Читаем У Южного полюса онлайн бесплатно

КАРСТЕН ЭГЕБЕРГ БОРХГРЕВИНК

Читателю, который впервые прочел на обложке фамилию

автора этой книги, нет оснований упрекать себя в собственной

неосведомленности. Его незнание—лишь результат того, что

в географической литературе очень мало сказано о Карстене

Эгеберге Борхгревинке. Странный факт! О Кортесе, Бальбоа,

Писарро, о других конкистадорах-хищниках, потоками людской

крови заливших берега и земли, открытые ими, написаны тома

книг, их имена упоминаются в школьных учебниках, занесены

в энциклопедии всех цивилизованных стран, тогда как имя

человека, бесстрашно бросившего вызов неизвестному, развеявшего

ореол недоступности шестого материка нашей планеты, почти

предано забвению.

Борхгревинк был первым человеком, ступившим на землю

Антарктиды. В свое время он сумел возбудить потухший было

интерес мировой научной общественности к этой полузабытой

области земного шара. Он первый основал в Антарктиде

научную зимовку и провел там ряд ценных исследований. Наконец,

Борхгревинк первым ступил и на поверхность Великого

ледяного барьера Росса, дав правильное объяснение этому чуду

природы.

Научный подвиг скромного норвежского натуралиста имел

большое прогрессивное значение для развития географических

знаний. Но нельзя умолчать и о другой стороне подвига Борх-

гревинка. Никакие меркантильные соображения не оскверняли

его устремлений. Золото, алмазные россыпи, котиковые шкурки—

не их искал Борхгревинк в высоких широтах. Его желанная

добыча—коллекции растений, животных, горных пород. А цель—

познание, и только познание.

Почему же забыто его имя? В чем причина этой

исторической несправедливости? Неужели прав был писатель Стефан

Цвейг, столь скептически отозвавшийся об исторической науке?

«Кто ждет от истории справедливости,—писал он,—тот

требует от нее большего, чем она намерена дать: она часто дарует

посредственности подвиг и бессмертие, отбрасывая самых лучших,

храбрых и мудрых во тьму неизвестности».

Нет, причина не в слепой игре случая и не в прихотях

судьбы. Как сам подвиг Борхгревинка, так и забвение его были

вызваны определенными общественными условиями, всем

историческим ходом событий.

* * *

Биографические сведения о Борхгревинке, которыми

располагаем мы, весьма скудны. Они взяты из книги самого

Борхгревинка, из энциклопедии «Norsk Biografisk Leksikon» и из ответа

на наш запрос норвежской издательской фирмы «Chr. Schibsteds

Forlag» в Осло. Издатель фирмы Рагнар Волд любезно прислал

нам фотографию Борхгревинка, с которой сделан портрет,

публикуемый в начале книги, и краткую биографическую и

библиографическую справку.

Из того немногого, чем мы располагали, известно, что Кар-

стен Эгеберг Борхгревинк родился 1 декабря 1864 года в

Христиании, в семье кандидата юридических наук кассира

ипотечного банка Хенрика Христиана Борхгревинка (1812—1884).

Мать Карстена—англичанка Анни, урожденная Ридлей, намного

пережила мужа и умерла в 1923 году в возрасте 91 года.

Интерес к географии и, в частности, к полярным странам,

по словам самого Борхгревинка, пробудился в нем еще в

школьные годы, когда он учился в реальном училище. После смерти

отца будущий исследователь поступил в королевскую

лесоводческую академию в Таранде (Саксония).

«Получив свидетельство об ее окончании,—пишет

Борхгревинк,—я вступил в жизнь с неплохим запасом практических

знаний. Наилучшим, однако, из того, что я получил в Таранде, было

пробуждение интереса к природе и ее изучению».

В 1888 году Борхгревинк эмигрировал в Австралию. Нам

неизвестны причины, заставившие его покинуть берега родной

Скандинавии и пуститься в заморские края, но несомненно одно:

в Австралии он нашел свое призвание, обрел вторую родину.

Однако память о далекой Норвегии никогда не покидала

Борхгревинка. В своих антарктических записках он часто вспоминает

об отчизне, о дорогих сердцу каждого норвежца картинах,

гордится своими соотечественниками, давшими миру многих

славных исследователей, мореходов, тружеников.

Первые несколько лет Борхгревинк работал геодезистом

в штатах Квинсленд и Новый Южный Уэльс. Странствования по

девственным лесам и саваннам Австралии были отличной школой

для молодого изыскателя. Он закалялся в походах, тесное

общение с необычайной австралийской природой развило в нем цен-

ные качества исследователя—пытливость, наблюдательность,

выносливость. В 1893 году Борхгревинк сменил кочевую должность

геодезиста на педагогическую работу в Корвелл-колледже,

в Сиднее, где преподавал языки и естествознание. Здесь он

основал Корвелловский музей—ныне одно из замечательных

культурных учреждений Австралийского Союза. Но, видимо, даже

эта плодотворная и полезная деятельность не удовлетворяла его.

«В Австралии,—рассказывает Борхгревинк,—которую я влка-

честве геодезиста и естествоиспытателя исколесил вдоль и

поперек, мой интерес все более и более сосредоточивался на

антарктических областях. Для исследователя там лежало большое и

невозделанное поле. Еще в юности устремился я туда в своих

мечтах и представлял, как, изучая Антарктику, принесу такую же

пользу науке, какую принесли и продолжают приносить мои

соотечественники в Арктике».

Кажущаяся близость антарктических областей к Австралии—

каких-нибудь две с половиной тысячи миль напрямик—манила

Борхгревинка за Полярный круг. Рассказы китобоев о чудесах

Антарктики вызывали в нем страстное желание побывать там,

испытать свои силы в борьбе с полярной стихией, обогатить науку.

Диалектика учит: новые задачи, возникающие в любой области

человеческой жизни, способствуют выдвижению выдающихся

деятелей, призванных разрешить эти задачи. Устремления

Борхгревинка отвечали духу его времени.

Во второй половине прошлого столетия быстрые темпы

развития науки вызвали острую необходимость в изучении природы

полярных стран. В частности, без этого тормозилось развитие

ряда физико-географических отраслей знания. Множество

крупных «франклиновских» экспедиций, занимавшихся на

протяжении почти тридцати лет поисками Франклина и его спутников1,

в северных полярных областях намного обогатили знания

природы Арктики. Антарктика же продолжала оставаться

неизведанной.

Мало, непомерно мало исследователей бывало там.

Знаменитый Джемс Кук совершил плавание вокруг южнополярного

материка, но самого материка не нашел, русские моряки

Беллинсгаузен и Лазарев, открывшие Антарктиду, англичанин Росс,

американец Уилкс, француз Дюмон-Дюрвилль, позже

англичанин Нэрс2—каждый из них в той или иной степени внес свой

вклад в дело изучения Антарктики. Тюленебои, охотники за

котиками, плававшие в двадцатых-сороковых годах в

антарктических водах, в особенности Уэдделл и Биско3, способствовали

пополнению знаний, изучению особенностей южнополярной

природы, условий плавания в ледовых морях. Но сколь ни велики

были их усилия, сколь ни велик был вклад этих искателей

неизвестного, они не могли познать и сотой доли тайн Антарктики.

В результате хищнического промысла к началу второй

половины XIX века котики и тюлени были почти полностью истреб-

лены. Несовершенство промысловой техники того времени

мешало попыткам отдельных китобоев наладить в антарктических

водах добычу китов, и плавания в высокие широты южного

полушария резко сократились. Изобретение гарпунной пушки,

усовершенствование некоторых технологических приемов на какой-

то период вызвали новый подъем китобойного промысла в

северных водах. Но через несколько десятилетий поголовье китов на

Севере быстро уменьшилось и китобои устремились на дальний Юг.

Плавание одного из таких разведчиков китов и сыграло

в жизни Борхгревинка решающую роль.

В конце 1894 года в мельбурнский порт прибыло судно

норвежского промышленника Свена Фойна «Антарктик»,

направлявшееся в южнополярные воды. Борхгревинк не раздумывая

оставил хорошо оплачиваемую должность преподавателя и упросил

капитана Кристиансена взять его в плавание хотя бы в качестве

матроса: для пассажира на судне не находилось места. О том,

как проходило это плавание, как 24 января 1895 года люди

впервые высадились на землю южнополярного материка,

Борхгревинк вкратце рассказывает в начале своей книги и с понятной

гордостью заключает: «Достоверно то, что на землю новой,

шестой части света впервые ступили именно норвежцы».

В 1951 году английский ученый Хантер Э. В. Кристи в своей

книге «Проблемы Антарктики» («The Antarctic Problem», 1951,

стр. 93—94) опровергает первенство норвежцев, утверждая его

за англичанами, в частности за капитаном брига «Дрэгон» Мак-

Фарланом и капитаном шхуны «Каракетт» Ашером. Мак-Фарлан •

и Ашер в поисках тюленей плавали южнее Южно-Шетландских

островов.

«В полумиле от входа в гавань острова

Десепшен,—цитирует Кристи сообщение некоего Филдса, корреспондента,

современника упомянутых моряков,—в ясный день глазам открывается

превосходный вид на землю, лежащую к югу. Она вся покрыта

снегом, но кое-где видны темные пятна проглядывающей сквозь

снег породы. В противоположность Южно-Шетландским

островам, расположенным к северу оттуда, эта местность возвышена.

Капитан брига «Дрэгон» Мак-Фарлан—человек очень

сведущий, говорил мне, что высадился там и видел морских леопардов

и слонов, тюленей же там не было. Шхуна «Каракетт» из

Ливерпуля (водоизмещением в 76 т, капитан Ашер), также нашла там

гавань и простояла в ней несколько дней на якоре, но ушла, не

добыв тюленей. Он (Мак-Фарлан) рассказывал мне, что там

хорошие места, со множеством морских леопардов, и что земля эта

того же типа, как Северные острова, прорезанная кое-где

проливами».

Это происходило в кампанию 1820/21 года. Любопытное

совпадение! Именно тогда, в том же районе находились шлюпы

«Восток» и «Мирный» экспедиции Беллинсгаузена—Лазарева.

Утром 25 января 1821 года шлюпы встретили около острова,

названного Беллинсгаузеном Малый Ярославец (современное

название—остров Сноу), восемь английских и американских

промысловых судов. Кто знает, может быть среди них и были бриг

«Дрэгон» и шхуна «Каракетт»?

Здесь, кстати, у русских моряков состоялась еще одна

встреча—с капитаном американского тюленебойного судна «Геро»,

тем самым Натаниэлем Палмером, которому позже его

соотечественники историки приписывали заслугу первооткрывателя

материка Антарктиды. Эта версия опровергнута; доказано, что

первенство в открытии южнополярного материка принадлежит

русским морякам. Но кто же все-таки первым ступил на землю

Антарктиды: англичанин Мак-Фарлан или норвежец Борхгре-

винк? Был ли берег, на который высаживался капитан «Дрэ-

гона», действительно Землей Грейама, частью материка? По-

видимому, нет, если сам Мак-Фарлан свидетельствует, что «земля

эта того же типа, как Северные острова, прорезанная кое-где

проливами». Наверное это были острова, а не материковый берег.

Но даже если допустить, что Мак-Фарлан и высаживался на

Земле Грейама, факт этот ни в какой степени не умаляет подвига

Борхгревинка и его товарищей. Условия плавания в

американском квадранте несравненно легче условий плавания в море

Росса. Кроме того, мыс Адэр, где высадились норвежцы,

расположен почти на восемь градусов южнее острова Десепшен.

И, главное, высадка Мак-Фарлана на материке, повторяем, если

она и состоялась, не имела никакого значения для прогресса,

для науки, тогда как плавание Борхгревинка на «Антарктике»

положило начало исследованиям шестого континента мира.

* * *

Великий человек, писал Плеханов, является начинателем

потому, что он видит дальше других и хочет сильнее других.

Сколь ни скромны были научные результаты от первого

посещения южного материка, плавание на «Антарктике» замечательно

уже тем, что оно дало возможность Борхгревинку заглянуть

дальше других.

«Я получил возможность,—пишет Борхгревинк,—вплотную

соприкоснуться с теми проблемами, которые живо интересовали

лучших географов мира. Обнаружение у мыса Адэр маленького

свободного ото льда участка берега подстрекнуло меня к тому, что

уже на пути в Мельбурн я стал набрасывать в общих чертах

план научной экспедиции на южнополярный континент».

Многие трудности, многие препятствия пришлось преодолеть

Борхгревинку, прежде чем он смог добиться осуществления

своего плана. Но, видимо, этот молодой, малоизвестный в

ученых кругах исследователь действительно хотел сильнее других.

На последние деньги он купил билет до Лондона, чтобы попасть

на VI Международный географический конгресс. Он добирается

туда буквально в последнюю минуту и в костюме с чужого плеча—

собственного, приличествующего высокому собранию одеяния

у Борхгревинка не нашлось—повествует с трибуны конгресса

о результатах своих наблюдений, излагает план экспедиции.

Конгресс признал изучение антарктических районов

«важнейшей, но еще не- выполненной задачей» и рекомендовал научным

обществам всего мира сделать все возможное, чтобы

безотлагательно приступить к этой работе.

Воодушевленный моральной поддержкой своих

коллег-географов, Борхгревинк стал искать средства, необходимые для

организации экспедиции,—занятие не менее трудное, нежели

плавание во льдах. Он выступает в периодической печати со

статьями, в которых ратует за организацию южнополярной

экспедиции, разъезжает с докладами по Англии, посещает

Германию, Америку, возвращается в Австралию и оттуда снова

в Англию, всюду пропагандируя свой план, всюду изыскивая

средства для его осуществления. Усилия молодого исследователя

долгое время оставались тщетными: нужных денег не находилось.

Ярким событием в этот наполненный хлопотами, казавшийся

таким беспросветным период жизни Борхгревинка. была его

женитьба на Констанс Прайор Стэндэн, англичанке, 28-летней

дочери ботаника и рантье Ричарда Стэндэна из Сассекса. В том же

1897 году Борхгревинк смог приступить к осуществлению своего

плана: владелец крупной английской книгоиздательской фирмы

Джордж Ньюнс ссудил Борхгревинку нужную сумму.

Это отнюдь не было актом благородства, меценатством:

у практичного дельца Ньюнса имелись свои расчеты. Во-первых,

снаряжение экспедиции обеспечивало фирме

широковещательную рекламу. Во-вторых, Борхгревинк, принимая материальную

поддержку, взамен передавал фирме Ньюнса монопольное право

на издание своей книги об экспедиции. И, наконец, в-третьих,

приняв английские деньги, норвежец Борхгревинк превращался

в ландскнехта британского капитала: открытые им земли, по

столь популярной в те времена теории так называемого

первичного завладения территорией4, объявлялись собственностью «ее

величества королевы Великобритании».

«Экспедиция на «Южном Кресте» была предпринята на

английские деньги. На гафеле судна развевался английский флаг,

подаренный мне нынешним наследным принцем Англии,—не

без горечи пишет Борхгревинк и далее с гордостью добавляет:—

Тем не менее экипаж в количестве 31 человека, который довел

экспедицию до счастливого окончания, состоял в большинстве

из норвежцев; все оборудование также было изготовлено в

основном из норвежских материалов».

Слабое утешение! Однако никто не осудит Борхгревинка за

то, что он решился на эту сделку с совестью. Таков удел многих

ученых исследователей капиталистических стран. Другого

выхода у Борхгревинка не было. Он стремился снарядить экспеди-

цию в Антарктиду и добился своего—стал начинателем дела

стационарного изучения южного континента.

А как осуществил Борхгревинк свой дерзкий план, читатель

прочтет в этой книге.

* * *

«Борхгревинк порвал с традиционной методикой полярных

исследований и перенес поле деятельности с корабля на сушу;

он впервые и с благоприятным результатом применил в