Читаем The “Russian” Civil Wars, 1916–1926: Ten Years That Shook the World онлайн бесплатно
The “Russian” Civil Wars, 1916–1926: Ten Years That Shook the World
Документальная литература / Публицистика / История / Политика
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Джонатан Смел «Гражданские войны в России, 1916-1926. Десять лет, которые потрясли мир»
Оглавление
Примечания для читателей
В полночь 31 января 1918 года, в соответствии с декретом, подписанным В.И. Лениным несколькими днями ранее, новое революционное советское правительство, Совнарком, пришедший на смену либерально-социалистическому Временному правительству России, которое за восемь месяцев до этого заняло место свергнутого царя и уже претендовало на суверенный контроль над большей частью старой Российской империи, также произвело революцию во времени на этом бывшем имперском пространстве. Совнарком принял для того, что вскоре стало Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой (РСФСР), григорианский календарь ("новый стиль"), который преобладал на западе Европы с момента его принятия папой Григорием XIII в 1582 году и который в начале XX века на тринадцать дней опережал юлианский ("старый стиль") календарь, который до этого момента использовался в православной России (где церковные власти по-прежнему предавали этот календарь "нового стиля" анафеме как католическое заблуждение). День, следующий за 31 января 1918 года, в Советской России, следовательно (и к острому смущению многих православных душ, опасавшихся, что они потеряли почти две недели своей жизни), стал 14 февраля 1918 года. В этом томе, в безусловно безнадежном стремлении к ясности, даты событий на территориях Российской империи до изменения календаря приводятся по старому стилю. Даты событий на этих территориях после смены календаря приводятся по новому стилю. Следует отметить, однако, что многие российские военные, политические, культурные и (конечно же) религиозные силы, противостоявшие советскому режиму во время и после "русских" гражданских войн, отказались признать еретический разрыв с единой истинной Церковью и продолжали использовать юлианский календарь на протяжении всего периода гражданских войн (и после него). Поэтому хронологическая путаница сохраняется до сих пор. (Любопытно, что в ленинском декрете было указано, что новый календарь, "употребляемый почти всеми цивилизованными людьми", предназначен только для "мирского употребления", тем самым явно исключая Церковь, которую, как подсказывает логика, Ленин считал нецивилизованной). Даты событий за пределами бывшей Российской империи всегда приводятся по григорианскому календарю, хотя амебная природа государств, квондарных государств и мутационных границ в эту неспокойную эпоху, конечно, внесла еще больше несоответствий и ошибок и сюда.
В данном томе все русские слова (включая имена) транслитерированы по системе Библиотеки Конгресса США (LoC), за исключением англизированных вариантов личных имен, которые получили всеобщее признание до широкого распространения системы транслитерации LoC, часто вследствие их окультуривания или частых публикаций на Западе (напр, например, для наших целей "Троцкий", а не "Троцкий", "Керенский", а не "Керенский", "Врангель", а не "Врангель"), хотя в сносках и библиографии, конечно, использована более точная транслитерация публикаций таких лиц на русском языке. Но Россия начала XX века была многонациональной империей - по сути, многонациональной империей современной эпохи. Следовательно, многие из тех, кто стал в ней известным, вовсе не были русскими - в этом и заключается смысл данной книги, - даже если они встали на сторону якобы "русских" политических и/или военных формирований. В этой связи стоит отметить, что даже носители имен, наиболее знакомых тем, кто лишь бегло знаком с "русскими" Гражданскими войнами, имели весьма неоднородную смесь недавних предков. Так, на стороне красных выступают В.И. Ленин (имевший в недавнем прошлом татарских, немецких и еврейских предков); Л.Д. Троцкий (из семьи нерелигиозных евреев); И.В. Сталин (грузин); Феликс Дзержинский (поляк, до политизации предназначавшийся для жизни в качестве католического священника); М.К. Фрунзе (полумолдаванин); главнокомандующий Красной армией Юкумс Вациетис (латыш) и многие другие. А на стороне белых (обычно считающихся воплощением чистого и аристократического русского бунта против большевистского интернационализма) мы находим: Генерал А.И. Деникин (наполовину поляк, сын бывшего крепостного); П.Н. Врангель (немец и швед); Л.Д. Корнилов (казак); Е.К. Миллер (прибалтийский немец); Н.Н. Юденич (явно еврей); адмирал А.В. Колчак (по отцовской линии выходец из боснийско-турецкой семьи). Нет необходимости говорить здесь о многочисленных лидерах националистических сил, противостоявших большевикам в этих многонациональных и межэтнических войнах, которые ранее - ошибочно - назывались "русскими".
В знак уважения к этому тропу личные имена нерусских людей, упоминаемых в этой книге, в большинстве случаев (если только их семьи не были полностью русифицированы) передаются в соответствии с наиболее распространенной транслитерацией их имен с латышского, украинского, польского и т. д., а не с русским/русифицированным вариантом. а не русской/русифицированной версии: поэтому, например, вышеупомянутый "Вациетис", а не "Вацетис"; "Дзержинский", а не "Дзержинский" (хотя черта была проведена через Михаила Фрунзе, что кажется слишком анахроничным). Это, по крайней мере, позволяет передать многонациональный (даже международный) характер войн, охвативших "Россию" в революционную эпоху, даже если это не соответствует тому, что, возможно, предпочли бы сами подданные. Вероятно, надо сказать, что на стороне красных большинство не предпочло бы этого. Многие левые, нерусские большевики и социалисты старой империи приветствовали - более того, приглашали - свою русификацию (или, как они ее воспринимали, "интернационализацию") как необходимый процесс, который освободит их и их народы от пристрастных забот "малых национальностей", которым суждено было вымереть в какой-то дарвиновской борьбе. Стоит также отметить, что немецкий язык был выбран в качестве лингва-франка того, что мы привыкли называть Коммунистическим Интернационалом с "русским преобладанием" (Коминтерн). Стоит также вспомнить, что среди красных было немало энтузиастов универсалистского языка эсперанто - не кто иной, как первый фактический советский главнокомандующий той частью Красной армии, которая становилась Красной армией, Н.В. Крыленко, например. Широко известно также, что позднее, в значительной степени русифицированный грузин, которого мы знаем как Иосифа Сталина (Иосиб Бесарионис je Juašvili), преследовал эсперантистов за культивирование "языка шпионов", а до революции и сам пытался учить этот экспериментальный, международный язык. Символ эсперантистов - пятиконечная зеленая звезда - послужил образцом для красной версии, которая стала ассоциироваться с советскими вооруженными силами, согласно одному из многочисленных противоречивых рассказов о происхождении этого знака.
Личные имена - это одно, а географические названия - совсем другое, и они представляют собой минное поле (историческое, политическое, буквальное) для тех, кто ищет ясности и справедливости. Здесь, в силу их известности, были сделаны исключения для Москвы и Санкт-Петербурга и (по чисто эстетическим причинам) Ялты, но при переводе русских географических названий на английский язык черта была проведена на Архангеле/Архангельске. Более важным является то, что географические названия могут быть пикантными политическими и этническими маркерами. Во время калейдоскопической череды гражданских войн и грандиозного имперского краха, подобного тому, который пережила Россия и ее пограничные территории в период после 1917 года (не говоря уже о наложившемся на него распаде соседних Германии, Австрии и Турции, а также о современных потрясениях в Персии, Монголии и Китае), они становятся многозначными. (Действительно, в той мере, в какой используемое название могло быть истолковано собеседником - часто с большим оружием - как выдающее враждебные политические или национальные намерения, оно могло стать вопросом жизни или смерти). Таким образом, многие из мест, упоминаемых в этом томе, назывались двумя-тремя-четырьмя и более разными именами (обычно вследствие национальных различий и военных завоеваний) еще до того, как советское правительство начало переименовывать города и поселки (и даже горы и другие природные и рукотворные объекты, не говоря уже о спутниках) в честь "героев революции". Например, Львов (польское), Львов (русское), Львов (украинское), Лемберг (немецкое) и Лиов (румынское) были актуальны в революционный период как название крупнейшего города Западной Украины (которую поляки называли Восточной Галицией) - места, которое будет часто упоминаться в этом томе, несмотря на то, что оно никогда не было частью Российской империи. Ради последовательности я здесь, в общем, не без сожаления, слишком часто становился русификатором, приводя в первую очередь русский вариант названия местности, за которым для уточнения иногда следует основная местная форма: например, Киев (Kiev) для нынешней столицы Украины; или представляя историческое название с последующим современным, когда это может повысить ясность. Однако в стране, которая до революционного периода называлась "Россией", было около 100 или 200 "национальностей" (в зависимости от определения этнической принадлежности) и, по крайней мере, вдвое меньше языковых групп. Уверен, что не обо всех из них - или даже о большинстве из них - мне удалось рассказать. Поэтому прошу извинить за неизбежные нестыковки. Надеюсь, однако, что смысл будет понятен, а сложность проблемы будет проиллюстрирована моими неудачами. В этом, собственно, и заключается смысл.
Наконец, в этой связи (и в качестве примера того, что может показаться таким простым), город, который сейчас снова является Санкт-Петербургом (а с 1924 по 1991 год назывался Ленинградом), обычно называют "Петроградом". Такое запутанное и путаное название приняло для него царское правительство после начала войны в августе 1914 года, чтобы имя российской столицы не звучало слишком "по-немецки". Это было сделано наперекор тому факту, что в 1703 году город был окрещен голландским именем "Санкт-Петербург" его основателем, Петром Великим, в соответствии с его увлечением всем нидерландским. Загадочным здесь является и то, что это переименование было выбрано в августе-сентябре 1914 года, чтобы выразить симпатию к голландским территориям, которым в те месяцы немцы, конечно же, только угрожали - хотя и не вторгались. Более разумно отрекаясь от этой официальной ономастической гимнастики, жители идеального города Петра на протяжении войны, революции и гражданской войны продолжали привычно называть его "Питер", что не является ни немецким, ни голландским, ни даже русским языком. Это сленг. Что, в самом деле, кроется в названии?
Введение. Мировая война в сокращении
