне не нравится, когда студенты во время каникул вынуждены оставаться в кампусе. Я начинаю беспокоиться о них, — мисс Монтгомери смеется, от чего ее очки перекашивает еще сильнее. На этот раз она их поправляет, после чего складывает руки на столе. — Ты уже подумала над тем, какие факультативы выберешь себе в этом семестре?

— Конечно.

Конечно нет. Я не создана для образования. И учиться решила только потому, что оказалась перед выбором между колледжем в Коннектикуте и реабилитационным молодежным центром в Нью-Джерси. Ноги моей не будет в этом паршивом Нью-Джерси, как и в их центре.

— И… — Кара вопросительно приподнимает светлые брови.

Я облизываю губы, пытаясь что-нибудь придумать.

— Думаю, я буду придерживаться основных предметов. Колледж — это и так непросто. Не хочу много нового.

Кара улыбается — впрочем, она постоянно улыбается — и подается вперед.

— Послушай, Лейла, ты мне нравишься. На самом деле, я думаю, ты замечательная. У тебя большой потенциал, и, если откровенно, я не считаю, что тебе необходимы эти плохо замаскированные сеансы терапии.

Я сажусь ровнее.

— Правда? То есть мне больше не нужно сюда приходить?

— Нет, приходить все равно нужно. Мне не хочется потерять эту работу.

— Но я никому не скажу. Это будет наш с вами секрет, — настойчиво прошу я. Не люблю хранить секреты, но этот готова унести с собой в могилу.

— Заманчиво, конечно, но нет. Хочешь печенье? — усмехнувшись, она предлагает мне печенье с шоколадной крошкой, снова демонстрируя по отношению ко мне преувеличенное дружелюбие.

Удивленная, я хочу ее спросить: «Так вы собираетесь анализировать меня или нет?» Хотя анализировать тут нечего. Я самая обыкновенная. Терпеть не могу зиму, Коннектикут и колледж. Люблю фиолетовый цвет, Лану Дель Рей и его. Вот и все.

Протянув руку сначала за одним печеньем, я решаю взять три. От сладкого мне трудно отказаться.

Кара не сводит с меня внимательного взгляда, и, когда я уже готова ляпнуть какую-нибудь грубость, говорит:

— В общем, как уже сказала, я считаю, что в тебе есть потенциал, вот только стоит ставить перед собой цели и поработать над самоконтролем.

Она многозначительно смотрит на меня, в то время как я откусываю печенье.

— У тебя нет ни того, ни другого. Ну, или совсем чуть-чуть.

— Ха, — я снова откидываюсь на спинку кресла. — Про это я в курсе.

Кара сплетает пальцы.

— Замечательно. Что ж, начало положено: мы достигли взаимопонимания. Теперь нужно поработать над следующим шагом.

— И каков следующий шаг?

— Научиться контролю.

Я поднимаю палец.

— Тут я уже иду на опережение. И отлично научилась себя контролировать, — Кара скептически поднимает одну бровь, и я добавляю: — Посещаю все занятия, хотя предпочла бы бесцельно слоняться днями напролет, и у меня стабильные тройки по всем предметами, а ведь я ненавижу колледж. Не говоря о том, что убила бы за затяжку или полкапли водки, но не притронулась ни к тому, ни к другому. Даже на вечеринках не появляюсь, поскольку все знают, что там сплошная выпивка, травка и беспорядочный секс.

Ухмыльнувшись, я доедаю печенье. После такого ей нечего будет мне предъявить. И со мной все будет хорошо. Уж я-то постараюсь.

— Похвально. Я ценю твою сдержанность, но это ведь самый минимум. Тебе в любом случае не стоит пить и ходить на такие вечеринки, — Кара снова поправляет очки. — Сейчас начинается учеба, время понять саму себя, узнать, что нравится, а что нет. Для этого и существуют факультативные занятия. Поэтому спрашиваю снова, есть у тебя какие-либо мысли на этот счет?

Вздохнув, я отворачиваюсь и снова смотрю в окно. Там, снаружи, белая земля и голые деревья. Там безлюдно и печально, словно в постапокалиптическом мире, в котором факультативы внезапно стали обязательными.

— И что мне выбрать? — спрашиваю я.

Кара радостно улыбается и смахивает непослушную прядь со лба.

— У нас сильные писательские программы. Может, тебе стоит попробовать что-нибудь из курсов писательского мастерства?

— То есть там надо писать? — она кивает, а я мотаю головой. — Да я даже читать не люблю.

— Тебе есть смысл попробовать однажды найти себе какую-нибудь книгу. Кто знает, вдруг понравится?

— Да нет, вряд ли, — вздыхаю я. — Может, есть что-нибудь еще? Для писательства я точно не гожусь.

— На самом деле, я так не считаю. Скорее наоборот.

— Да неужели? — с усмешкой интересуюсь я. — И о чем же, по-вашему, мне писать?

На этот раз улыбка мисс Монтгомери добрая и грустная одновременно.

— О Нью-Йорке. Я знаю, ты по нему скучаешь. Или, может, о зиме.

— Терпеть не могу зиму, — я обхватываю себя руками и поплотнее кутаюсь в свою фиолетовую шубу. Вот что еще я люблю: мех. Мягкий и приятный на ощупь, он единственный способен меня согреть.

— Тогда почему ты постоянно смотришь на снег? — я пожимаю плечами, и в ответ на мое нежелание отвечать Кара опускает голову. — Может быть, тебе стоит написать о своих чувствах после отъезда Калеба? И том, что устроила.

Калеб.

От упоминания его имени я вздрагиваю. Внешне это незаметно; так бывает, когда в тихой квартире внезапно раздается громкий звук, и вроде бы понятно, что ничего такого тут нет, но все равно напрягаешься всем телом.

За последние полгода, что я здесь, вряд ли его имя произносилось хотя бы раз. Из уст Кары оно звучит довольно экзотично. Когда же его имя соскакивает с моего языка, то всегда кажется чересчур громким, резким и даже неправильным. Мне не стоит сейчас это говорить, но минуточку, у меня же нет самоконтроля, так что смолчать все равно не получится.

Кара подняла неприятную тему. И мне противно, что пусть и окольными путями, но идет она прямиком к цели.

— Ничего я не устраивала. Просто… напилась… и напиваюсь… время от времени, — я покашливаю, чтобы подавить нарастающую злость, и чувствую острое желание поскорей убраться отсюда.

— Я знаю. А потом время от времени ты воровала в магазинах, срывала мамины вечеринки и садилась за руль нетрезвой.

Разве психотерапевты должны быть настолько осуждающими? Что-то сомневаюсь. И, кстати, с чего это вдруг разговор свернул в это русло? Обычно мы придерживаемся нейтральных тем типа учебы или преподавателей, а когда касаемся личного, я увиливаю и отшучиваюсь.

Однажды, когда мисс Монтгомери перевела разговор на отъезд Калеба, я задрала кофту и продемонстрировала недавно сделанный пирсинг пупка и, скорее всего, нижнюю часть груди без белья.

— Но я ведь никого не убила, правильно? — возражаю я, ссылаясь на ее замечание про вождение в пьяном виде. — И потом, у меня забрали права. Так что теперь жители Коннектикута спасены от монстра в моем лице. Кстати, почему мы это обсуждаем?

— Потому что все свои эмоции ты можешь перенаправить на что-то хорошее и конструктивное. И в итоге тебе это может даже понравиться. Как и учеба в колледже, — Кара понижает голос. — Лейла, я знаю, ты ненавидишь колледж. Как и встречаться со мной каждую неделю. Тебе не нравится здесь находиться, но не отказывайся от потенциальных возможностей. Попробуй что-нибудь новое. Заведи друзей.

Я хочу сказать, что у меня есть друзья — просто невооруженным взглядом они не видны, — но молчу. Какой смысл врать, если она и так все знает?

— Ладно.

Кара смотрит на висящие на стене справа от нее часы.

— Пообещай мне, что подумаешь над этим. Всерьез подумаешь. Через пару дней начнется семестр, так что у тебя есть неделя на выбор факультатива, договорились?

Я вскакиваю с кресла и собираю свою зимнюю экипировку.

— Договорились.

— Хорошо.

Мне требуется какое-то время, чтобы подготовиться к выходу на холод. Я надеваю белые перчатки и белую шапку.

Зима — жестокая тварь. Чтобы тебя не обожгло морозным ветром, приходится кутаться. Но не важно, какую гору вещей я на себя надеваю, — мне все равно холодно, даже в отапливаемых помещениях. И да, у меня есть все: шапки, шарфы, перчатки, термобелье, гетры и сапоги на меху.

Я подхожу к двери и уже поворачиваю ручку, но что-то меня останавливает.

— Как думаете… у него все хорошо? Он скучает по мне? — не знаю, почему я спрашиваю об этом. Вопрос вырвался сам собой.

— Да, я думаю, он по тебе скучает. Ведь вы выросли вместе, да? Уверена, что ему не хватает вашей дружбы.

Тогда почему он не звонит?

— В Бостоне холодно, — ощущая, будто содрано горло, невпопад брякаю я. При мысли о тамошнем количестве снега по телу пробегает холодок.

— Но даже не сомневаюсь, что с ним все хорошо, — с улыбкой подбадривает меня Кара.

— Да, — шепотом соглашаюсь я. Думаю, в Гарварде как следуют заботятся о своих гениях.

— Знаешь, Лейла, влюбленность — это не плохо и не неправильно. И не тяжело. Это чувство довольно простое, даже когда оно безответно. Перестать любить — вот это по-настоящему трудно. И как бы ты ни убеждала себя в обратном, взаимность очень важна. Без взаимности любовь просто-напросто умирает, а потом все зависит от тебя. Похоронишь ее или так и будешь носиться с этим трупом? Решение непростое, но сделать его все равно придется.

Я понимаю, о чем она: двигайся дальше, забудь, перестань о нем думать. Но как можно взять и забыть любовь, что жила внутри тринадцать лет подряд? Как забыть о бесконечных ночах, проведенных в мечтах и желаниях? «Я люблю тебя». Это все, что я хотела услышать. Разве я могу это отпустить?