Читаем My Story онлайн бесплатно
@importknig
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Оглавление
ПРОЛОГ
Журналистка любопытна, как и положено журналисту. «Мы знаем, что вы создаете удивительные ароматы, но расскажите нам что-нибудь о Джо Малоун, чего мы не знаем».
Этот вопрос всегда заставляет меня улыбнуться, потому что я давно поняла, что люди знают больше о моих ароматах, чем обо мне самой. Такова сила брендинга.
Поэтому я говорю ей то, чего она и все остальные не ожидают услышать. «Ну, я не такая шикарная бабочка, как все думают. Я выросла в муниципальном жилье, бросила школу в пятнадцать лет и не имею никакого образования. Кроме того, у меня дислексия. Я с трудом определяю время, часто путаю левую и правую сторону и едва умею водить машину. На самом деле я никогда не была хороша ни в чем, кроме создания ароматов. И я даже не понимала этого, когда начинала с четырех пластиковых кувшинов, двух кастрюль, крыла и молитвы».
Это стало моим стандартным ответом на вопрос, который, как все думают, поставит меня в тупик — многие из моих речей начинаются примерно так же — и всегда вызывает удивление.
Я нахожусь в Дублине, даю интервью перед завтраком, где я буду «беседовать» с Мелани Моррис, главным редактором журнала IMAGE. На пятистах стульях, расставленных на этом мероприятии, каждый член клуба « » найдет подарочную сумку от Jo Loves. И это еще одна вещь, которая, как я заметила, удивляет людей.
Странно, но, похоже, не все знают, что я больше не работаю в компании, которую основала, Jo Malone London — я ушла оттуда в 2006 году. Jo Loves — это совершенно новое личное предприятие, которое я запустила в 2011 году после пяти лет перерыва в работе.
Как только наступает вечер, кто-нибудь обязательно подходит ко мне после завтрака и говорит: «Я совершенно не знал, что вы ушли из Jo Malone!» Так бывает постоянно. Я не виню людей за то, что они не знают — когда я уходила, почти не было пиара, а мое имя по-прежнему остается на продуктах по всему миру. Но в последние годы это имя и моя личность стали двумя совершенно разными вещами.
«Почему вы решили начать все сначала?» — спрашивает журналист.
Я часто задавала себе этот вопрос.
«Правда в том, что жажда и дух, которые были в начале, все еще живы во мне».
«Откуда берется эта жажда?»
«Откуда берется стремление у любого человека?» — спрашиваю я. «Думаю, все началось в детстве...»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Корни
Треск огня. Запах жженой серы. Мокрые листья. Обгорелое дерево. Яблоки в карамели. И грязный, тонкий дымок, оставляющий невидимый след на одежде. В жизни, где главенствует обоняние, мой нос любит представлять, что именно эти ароматы витали в воздухе, когда я появилась на свет в ночь костров 1963 года.
Меня назвали Джоанн Мэлоун, я была первой из двух дочерей Эйлин и Энди. Мама, которой тогда было тридцать один год, сказала, что влюбилась в меня с первого взгляда в ту ночь в больнице Св. Стефана (ныне Челси и Вестминстер). «Ты была как идеальная маленькая французская куколка, и я сидела и смотрела на тебя, рассматривая каждую деталь».
Папа, который был на несколько лет старше ее, вероятно, не предполагал, что станет отцом в конце тридцати, но, без сомнения, принял это спокойно. Со временем я поняла, что он обладал большой способностью адаптироваться к неожиданностям.
Некоторое время мы жили в тесной однокомнатной квартире над гаражом в Хейс-Хилл, недалеко от Бромли. Папа был чертежником в местной фирме по производству стеклопакетов, а мама, как и ее отец, работала в газовой компании, но их скромных зарплат едва хватало на аренду. Я не могу себе представить, как это было — жить в крошечной комнате размером с « », где не было места даже для кошки, но мои оптимистичные родители, вероятно, убедили себя, что их судьба скоро изменится. И действительно, когда мне было около шести месяцев, мы переехали в двухквартирный дом с двумя комнатами на первом и втором этажах в Барнехерсте, недалеко от Бекслихита, на юго-восточной окраине Лондона, который тогда входил в городской округ Крейфорд в графстве Кент.
Улица с одинаковыми домами из песчаного кирпича в муниципальном жилом районе стала моим домом на следующие шестнадцать лет. Моя спальня была в передней части дома, над гостиной, с видом на небольшой участок с травой и невысокую кирпичную стену. В задней части, над кухней, из комнаты мамы и папы открывался вид на прямоугольный задний двор и соседний жилой дом. Дом, наверное, казался огромным по сравнению с однокомнатной квартирой, но за неделю до переезда была только одна проблема — у нас не было ни одной мебели, кроме моей кроватки. Папа сказал маме, чтобы она не волновалась, он все уладит. И он уладил, за 48 часов до переезда.
Мама не имела ни малейшего представления о том, что он выбрал, когда они ехали в Барнехерст, а я спал у нее на руках. В идеале она предпочла бы выбрать мебель вместе с папой, но он хотел удивить и впечатлить ее. Мама решила, что, судя по его элегантному стилю одежды, он выберет что-нибудь подходящее.
Но вскоре она обнаружила, что хотя одежда делает человека, она не обязательно делает дизайнера интерьера. «Я вошла, а ты еще спал, — рассказала она мне, — и у меня сердце упало — он обставил всю комнату в темно-коричневом цвете. Темно-коричневый диван, темно-коричневый обеденный стол, темно-коричневые стулья, темно-коричневое кресло. И зеленые и коричневые дешевые бархатные шторы!»
Будучи молодой женщиной, чувствительной к одобрению окружающих, и не желая ранить чувства отца, она не выразила свое недовольство словами, а вместо этого натянула улыбку и научилась с этим жить. Откуда взялась эта мебель, она тоже предпочла не спрашивать. Папа говорил, что купил ее в рассрочку, чтобы выплачивать еженедельные взносы. Мама втайне сомневалась в его словах, подозревая, что он выиграл ее в азартных играх.
Мой отец был мастером в покере, играл в казино или в домах своих знакомых. Он был настоящим дельцом. Если соперники не могли заплатить, он требовал эквивалентную сумму в виде всего, что они могли предложить. Например, набор мебели. В конце концов, маме не стоило беспокоиться — условия оплаты оказались законными, — но она никогда не могла быть уверена, когда речь шла о новой покупке или подарке. В этот раз важно было только то, что у нее было место, где она могла обосноваться, чувствовать себя в безопасности и быть с любимым человеком. Когда ты жил в однокомнатной квартире, покупка собственного дома в жилом районе — это шаг вверх по социальной лестнице.
Эти скромные начала иллюстрируют тему моего детства: чувство борьбы, жизнь на грани выживания и находчивость двух трудолюбивых людей, которые делали все, что могли, чтобы удержаться на плаву. Я не знаю другого способа жить или быть. Если мы могли свести концы с концами неделю за неделей, то мы были в хорошем положении.
Мама выросла в Харроу с родителями, Леном и Иди, и двумя сестрами, Верой и Дороти, наслаждаясь тесной, счастливой жизнью рабочего класса. Но, несмотря на положительное влияние родителей, она жаждала чего-то большего, чего-то неизвестного, чего-то, выходящего за рамки обыденной жизни пригорода. Неудивительно, что яркие огни Лондона оказались для нее так привлекательны.
Стиль мамы тоже принадлежал столице. Она гордилась тем, что была самой хорошо одетой женщиной в городе. Вместе со своей лучшей подругой из газовой компании, Ирен, она отправлялась в город, чтобы посетить ночные клубы, поскольку более стабильный послевоенный период сулил лучшие времена для всех. Независимо от того, как мало денег у нее было, мама всегда одевалась с иголочки. Она была настоящей леди, и я имею в виду не в грандиозном смысле, а в том, как она держалась, какое первое впечатление хотела произвести и как соблюдала правила хорошего тона.
Для меня это выработанное чувство уравновешенности иллюстрирует дорогая мне фотография, на которой я, еще маленькая, сижу между ней и тетей Дот в нашем саду. Мама сидит на ступеньках, руки сложены на коленях, колени сомкнуты, она выглядит воплощением утонченной грации, ни одна прядь волос не выбивается из прически. Однако за этим спокойным внешним видом скрывался беспокойный дух. И если она действительно искала чего-то более захватывающего и непредсказуемого, то в отце она нашла то, о чем мечтала.
Высокий, широкоплечий, с шармом Кларка Гейбла, он был человеком, чья безупречная внешность не соответствовала его скромному происхождению — от ручной работы кожаных туфель, шелковых галстуков и классических золотых часов до элегантных костюмов Chesterfield, которые завершали его образ. Я хорошо представляю, как мои родители выглядели прекрасной парой, когда выходили вместе и ездили на подержанном Mercedes или BMW, который папа водил в то время.
Они познакомились в ночном клубе в центре Лондона. Папа был с друзьями, а мама подрабатывала в гардеробе. По-видимому, они влюбились в тот момент, когда она вручила ему бирку с его пальто. Энди Малоун был новичком в Лондоне, недавно переехав из северной части границы « », но у него был лишь легкий шотландский акцент. Позже мама узнала, что он был англичанином, но переехал в Лондон после того, как в возрасте семи лет остался сиротой.
Его отец погиб в Первой мировой войне, а мать умерла от рака груди — через несколько дней после операции по удалению молочной железы у нее открылось кровотечение. Папу взяли к себе дедушка и бабушка, Джинджер и Агнес — единственные имена, которые я слышал из его уст.
Джинджер был егерем в поместье в Шотландском нагорье, где он создал для своего внука самое идиллическое детство. В более поздние годы папа рассказывал мне странные истории о том, как он ходил на браконьерскую охоту и «сидел с рукой в реке, щекотал лосося, а когда он выпрыгивал из воды, я ловил его и клал в карман на боку брюк, чтобы потом продать в местные отели». Или был случай, когда ему было девять лет, и он был «гонцом», стуча палкой по земле, чтобы выгнать дичь для охотников. Во время обеденного перерыва на болотах он оказался на пеньке, деля сэндвич с королем Египта, который, по-видимому, был гостем герцога Баклю. Зная отца, вполне возможно, что это были выдуманные истории с долей правды — он был немного похож на Алису в Стране чудес, когда рассказывал истории, — но мне было все равно. Я хотела слышать его истории снова и снова, потому что то, о чем он рассказывал, и жизнь, которую он прожил, казались девочке из муниципального жилья в Кенте чем-то из другого мира.
Тщательно подобранные и часто повторяемые анекдоты папы никогда не затрагивали личную сферу, как будто он воздвиг на границе собственную стену, не позволяющую прошлому проникнуть дальше. Очевидно, что до нас была другая жизнь, но я никогда не слышала, чтобы он об этом говорил. Я даже не уверена, что мама задавала ему много вопросов, вероятно, потому что она была сосредоточена на их счастливой жизни.
Динамичная пара с похожими ценностями, они были молоды, беззаботны и страстно влюблены. Папа был определенно экстравертом, и я думаю, что его общительный характер постепенно раскрыл мамину уверенность в себе. Он баловал ее, водил в модные лондонские рестораны и казино. Там она впервые заметила его склонность к азартным играм и поняла, что покер был для него способом заработать дополнительные деньги. Тот факт, что он, казалось, выигрывал больше, чем проигрывал, только усиливал его видимую непобедимость. Энди Малоун много работал и весело проводил время, и было очевидно, что с ним интересно общаться.
Днем они работали на обычных работах с девяти до пяти, но это было для них лишь средством для достижения цели. Жизнь для них заключалась в вечерах, выходных и совместном времяпрепровождении: что они будут делать, куда пойдут, что наденут и как будут весело проводить время. Затем наступила рекордно холодная арктическая зима января и февраля 1963 года.
С новогоднего дня Лондон, как и большая часть страны, был покрыт толстым слоем снега, который не таял из-за температуры минус два градуса по Цельсию — достаточно холодно, чтобы верхнее течение Темзы превратилось в каток. «Большая замерзшая зима» длилась два месяца. Не ходили автобусы и поезда, не вывозился мусор, а отключения электроэнергии, подкрепленные приказами профсоюзов о «работе по правилам», стали частыми, что привело к закрытию ночных клубов, кинотеатров, казино и театров. Люди даже носили пальто дома и на работе, чтобы согреться.
Я не знаю, как это повлияло на маму и папу, потому что они никогда ничего не говорили, но одно можно сказать наверняка: это, безусловно, ограничило их общественную жизнь. Смею предположить, что они никогда не проводили столько ночей дома. Может быть, это объясняет, почему однажды в марте мама узнала, что беременна.
И вот тогда, через восемь месяцев, появился я.
Запахи пробуждают все мои воспоминания, как будто я прохожу через сенсорный портал в прошлое, где все мои чувства превращаются в ароматы и запахи, вызывая яркие воспоминания. Перенесясь в определенное время и место, я вдруг вижу, слышу, пробую на вкус и ощущаю все вокруг себя. Эта связь между обонянием и человеческими эмоциями стала одной из истин о духах, которую я понял, и хорошо известно, что Марсель Пруст был первым, кто написал об этом явлении. Но ни одно описание не выражает это лучше, чем Патрик Зюскинд в своем романе «Парфюмер: История одного убийцы» ( ): «Запахи обладают силой убеждения, более сильной, чем слова, внешний вид, эмоции или воля... Они проникают в нас, как воздух в легкие, наполняют нас, пропитывают полностью. От них нет спасения».
