Читаем История черного лебедя (ЛП) онлайн бесплатно
История черного лебедя (ЛП)
Я любила его, сколько себя помню. Долговязого паренька с огромными карими глазами и непослушными волосами. Повзрослев, он превратился в опьяняющего мужчину, который носил щетину так, будто сам ввел ее в моду. А от его самодовольной ухмылки слетали трусики. Киллиан Шепард. Шеп. Мы выросли вместе. Играли в «Призрак на Кладбище». Даже создали собственную рок-группу. И неважно, что он был на пять лет старше меня. Не имело значения, что парень продолжал смотреть на меня как на младшую сестру, даже когда я стала женщиной. Все это было неважно, когда он оставил меня, чтобы поехать учиться в колледж и начать взрослую жизнь. Он должен был вернуться. Киллиан всегда принадлежал мне. И он вернулся. Но вместо аромата обещаний, от него разило предательством. А затем он уничтожил меня — нас — в тот день, когда женился на моей сестре. Поэтому я поступила так, как могла поступить девушка в моем положении. Я отомстила, выйдя замуж за его брата, Кэла. Теперь мы одна большая счастливая семья.
Романы / Современные любовные романыВступление
Теория Черного лебедя — это метафора, описывающая событие, которое является неожиданным, приводит к серьезному воздействию на окружающую среду или нашу личную жизнь, и после наступления, в ретроспективе, имеет рационалистическое объяснение, как если бы данное событие было ожидаемым.
Поскольку все мы — люди, то пытаемся придумать объяснение происходящему, которого иногда попросту может и не быть, но которое имеет смысл для нашего мышления. На основе анализа произошедшего события и найденного объяснения мы пытаемся предсказать подобные явления в будущем. Изучить. Возможно, чтобы лучше понимать, или сделать так, чтобы они никогда не повторились.
В шестнадцатом веке, когда была придумана эта фраза, Черный лебедь считался невозможным, несуществующим. Поэтому «теория Черного лебедя» сама по себе не имеет никакой ценности.
Однако невозможное возможно. Я — живое доказательство «теории Черного лебедя» и того, что иногда событиям нет никакого объяснения. Никакого в целом. Некоторые явления просто случаются. И, в конце концов, знание, почему это произошло, ничего не меняет. Ущерб уже нанесен.
Маверик ДеСото Шепард, 2016
Пролог
Мое платье демонстрирует ложные истины. Макияж скрывает ложь. Фальшивые улыбки и нежные слова отвлекают и обманывают. Три карата на левой руке ослепляют всех, кроме меня.
Потому что мне известна правда.
Оглядываю себя с головы до ног, от идеально причесанных волос до наманикюренных пальцев, выглядывающих из открытого носка туфель. Я смотрю на себя в зеркало в полный рост, не узнавая женщину, которая взирает на меня оттуда.
Уголок ее рта опущен. Осуждение застилает необычные зеленые глаза. Печаль играет в тонких морщинках на ее лице и в слегка опущенных обнаженных плечах.
Она осуждает меня.
Она и должна.
Я — ужасный, омерзительный человек.
Меньше чем через десять минут я позволю отцу провести себя по проходу, украшенному свежими цветами и шелковыми бантами, прикрепленными по углам каждой скамьи.
Затем дойду до конца, позволив папе поцеловать меня в щеку со слезами, затуманившими его взор, и отдать меня другому мужчине.
Я возьму руку моего жениха в свою, посмотрю в его щенячьи глаза, переполненные радостью, и обручусь на всю жизнь с этим благородным верным и добрым парнем.
Пообещаю любить, уважать и лелеять его каждый день своей жизни.
Я обменяюсь клятвами в болезни и здравии перед Богом, нашей семьей и друзьями с прекрасным мужчиной из-за злобы и мести. Уловки. Гигантского «иди нах*й» человеку, которого действительно люблю, но не могу быть рядом.
Я выйду замуж за мужчину, которого искренне люблю и уважаю… но только как своего лучшего друга.
Кто так поступает?
Мерзкая, эгоистичная сука. Вот кто.
Позволяю своему взгляду скользнуть вниз по всему телу — по кружевному свадебному платью с бисером, пришитым вручную, что облегает все мои изгибы. То же самое платье, над которым рыдала моя лучшая подруга, когда я вышла из примерочной, заявив мне: «
Я выбирала не розовое или слоновую кость, не кремовое или что-то необычное, вроде серого.
Нет. Мой выбор пал на белое.
Символ чистоты.
Горький смех срывается с моих алых губ.
Я совсем не невинна. Моя душа потеряна. Сердце скованно льдом. Я — волк в овечьей шкуре, поймавший в ловушку мужчину, который мог бы заполучить любую женщину, но по какой-то причине хочет быть лишь со мной.
Зачем мне это?
Наверное, по той причине, что я мазохистка. Нужно бежать отсюда как можно дальше, но я не могу ничего сделать, кроме как идти в направлении единственного человека, которого люблю всю свою жизнь: его брата.
Единственного мужчины, с которым хочу быть на самом деле, несмотря на то, что он предал меня самым ужасным образом.
Я должна все отменить. Сказать Кэлу, что это огромная ошибка. Признаться, что не люблю его так, как должна любить жена. Сказать ему, что все время, пока буду произносить свои клятвы, перед моими глазами будет стоять его брат. Позволить Кэлу найти настоящую любовь, потому что для меня он никогда не будет таковым.
Проклятье.
С таким же успехом я могла бы подписать свой собственный пропуск в ад. Если пройду через это, то именно там и буду гореть вечно. Уже чувствую, как пламя обмана лижет мои ноги.
Снова нахожу свои глаза в зеркале. Я уже знаю, что не буду слушать тот голос в своей голове, умоляющий поступить честно. Не могу. По большей части я «заражена» возмездием, гневом и необходимостью причинить Киллиану хоть немного боли. Единственный способ все отменить — это если…
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.
Пора.
Проклятье.
Делаю вдох, пытаясь успокоиться. Медленно выдыхаю. Отвернувшись от своих лживых глаз, я иду к двери и открываю ее после недолгого колебания, ожидая увидеть по ту сторону отца.
Но вместо седеющих волос и глубоких морщин от смеха, окружающих мягкую улыбку, меня встречает взгляд цвета темного шоколада и тонкие сердитые губы.
Он здесь.
Мое «если» прибыло.
— Киллиан? — вздыхаю я. Надежда поднимается во мне, как приливная волна. Щипаю себя украдкой за руку, чтобы убедиться, что это не сон. Нет. Оглядываю обе стороны коридора и понимаю, что мы одни. — Что ты здесь делаешь?
Мужчина заходит внутрь и закрывает за собой дверь. Затем он оказывается прямо передо мной, обхватив мое лицо своими огромными руками. Моя душа стонет, и я закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на прикосновении, без которого, казалось, была парализована.
Это происходит.
Это
Наконец-то он пришел за мной. Чуть не опоздал, но это не имеет значения.
Он здесь.
«
Не чувствуя поцелуя на своих губах, я открываю глаза. Киллиан смотрит на меня с беспокойством на лице. Мое сердце замирает. Он стоит здесь, прикасается ко мне, но нас все еще разделяет пропасть.
— Я люблю тебя, — меня тошнит от этой фразы.
Те же слова я произнесла в день его собственной свадьбы два года назад. Когда он женился на моей сестре.
Я умоляла его выбрать
Но вместо этого он растерзал меня, взяв в жены ее.
— Не делай этого, Мелкая, — просит он напряженным голосом. — Умоляю тебя, не выходи за него.
Раньше мне нравилось это прозвище… теперь же я его
— Брось ее, — требую я. — Скажи, что оставишь ее, и я не выйду за него.
Лицо мужчины искажается. Он закрывает глаза и тяжело опускает голову. И всегда отвечает мне тем же.
Вырываюсь из хватки Киллиана, отталкивая его. Сэндвич, который я съела час назад, грозит вырваться наружу.
— Убирайся, — задыхаюсь я, тыча пальцем в сторону двери.
Мужчина расправляет широкие плечи и выпрямляется во весь рост.
— Ведешь себя безрассудно и по-детски. Ты его даже не любишь.
— Пошел нах*й. Ты ни хрена не знаешь, — Киллиан ненавидит, когда я ругаюсь. Говорит, что это «не по-женски». Ну и черт с ним — с ним и его гребаным белым конем, на котором тот прискакал. «Нах*й» теперь мое любимое слово.
— Маверик…
— Не стоит, — шепчу я, готовая сорваться, хотя поклялась себе, что никогда больше не сделаю этого в его присутствии. — Если ты здесь не за тем, чтобы, наконец, признать, что женился не на той сестре, тогда проваливай.
— Подожди. Это все, о чем я прошу.
— Подождать? Чего, Киллиан? Пока ты отрастишь яйца, которые Джилли отрезала и засунула под подушку? Подождать, когда ты решишься сказать ей, что знаешь, какова я там на вкус, или что не можешь забыть о том, что кончил как никогда в жизни, когда я трахала тебя? Подождать, когда ты решишь признаться, что все, о чем можешь думать, это секс со мной, и что ты не можешь вынести даже ее вида в своей постели? Подождать, пока ее не собьет машина, чтобы ты мог быть со мной? Скажи мне… чего
— Ты груба и раздражительна.
Мои глаза следят за его скрещенными руками. Ненавижу себя за то, что чувствую жар внизу, зная, как ощущается каждый мускул под этим смокингом. Каково его тело
— Что ж… Видимо, критические дни виноваты в моих бешенстве и злобе.
Его чисто выбритая челюсть сжимается, а взгляд становится жестким. Он умоляет меня не выходить замуж за его брата, но это все, чего я достойна. Извинения, пустые обещания и никаких обязательств. Ничего. Как всегда.
Волна невероятной, почти изнуряющей горечи захлестывает меня, угрожая утопить в вечной печали от перспективы прожить жизнь без этого мужчины.
Я не понимаю. Не понимаю, как мы оказались здесь… в
Киллиан Шепард любит
— Тебе нужно уйти, —
Киллиан открывает рот, чтобы, несомненно, попробовать новую тактику, лишь бы заставить меня передумать, но голос моего отца звучит у него за спиной.
— Шеп, вот ты где. Тебе пора вернуться к парням.
Никто из нас не двигается. Я чувствую себя замерзшей, мертвой. Пустой.
— Готова, Сердечко?
Внутренне содрогаюсь, вспоминая, как звал меня отец в детстве. Ирония в том, что он назвал меня мальчишеским именем, при этом постоянно пытаясь превратить меня в леди. Безнадежное дело. Мне хочется, чтобы мой отец просто от меня отстал.
— Да, папа, — спокойно отвечаю я, не сводя глаз с Киллиана.
«
«
«
Обращаю внимание на папину голову, выглядывающую из-за широкого тела Киллиана.
— Давай, милая, церемония скоро начнется, —
Затем обхожу Киллиана Шепарда, беру отца за руку и оставляю любимого мужчину позади, гадая, как можно разлюбить одного и полюбить другого. Я пыталась сделать это годами, но так до сих пор и не смогла.
Глава 1
Я не могу дышать.
Буквально.
Здесь нет воздуха.
Пытаюсь дышать глубже, но это бесполезно. Все, что слышу — жалкое сопение и звук моего будущего, разбивающегося на куски.
Взгляд застилает тёмная пелена. Словно меня затягивает в черную дыру.
Я склоняю голову между раздвинутых ног в попытке приблизиться к полу, и молюсь, чтобы благословенная тьма наконец-то забрала меня. Это мое желание. Если он умрет, я тоже не хочу жить.
Боже.
Этого не может быть.
Слабое жужжание наполняет мою голову, с каждой секундой становясь все громче.
Карма — злобная сука. Ее приторный тенор прорезает непрерывный звон.
Заслужила?
Не знаю. Может быть. Вероятно, это единственный способ искупить прошлые грехи. Потерять единственного человека, который мне дорог. Начинаю безудержно рыдать, моя поза приглушает стенания.
— Маверик, успокойся, — сурово говорит мужчина рядом со мной. Он тянется к моей руке, но его прикосновение обжигает. Я отскакиваю с шипением, как раненное животное, готовое напасть.
— Эй, — говорит мужчина мягче. Ласковый, успокаивающий голос, который я слышала всю свою жизнь, громко отражается от четырех белых стен, что сдерживают хаос, страдания и разрушенные жизни. Звучит так, будто мне в уши вбивают гвозди. — Все будет в порядке.
В него стреляли! Какой-то псих выстрелил в него на работе, а он говорит мне своим жутким спокойным голосом, что все будет хорошо. Как будто мне десять лет, и моя песчанка
Ненавижу его. Ненавижу, что он
— Просто дыши. Медленно. А то ты сейчас упадешь в обморок.
Его рука опускается мне на плечо в успокаивающем жесте и нежно сжимает.
Я выхожу из себя.
Вскакиваю и теряю контроль.
— Не хочу, чтобы ты был здесь, — мой голос звучит спокойно, но полон яда. — Это твоя вина.
Я веду себя иррационально, но как еще реагировать, когда любовь всей моей жизни борется за жизнь по его вине? Мне нужно каким-то образом пережить сокрушающую агонию и ослабляющий страх, которые угрожают настигнуть меня. Я задыхаюсь. Медленно тону в душераздирающих мучениях, сожалениях и неправильных решениях.
У нас было очень мало времени. Недостаточно.
Его рот открывается и тут же закрывается. Не говоря ни слова, мужчина встает, хватает меня за плечи и заставляет опуститься обратно на жесткий пластиковый стул, который служит мне опорой уже много часов. Я больше ничего не чувствую. Мое тело оцепенело, как и душа. Опустившись передо мной на колени, он берет меня за руки, крепко сжимает и просто дышит вместе со мной.
Мои плечи трясутся от безмолвного ужаса и мрачных мыслей. Страдание жалит лицо крошечными укусами. Они ранят.
Прошлое обрушивается на меня, когда я пытаюсь освежить в памяти каждое прикосновение, каждое слово, каждое воспоминание. Их так много.
