Читаем Крым наш. Возвращение империи онлайн бесплатно

Признаюсь, я не сразу принял предложение написать краткое предисловие к русскоязычному изданию книги Калле Книйвиля «Крым наш. Возвращение империи». И причиной этому были не только отдельные фактологические огрехи в тексте, которые, в общем-то, неизбежны для книги, написанной в очень короткие сроки, буквально вслед за тем как российские войска вторглись в Крым.

Вчитываясь в русскоязычную машинопись уже вышедшей ранее на эсперанто книги, я все время ловил себя на том, что веду дискуссию с большинством персонажей, чьи интервью легли в ее основу. Мне, как человеку, постоянно жившему в Крыму и оказавшемся в гуще описываемых событий в роли их активного участника, очевидны истинные мотивы недосказанности, иногда и явной неправды опрошенных автором книги людей. Нет-нет, не всех, конечно. Однако по всей книге заметно, что если противники российской оккупации Крыма высказываются сдержанно, давая понять чуть ли не эзоповым языком свое неприятие оккупации Крыма, то сторонники российской аннексии — словоохотливы в своих утверждениях, часто не имеющих и близкого отношения к объективности.

Причиной столь отличительного поведения среди жителей Крыма является страх, сковавший крымское общество вместе с оккупацией Крыма Россией. При этом, если одни в разговорах с чужими скрывают свою ненависть к российским оккупантам, чтобы избежать преследований, то другие стараются демонстрировать максимальную лояльность по отношению к оккупантам, чтобы заработать некие личные преференции или избежать подозрений в своей неблагонадежности.

Можете представить себе, как, по мере чтения текста, мне хотелось дополнить его своими исправлениями, возражениями, пояснениями. Но я был лишен этой возможности, ибо русскоязычная версия не могла кардинально отличаться от оригинального издания на эсперанто.

Однако мои опасения того, что русскоязычный читатель, пробираясь через противоречивые оценки интервьюированных лиц, может не распознать настоящую суть событий, случившихся в Крыму в феврале — марте 2014 года, оказались излишними.

Практически с самого начала повествования и далее по всему тексту Калле Книйвиля расставил несколько собственных маркеров, которые позволяют читателю в ходе чтения книги все время накладывать их в качестве своеобразных лекал на повествования опрашиваемых…

Первым делом автор шаг за шагом раскрывает причины совершения правителями России действий, которые, с точки здравого смысла, не могли не восприниматься в мире как сумасбродные, неразумные, варварские. Действительно, иррациональные действия Путина, разрушившие в феврале-марте 2014 года всю конструкцию международного права, столь тяжело и противоречиво воздвигавшуюся после Второй мировой войны, шокировали западных лидеров. Известная публичная оценка психологического состояния Путина, данная канцлером Германии Ангелой Меркель в марте 2014 года: «Я не уверена, сохранил ли господин Путин связь с реальностью, он находится в другом мире», органически требовала своей расшифровки в книге, сюжет которой соткан из рассказов очевидцев событий российского вторжения в Крым.

Калле Книйвиля поясняет причины разрушительных действий России тем, что «правители России во главе с президентом Владимиром Путиным выходят с совершенно иной картины мира, чем западные наблюдатели, и поэтому у них другое понятие базовых интересов своей страны. Самое важное, в конце концов, — это не хорошее развитие экономики, хорошие отношения с соседями и благополучие народа, а статус России как сверхдержавы».

Пройдет несколько лет, и Владислав Сурков, один из идеологов отторжения Крыма от Украины, вполне открыто напишет в статье «Долгое государство Путина», опубликованной в «Независимой газете» от 11 февраля 2018 года: «Обрушившись с уровня СССР до уровня РФ, Россия рушиться прекратила, начала восстанавливаться и вернулась к своему естественному и единственно возможному состоянию великой, увеличивающейся и собирающей земли общности народов. Нескромная роль, отведенная нашей стране в мировой истории, не позволяет уйти со сцены или отмолчаться в массовке, не сулит покоя и предопределяет непростой характер здешней государственности».

Кажется, более цинично и более зловеще сказать нельзя…

О реальных угрозах предупреждает и Калле Книйвиля: «Российская аннексия Крыма стала поворотным моментом в послевоенной истории Европы, всего значения которого мы пока не можем оценить. До этого мы жили в мире, где было немыслимо, что границы страны в центре Европы могут быть изменены с помощью военной силы. В мире, где уважают сделанные обещания и принятые договоренности. Но теперь может случиться что угодно. А может, всегда было так — мы просто не решались увидеть, что скрывается по ту сторону зеркала?»

…Я дописываю данное предисловие в ночь на 9 декабря 2019 года, когда в Париже состоится встреча «нормандской четверки»: президентов Украины, Франции, России и канцлера ФРГ. У меня, как и у многих людей в Украине, очень тревожные ожидания. Россия, взявшая курс на восстановление империи, намертво вцепилась в Украину, осознавая, что без ее территории и человеческих ресурсов заветная цель недостижима. Как никогда в истории, будущее украинской нации и крымскотатарского народа связаны с сохранением независимого Украинского государства.

Разумеется, вместе с Крымом.

Рефат Чубаров

Киев, декабрь 2019 г.

Аннексия Крыма в марте 2014 года стала резким переломным моментом в послевоенной истории Европы, моментом, когда образ России на Западе полностью и бесповоротно изменился.

Всего за несколько дней до того как парламент Крыма подвергся нападению «зеленых человечков», я брал интервью у шведских экспертов по поводу ситуации в регионе. Они полагали, что Россия не будет использовать военной силы в Крыму. Ведь это означало бы не только нарушение всех видов соглашений и международных стандартов. Важнее то, что Россия ничего не выиграла бы, она была бы только в проигрыше, поскольку такие действия привели бы к международной изоляции и крупным экономическим потерям. Почему какая бы то ни было страна действовала бы против своих собственных интересов?

Я согласился и написал газетную статью, выводы которой оказались ошибочными еще почти до того, как чернила успели высохнуть. У правителей России было иное мнение о национальных интересах страны, и население страны с большим воодушевлением согласилось с этим.

Через полгода после аннексии я посетил Крым, Киев и Москву, чтобы попытаться понять, что произошло и почему аннексия Крыма вызвала такой энтузиазм в России, хотя она поставила страну в положение международного изгоя.

В Крыму многие надеялись получить экономические выгоды: более высокие зарплаты и пенсии, новые рабочие места, укрепление отраслей советской промышленности. Теперь, пять лет спустя, очевидно, что надежды были в основном напрасными.

Крымскотатарский телевизионный канал, подвергавшийся во время моего посещения серьезным ограничениям, был закрыт вскоре после появления первого издания этой книги и теперь ведет вещание из Киева. Жители Крыма теперь должны испытывать ограничение своей свободы и международную изоляцию. Эйфория давно прошла, и ожидания о скором экономическом процветании не были исполнены. Тем не менее многие утверждают, что аннексия была необходимой, чтобы спасти Крым от судьбы, постигшей Донбасс. Однако войну на Донбассе затеяла именно Россия.

В этой книге я пытался, независимо от своей собственной позиции, честно изложить точки зрения всех сторон, а также показать, где факты не подтверждают точку зрения того или иного опрашиваемого.

Я очень благодарен своему хорошему другу Петру Паливоде за качественный перевод книги с эсперанто на русский язык. Также хочу выразить свою особую признательность Меджлису крымскотатарского народа, благодаря поддержке которого стало возможным издание книги на русском языке. Надеюсь, что ее будут читать не только в Украине, но и в России.

Калле Книйвиля

Киев, август 2019 г.

Играет духовой оркестр, и на его фоне Владимир Константинов, представитель «Единой России», правящей партии, дает сигнал. Трогается изношенный кран. Дорожная табличка с украинскими названиями населенных пунктов Урожайне и Трудове вырвана из земли, ее место занимает новая, почти идентичная, свежая табличка: Урожайное и Трудовое. Затем Константинов говорит в телекамеры о восстановлении исторической справедливости в Крыму. Сюда относится также восстановление оригинальных, русских названий населенных пунктов, — говорит он.

— С политической точки зрения это очень важное событие. Даже важнее хлеба.

Эти два топонима на самом деле не русские, а, скорее, типичные советские. Трудовое появилось в советские времена, а Урожайное до 1944 года имело совсем другое название. Тогда крымскотатарские топонимы были устранены из Крыма вместе со всем крымскотатарским народом. Крымских татар депортировали в далекую Центральную Азию, и они не имели права возвращаться, пока существовал Советский Союз. Но это неважно. Для новых правителей в Крыму историческая справедливость означает, что должен быть восстановлен именно русский вариант советских топонимов. Ведь теперь снова правит Москва.

Полуостров Крым, и в частности город-порт Севастополь, где российский Черноморский флот базируется с 18-го века, в России всегда ассоциировался с военной доблестью. В 50-х годах прошлого века Крым был присоединен к Украинской ССР, но большинство жителей является русскоязычным еще с 19-го века. После распада Советского Союза Крым остался в составе независимой Украины — но многие в России никогда не признавали, что Крым принадлежит другой стране.

В России присоединение Крыма в марте 2014 года вызвало беспрецедентную волну патриотической истерии. В опросах общественного мнения и так мощная поддержка политики Владимира Путина превысила 80 процентов, выйдя на такой же уровень, как и после его предыдущей успешной военной кампании — короткой войны в Грузии 2008 года. Громкая критика окружающего мира послужила еще одним доказательством, что Россия на самом деле поступила правильно и остановила западную агрессию. Крым, и особенно легендарная база флота в Севастополе, молниеносно стали символами восстановленного статуса России как сверхдержавы.

В Крыму тоже праздновали. Большая часть русскоязычного населения после двадцати трех лет в независимой Украине приветствовала возвращение к сверхдержаве, управляемой из Москвы.

Запад отреагировал так, словно его разбудили после долгого сна, удивленно и растерянно. Действия России казались иррациональными. Почему они пошли на разрушение всей системы европейской безопасности и пренебрегли всеми соглашениями о неприкосновенности государственных границ, если аннексия к тому же неизбежно станет сверхтяжелым бременем для российской экономики, которая уже находится в состоянии стагнации?

Но правители России во главе с президентом Владимиром Путиным выходят с совершенно иной картины мира, чем западные наблюдатели, и поэтому у них другое понятие базовых интересов своей страны. Самое важное, в конце концов, — это не хорошее развитие экономики, хорошие отношения с соседями и благополучие народа, а статус России как сверхдержавы. Речь идет о глобальной игре с нулевой суммой, в которой Россия должна защищать сферу своих интересов любой ценой. Какие-то вещи, в конце концов, важнее хлеба.

И, конечно, решительные шаги в Украине — это ясный способ дать понять, что они никоим образом не допустят подрывной деятельности у себя в России.

Эти объяснения не противоречат друг другу, а дополняют друг друга.

Путин — самый популярный политик в России в течение пятнадцати лет не только потому, что он заставил замолчать своих критиков и остановил всех конкурентов. Его поддержка, прежде всего, связана с тем, что он после хаоса и нищеты 90-х годов прошлого века возродил сильное государство и за счет прибыли от продажи нефти дал рядовым россиянам приемлемый уровень жизни. Поскольку материальное благополучие улучшилось, большинство народа согласилось с ограничением гражданских свобод.

Но после массовых протестов вокруг президентских выборов 2012 года стало понятно, что все большую часть благополучного среднего класса уже не устраивают только хлеб и зрелища. Тогда же можно было увидеть, что нефтезависимая российская экономика вскоре столкнется с большими проблемами.

Нужна была новая стратегия. И она была найдена.

Ключевым словом становится стабильность: руководители России говорят, что они работают на нее, и это действительно то, чего хочет народ после катастрофических катаклизмов 90-х годов прошлого века. Но речь уже не идет об экономической стабильности. Экономика должна приспосабливаться — ведь есть вещи поважнее хлеба, например, безопасность. Россию окружают враги, войска которых угрожают стране. Иностранные агенты пытаются уничтожить достигнутую кропотливым трудом стабильность России, тайком перенося опасные западные идеи.

Новое описание реальности не является абсолютно новым: кто помнит Советский Союз, это легко распознает. Враждебное окружение со своими несправедливыми антироссийскими санкциями — это тоже хорошее объяснение, почему растут экономические проблемы страны.

До аннексии весной 2014 года крымчане во многом продолжали жить в российско-украинском хаосе 90-х годов прошлого века, с олигархами и беспорядком. Тот, кто смотрел российское телевидение, видел, как процветает большой сосед на востоке. Поэтому, видимо, не было неожиданностью, что многие люди тосковали по сильному лидеру, который восстановил бы порядок и в Крыму.

В конце сентября 2014 года я объехал Крым и разговаривал со сторонниками и противниками аннексии. Все они хотели порядка и дисциплины вместо хаоса и коррупции. Но находили разные ответы.

Желающие, чтобы Крым оставался частью Украины, охотно говорили о демократии и правах человека. Реальное правовое государство по западному образцу и приближение к Европе — таким был их путь вперед. Но многие из них уже замолчали. Другие покинули оккупированный полуостров и отправились в Киев — чтобы иметь возможность свободно говорить, чтобы можно было работать для того, во что они верят. Для них российское правление в Крыму — это продолжение советского гнета, неприятный отголосок прошлого.

Желающие быть частью России охотно говорили о русском языке, который, по их мнению, подвергается притеснению в Украине. Большинство, конечно, надеется, что присоединение к России приведет к высшим зарплатам, более высокому уровню жизни. Но, по крайней мере, столько же они говорили о добрых старых временах. Некоторые сторонники присоединения вспоминали Сталина как хорошего руководителя. Но даже Сталин не был таким безупречным, как Путин, — добавила одна из них.