Читаем Эфириус. Что скрывает Эдем онлайн бесплатно

«И зачем надо было так разряжаться?» – эта мысль за последние полчаса уже не раз всплывала у меня в голове. Проще было думать о неудачно выбранном наряде, чем о главе судейской комиссии, который вот-вот должен был подняться на сцену, чтобы объявить результаты конкурса «Писатель-фантаст года».

Я сидела за столиком в окружении родных в небольшом, но уютном ресторанчике и с замиранием сердца ждала, чем же для меня закончится сегодняшний вечер. Старалась казаться невозмутимой, впрочем, как и остальные финалисты.

Хотя кончики пальцев то и дело нервно теребили плиссированные складочки серебристого шелкового платья. Дорогого. Дизайнерского. Купленного специально по этому поводу. В комплекте с изящным бочонком-клатчиком, украшенным кристаллами Сваровски, и чёрными замшевыми туфлями на умопомрачительных каблуках. Про макияж и причёску даже говорить не стоит. Одним словом, перестаралась. Будто к прогулке по красной ковровой дорожке готовилась. Хотя… для меня всё было именно так.

Неопытность, юношеский восторг… Ещё бы! Такое событие! Переоценила масштаб мероприятия – и сейчас под прицелом острых неодобрительных взглядов коллег чувствовала себя неловко. Если бы я заявилась сюда обнажённая с транспарантом в руках с надписью «Вот она звезда! Встречайте!», результат был бы примерно тем же.

Ведь кто я такая по сравнению с мастодонтами пера, собравшимися в этом зале? Зелёная девчонка, которая только вчера сошла с университетской скамьи. Сколько у меня в активе книг? Одна. А у моих конкурентов – десятки. Впрочем, как и безупречные репутации, заслуженные долгим кропотливым трудом, и толпы преданных фанатов. И всё же… так хочется победить.

– Итак, сейчас мы узнаем, кто стал лучшим писателем-фантастом этого года, – бодро объявил в микрофон мужчина.

Послышался шелест бумаги…

– Кара, я в тебя верю, – тихонько прошептала мама и сжала мою ладонь.

– Я тоже, – поддакнула Мила, моя младшая сестра, которая сидела слева от меня.

Благодарно им улыбнулась в ответ и снова посмотрела на сцену.

– Ита-а-к, победителем стала… – Глава комиссии выдержал театральную паузу, а затем торжественно объявил: – Кара Грант с книгой «Реальная магия»! Встречаем!

Зал тотчас взорвался бурными аплодисментами, а я замерла. Показалось или…

– Кара, иди, – легонько подтолкнула меня мама. – Тебя ждут.

Я непонимающе на неё уставилась, потом покрутила головой по сторонам и с удивлением обнаружила любопытные, внимательные, доброжелательные взгляды, прикованные к моей персоне. Медленно встала и, как во сне, направилась к сцене. Люди улыбались, хлопали в ладоши… А я не могла поверить в то, что всё это происходит по-настоящему. Не ожидала. Нет, правда, не ожидала. Хотя об этом столько и мечтала.

Пока я шла по проходу, глава комиссии что-то сострил по поводу девичьей нерешительности, но из-за волнения его слова пролетели мимо моих ушей.

– Поздравляю, Кара, – произнёс он, когда я наконец оказалась на сцене. Приобнял за плечи и вручил позолоченную статуэтку. – Одержать победу в столь юном возрасте – невиданное дело. Что вы сейчас чувствуете?

– Что? – растерянно переспросила я, касаясь пальцами награды.

Зрители расхохотались.

– Я спросил, что вы сейчас чувствуете, – улыбаясь, повторил свой вопрос глава комиссии.

– Я не знаю… До сих пор не могу поверить в то, что это правда… Все участники конкурса безумно талантливы, а их работы сильны…

– Безусловно. Но победили именно вы. Что скажете по этому поводу? Может, зачитаете благодарственную речь?

– М-м-м… У меня её нет. Только платье и туфли, – выдала я самый идиотский ответ, на который в принципе была способна, чем спровоцировала очередную волну смеха. Ну же, Кара, соберись! – Извините, я волнуюсь. – Помотала головой и продолжила уже уверенней: – Но мне бы хотелось сказать спасибо родным, которые меня поддерживали, своим редактору и корректору за их титанический труд, членам жюри, что смогли разглядеть и оценить тот посыл, который я вложила в «Реальную магию», и, конечно, читателям, что так чутко отреагировали на слова не знакомого им ранее автора.

Зрители снова зааплодировали.

– Что ж, ещё раз вас поздравляю, Кара. Так держать! – Глава комиссии опять меня обнял, легонько поцеловал в щёку, прощаясь, и я, крепко сжимая награду в руке, уже гораздо бодрее вернулась к родным.

Они смеялись, что-то весело бормотали наперебой, но из всей этой какофонии звуков мне удалось разобрать только «Кара, дай подержать». Как заворожённая, я посмотрела на статуэтку и провела кончиками пальцев по холодному металлу, оглаживая её контуры. Так вот, значит, какого на ощупь признание… Да и на вкус ничего. Я усмехнулась этой мысли. Сердце забилось, затрепетало, и на душе стало легко-легко. И я, счастливо улыбаясь, повернулась к сестре и тихо сказала:

– Держи.

Мы пробыли в ресторане недолго. Пятничный вечер… Такое событие… Уходить рано не хотелось. Но у каждой из нас утром были важные дела, которые нельзя было отменять. Я перебросилась парой фраз с коллегами, выпила бокал лимонада, который в тот момент показался мне вкуснее шампанского, кое с кем потанцевала, и на этом пришлось поставить точку. А дальше мы забрали из гардероба верхнюю одежду и вышли на улицу.

В лицо тут же ударил тёплый осенний ветерок. Яркие огни фонарей, освещавших полупустынные улочки, звонкое щебетанье родных… И моё чёрное кашемировое пальто, колыхавшееся волнами в такт шагов. Счастливая, я неслась чуть впереди остальных, стараясь отыскать нашу машину.

– Кара, застегнись! – окликнула меня мама. – Простынешь!

– У меня в крови сейчас столько эндорфинов, что это в принципе невозможно! – повернувшись, весело отозвалась я, и, раскинув в стороны руки, покружилась на месте. – Эх, девочки мои, родные, любимые, как же мне сейчас хорошо!

– А ты точно пила лимонад? – хихикнула Мила, наблюдая за мной.

– Точно. И это был самый вкусный лимонад на свете, – мечтательно протянула я, прижимая к груди награду.

– И всё-таки, юная эндорфинщица, застегнись, – усмехнулась мама. – Мне так будет спокойнее.

– Хорошо, мам, как скажешь.

Я осторожно переложила статуэтку в руку с сияющим клатчиком и сделала, как она хотела. А затем опять устремилась вперёд.

Внезапно увидела, что перед нашим БМВ самым нахальным образом припарковался какой-то чёрный джип. А если учитывать тот факт, что и за нашим авто стояла другая машина, то текущая ситуация грозила обернуться возвращением домой на такси.

– У него что, глаз нет?! – возмутилась сестрёнка, но мама её мгновенно одёрнула:

– Мила, следи за языком!

Между тем водитель выскочил из авто, как пробка из бутылки шампанского, и припустил в направлении перекрёстка.

– Стойте! – тут же выпалила я, пробежала немного, замахала рукой. Но мужчина даже не обернулся и продолжил бодро двигаться в сторону перекрёстка. – Какая досада! – фыркнула я и полезла в пальто за телефоном. – Придётся вызвать такси.

– Не надо! Я его догоню! – выпалила сестрёнка, и, не дожидаясь ответа, рванула вслед за коротышкой в чёрной кожаной куртке. – Постойте! Вы нам закрыли проезд!

– Мила! Вернись! – крикнула мама, а я закатила глаза: ну и сорви-голова.

– Я почти что его догнала! – бросила она на ходу и выбежала на дорогу. Снова позвала мужчину: – Постойте!

Откуда-то справа послышался шум колёс, и я обернулась. С ужасом обнаружила чёрную машину, рычавшую, словно голодный хищник, которая неслась аккурат на Милу.

– МЭЛ! БЕРЕГИСЬ! – заорала я и рванула вслед за безголовой сестрёнкой.

Схватила её за плечи и яростно оттолкнула в сторону.

Яркий белёсый свет ударил в глаза, и я мотнула головой вправо, оцепенела. А в следующий миг сознание разорвало вспышкой оглушительной боли. И я сломанной куклой рухнула на грязный асфальт. Последнее, что запомнила, прежде, чем отключиться, – пронзительный женский крик, желто-оранжевые вспышки фар и позолоченную статуэтку, выпавшую из моих ослабевших пальцев.

– Карина, быстрей! Просыпайтесь! – долетел до меня, как сквозь толщу воды, взволнованный мужской голос. – У нас мало времени!

Я заёрзала, с трудом разомкнула пудовые веки и с удивлением обнаружила, что лежу не посреди полупустынной улицы, а на сочном зелёном лугу, залитом золотистым солнечным светом.

Кончики пальцев касались изумрудно-лаймовой, лимонной травы, сквозь которую проглядывали ало-оранжевые лепестки маков, и я понятия не имела, как здесь оказалась.

– Что произошло? Где я?.. – просипела, нахмурившись.

Сознание путалось, но в теле ощущалась странная лёгкость.

– Карина, сейчас не до расспросов, – ответил мне загорелый светловолосый мужчина лет сорока пяти в белоснежном костюме-тройке. – Нам нужно как можно скорее…

– Не понимаю… – пробормотала рассеянно. – Мы с мамой и Милой пошли в ресторан… Кажется, там было какое-то важное мероприятие… А потом собрались поехать домой. Но та машина…

Внезапно чудовищные воспоминания ожили, градом рухнули на меня, и я испуганно вскрикнула:

– Мила! Умоляю, скажите, что с ней всё хорошо!

– Карина, не беспокойтесь. Ваша сестра осталась жива…

– Спасибо… – выдохнула с облегчением. – А я уж было подумала, что…

– …А вы… нет, – закончил свою мысль собеседник. – Мне жаль.

Я недоверчиво глянула на него, усмехнулась:

– Это что, шутка такая? Я же говорю, сижу рядом с вами и чувствую себя замечательно…

– Просто поверьте мне на слово, ладно? – незнакомец покачал головой. – Но вас ещё можно спасти. Только нужно действовать расторопно. Вы же хотите остаться в живых, моя дорогая?

Последнюю фразу он произнёс как-то особенно, вкрадчиво, и я растерянно кивнула:

– Хочу…

Мужчина улыбнулся.

– Отлично! Тогда представьте, что вы можете выглядеть, как угодно. Какой вы хотели бы стать?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Самой собой?

– Тогда скажите это, Карина, – загадочным полушёпотом произнёс незнакомец. – Опишите лучшую версию себя самой. А ловец душ вам поможет.

С этими словами он подошёл к кипарисам, ветви которых переплелись, словно арка, пошелестел листьями, на что-то нажал – и тонкие блестящие нити, что хрустальной паутиной закрывали проход, начали трансформироваться, расширяться, превращаясь в сиявшую гладь.

– Зеркало… – выдохнула я с изумлением.

– Именно! – просиял собеседник. – А точней – ловец душ. Он облегчит вашу задачу.

Несколько мгновений серебристая гладь была мутной, непроницаемой, а потом неожиданно ожила, засияла. И я увидела в ней себя.

Всё то же чёрное кашемировое пальто, то же роскошное блестящее платье. Аккуратный вечерний макияж и кудряшки, над которыми столько бились в салоне. Правда, немного всклокоченные… И дивный летний пейзаж, что был так далёк от реального. Может быть, у меня всё-таки сотрясение мозга? Галлюцинации?..

– Приступайте, моя дорогая!

– Хорошо, – тихо ответила я, как заворожённая глядя в манящие зеркальные глубины. – Я вижу девушку среднего роста двадцати двух лет…

– Нет, Кара! – вскрикнула мужчина. – Не так! Вы же не досье составляете! Вложите в слова красоту, поэтичность. Эмоции в конце концов!

Я закусила губу, но спорить не стала и, как под гипнозом, повторила попытку.

– Я вижу цветущую юную деву. Синеокую, загорелую, с тёплой душевной улыбкой, способной растопить даже самое холодное сердце… И озорными кудряшками, затонированными в пепельный оттенок с середины длины, – внезапно зеркальная гладь пошла рябью, и я осеклась, увидев в отражении себя такой, какой вернулась два месяца назад из Италии.

Непроизвольно коснулась пальцами лица, огладила его контуры. Сказка…

– Замечательно! Продолжайте!

– Изящная, как статуэтка, и гибкая, словно пантера, дева здорово напоминала спортсменку. На это указывал и рельефный узор мышц на икрах, плечах, и тугой подтянутый живот, и упругие ягодицы, – хихикнув, добавила я в порыве странного вдохновения. А моя фигура снова преобразилась. – Сила и грация – два в одном!

– Карина, великолепно! – поощрил меня собеседник. – Только… вставьте что-нибудь про одежду. А то, как сейчас…

Зеркальная гладь подёрнулась рябью, и моё платье начало растворяться.

– Вот чёрт! – Я тотчас прикрылась руками. – Хотите сказать, что я голая?

– Не совсем… Вы воспринимаете себя такой, какой были при жизни. Мне же вы видитесь белесым сгустком энергии с женоподобными очертаниями, – охотно пояснил собеседник. – Без анатомических подробностей, если вас это утешит, – не удержался он от кривой ухмылки, а я медленно опустила руки.

Моё отражение снова приоделось.

– Ну ладно, – кивнула, расслабившись, я и опять зашептала: – Небрежным движеньем руки дева оправила складочки короткого белоснежного платья-тоги, в котором здорово походила на афинянку, открывавшую Олимпийские игры, – чуть не добавила с пылающим факелом в руках, но вовремя прикусила язык, наблюдая за трансформацией. – Проверила замочки серебристых сандалий на высокой волнистой подошве, тряхнула кудряшками – и засияла, как солнечный луч!

– Карина, надо заканчивать. Вы хотите добавить в вашу фантазию что-то ещё?

Я закусила губу, обдумывая предложение, оценивая новую себя. Фантазии фантазиями, но кто знает, как в них обстоят дела со стоматологами…

– Девушка сверкнула белозубой улыбкой без единого намёка на кариес, – шутливо вставила я, – и приготовилась познавать новый мир. Вот теперь всё!

– Замечательно! Тогда закрепляем!

С этими словами мой собеседник достал из кармана пиджака розовый гранёный пузырёк, отвинтил крышечку и подошёл поближе ко мне. Крохотная капелька коснулась макушки – и я ощутила, что моё тело потяжелело, а дурман, что окутывал разум, начал немного рассеиваться.

– Ну что, моя дорогая, – радостно произнёс незнакомец. – С возвращением в мир живых!

– Спасибо, – я улыбнулась, вставая на ноги. – А теперь вы расскажете, где всё-таки я оказалась?

– В Эдеме, Карина, в Эдеме! В лучшем из всех миров! – усмехнулся мой собеседник, и я уже внимательней на него посмотрела.

Взгляд серых глаз был острым, пронзительным, ледяным, но пухлые губы доброжелательно улыбались. Светлые волосы были собраны в хвост на затылке, а на указательном пальце незнакомца поблёскивал перстень из платины и какого-то розового камня. При виде его мне на ум пришло слово «джентльмен», но вслух сказала другое:

– А вы, стало быть, Бог?

Он рассмеялся.