Читаем "Сольются в русском море?" онлайн бесплатно
Иван ЛАСКОВ
«СОЛЬЮТСЯ В РУССКОМ МОРЕ»?
Открытое письмо А. И. Солженицыну
Александр Исаевич!
Ни перед кем я не преклонялся после того, как на XX съезде миру было явлено истинное лицо «отца народов» - жизнь научила, что нет людей, достойных преклонения. И все же то, что испытывал к Вам, было близко к преклонению.
Но совсем иные чувства вызвало у меня Ваше новое сочинение – трактат «Как нам обустроить Россию».
Скажу сразу: я не буду касаться в этом письме ни Ваших экономических, ни этических, ни иных предложений, «как обустроить Россию». И не потому, что не считаю себя достаточно подготовленным для этого. – Вы ставите вопрос – «как обустроить Россию», а я не русский, и обустраивать ее – не мое дело, у меня своя земля, свой народ, о судьбе которого в первую очередь моя боль и забота. И в этой связи не могу остановиться на том, что Вы понимаете под Россией.
Вы отпускаете на волю двенадцать союзных народов, отказывая в этом украинцам и моим соплеменникам – белорусам.
Почему же? На каком основании?
На том, пишите Вы, что «за вычетом этих двенадцати только и останется то, что можно назвать Русь... или Россия».
Позвольте для начала маленькое отступление.
«Комсомольскую правду» с Вашим трактатом я купил в Москве, возвращаясь в Якутск, где живу 19 лет, из Минска. Я не знаю, слышали ли Вы – российская пресса писала об этом сквозь зубы – что в начале сентября Белоруссия отмечала 500-летие со дня рождения белорусского и восточнославянского первопечатника Франциска Скорины, напечатавшего первую белорусскую книгу на 60 лет раньше первой Московской. На это торжество съехалось белорусы чуть ли не со всего мира. Был там и я.
Однажды, прогуливаясь по Минску с инженером из Риги, мы остановились перед зданием, сплошь увешенным мемориальными досками. Оказалось, в нем жили видные партийные и государственные деятели Дзержинский, Кнорин, Голодед, Червяков, писатели Гартный и Бровка, ученый-механизатор Мацепура. Мы стали обсуждать этот удивительный «иконостас». Вдруг к нам приблизилась пожилая дородная женщина и как-то недовольно спросила:
- Позвольте узнать, откуда вы?
- Я из Якутска, ответил я, - а он – из Риги.
- А почему вы говорите по-белорусски?
- Потому что мы белорусы, - удивился я.
- Да, - раздраженно сказала женщина, махнув в сторону мемориальных досок, - развелось тут у вас писателей! Что за писатели? Ни одного не знаю. Кто их читает?
- Ну хоть Быкова-то вы, наверное, знаете, - миролюбиво возразил я. – Его весь мир читает.
Женщина говорила по-русски, я - по-белорусски, не видя в этом ничего особенного, т. к. моя собеседница была явно минчанкой и должна была понимать белорусскую речь. Да и любой русский, видно, поймет, если будет слушать собеседника, а не самого себя. Да она и понимала - не переспрашивала! Но вдруг сурово сказала:
- А вы должны говорить со мной по-русски.
- Почему?
- Потому что я русская.
- А почему же вы не говорите со мной по-белорусски, раз я белорус?
- Вы ведь в Якутске говорите по-русски? - не сдавалась она.
- По-русски.
- Тогда почему же здесь по-белорусски?
- Потому что здесь я - в Белоруссии, на своей земле.
- И почему вы все обособляетесь? - чуть ли не закричала женщина. - Девятьсот лет назад мы говорили с вами на одном языке!
Не успел я сказать, что она ошибается, что девятьсот лет назад мои и ее предки не могли говорить на одном языке, как моя собеседница повернулась и чуть ли не бегом бросилась прочь.
Для чего я привел этот случай, происшедший за несколько дней до появления Вашего трактата?
Потому что Вы, Александр Исаевич, напомнили в своем трактате эту Вашу глубоко невежественную соплеменницу.
Русских, украинцев и белорусов Вы объявляете, как царская пропаганда, «одним народом». «Да народ наш и разделился на три ветви лишь по грозной беде монгольского нашествия да польской колонизации. Это все, - пишете Вы - недавно придуманная фальшь, что чуть ли не с I века существовал особый украинский народ с особым нерусским языком. Мы вместе истекли из драгоценного Киева, «откуду русская земля стала есть», по летописи Нестора, откуда и засветило нам христианство. Одни и те же князья правили нами: Ярослав Мудрый разделил между сыновьями Киев, Новгород и все протяжение от Чернигова до Рязани, Мурома и Белоозера; Владимир Мономах был одновременно в киевский князь, и ростово-суздальский; и такое же единство в служении митрополитов. Народ Киевской Руси и создал Московское государстве. В Литве и Польше белорусы и малороссы сознавали себя русскими и боролись против ополяченья и окатоличенья. Возврат этих земель в Россию был всеми тогда осознаваем как Воссоединение»
Уж просите, Александр Исаевич: здесь любое слово возьми – то ли убогое дилетантство, то ли демагогия с шовинистической окраской. Не было «народа Киевской Руси»! Было лишь население раннефеодального государства. А государство было сколочено огнем и мечом из самых разных племен, как славянских так и неславянских. Эти «чуждые» племена слились с окружающими славянами, и совсем не осязательно, что до Рюрика и Олега. «По-видимому, некоторые славянские группы средневековья, - пишет исследователь антропологического состава восточнославянских народов и проблемы их происхождения /вот Вам ссылочка: Этногенез финно-угорских народов по данным антропологии. М., 1974, с. 74/, - например, вятичи и восточные кривичи, представляли собой не столько славян, сколько ассимилированное славянами финское население. Примерно то же можно сказать и в отношении полян, которых есть основание рассматривать как ассимилированных черняховцев». А кто такие поляне, Вам известно или подсказать? «ПОЛЯНЕ, - сказано в «Советском Энциклопедическом Словаре», - восточнославянское племенное объединение 6-9 веков по берегам Днепра и низовьям его притоков от устья Припяти до Роси. Полянам принадлежит главная роль в создания раннегосударственного объединения славян Среднего Поднепровья – «Русской земли» /I пол. 9 в./, ядра древнерусского государства» /изд. 1986 г., с. 1036/.
Итак, поляне, создатели Русского государства, в нынешнем смысле русскими и даже славянами не были. Не случайно же нам и само слово «Русь» так непонятно. Кто такие были «черняховцы», названные археологами по раскопанным могильникам вблизи села Черняхов Киевской области? Откуда слово «русь»? Не от латинского ли «русь», что означает «поле». «Русь» - «поле» - «поляне»: «поляне» - перевод слова «русь»?
И таких, неславянских племен на гигантской территории Киевского государства – сколько их было? На каких языках они говорили: Меря, Мещера, Мурома и иные? А славяне – древляне, кривичи, радимичи, дреговичи, прочие – на каких языках? Можете ли Вы это сказать? Достаточно ли «Повести временных лет», чтобы судить обо всех языках, существовавших в Киевском государстве?
У каждого из восточнославянских народов – русских, украинцев, белорусов – своя, собственная, особая история, в их состав вошли различные племена. Не из «народа Киевской Руси», которого не было мы вышли, а сформировались на ее бывшей территории - из этносов, что жили в том или ином углу исконно. И то, что часть этих этносов говорила на близких /не на одном языке, на близких языках!/, не может служить основанием для отрицания за тем или иным современным народом права на самостоятельность и свободу.
У Вас есть еще один довод для отрицания этого права: мол, «одни и те же князья правили нами: Ярослав Мудрый разделил между сыновьями Киев, Новгород и все протяжение от Чернигова до Рязани». Так ведь и Чингисхан разделил между своими сыновьями всю завоеванную им территорию, и земли Ваших предков вошли в улус Джучи, в то время как Китай вошел в улус другого сына /чтоб не упрекнули меня в невежестве, уточню: Русь была разгромлена сыном Джучи Бату-ханом /Батыем/, а Китай покорил другой внук Чингисхана – Хубилай/. Вообразите же себе, что китайцы вдруг явятся к Вам с требованием: а ну, присоединяйтесь к поднебесной, ведь Вами правили родственники-ханы!.. Понравится ли Вам?
А может, по-Вашему, киевское государство чем-то отличалось от монгольской империи? Создавалось на основе «общесоюзного договора»? И племена его не силе подчинялись, а избирали себе великих князей всеобщим, прямым и тайным голосованием?..
У Вас, конечно, в запасе «аргумент», что, дескать, «народ Киевской Руси» «объединился в одном государстве» для защиты от внешних врагов. Но назовите хотя бы одну битву, в которой против общего врага воевали все эти племена... Не напрягайте память – не вспомните. Новгород сам отбивался от скандинавов /иногда помощь оказывал Полоцк/, Полоцк - от немцев, Киев - от Дикого Поля. Основными же в Киевском государстве были военные действия между его собственными княжествами, между Киевом и «уделами», населенными различными племенами, И когда пришел грозный общий враг - татаро-монголы, разве встретил он объединенные силы государства? Помогал ли Киев Суздалю, помогал ли Новгород Киеву? Нет! И Батый прошел через все Киевское государство, как утверждает Л. Н. Гумилев, всего-то с тридцатитысячным войском, захватил и закабалил львиную долю лоскутной Киевской империи, созданной русами-полянами предками нынешних украинцев. И по какому праву Москва выступает теперь наследницей полян?
В том, что отдельные княжества Киевского государства не помогали друг другу в роковой момент монгольского нашествия, ничего удивительного нет: ведь они были загнаны в Русь силой и силой же в ней удерживались. Вспомним, Александр Исаевич, в связи с этим историю Полоцкого княжества - первого белорусского государства. Первым князем его был представитель местной военной знати Рогволод - судя по второй форме его имени /Рогвольд/, не славянин. Около 980 года новгородский князь Владимир захватил Полоцк, убил Рогвольда, его жену и двух сыновей, а дочь Рогнеду /Рогнедь/ насильно сделал своей женой. Этот-то Владимир, став через короткое время великим князем в Киеве, и крестил в своих интересах Русь, за что впоследствии был канонизирован, причислен к лику святых, несмотря на кровь многих невинных людей, обагрявшую его преступные руки. Известно, что Рогнедь в Киеве пыталась убить Владимира, за что Владимир вместе с ее /и своим/ сыном Изяславом отправил обратно в Полоцк. Так Изяслав стал полоцким князем и основателем новой полоцкой династии. Формально эта династия шла от Рюриковичей /через Владимира/, фактически же была своей, местной, через Рогнедь и Рогвольда. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что полоцким князьям в течении I-II вв. неоднократно давалось языческое имя Рогвольд. Да и только ли это. Уже сын Изяслава, Брячислав /сам Изяслав просто не успел, умер молодым/ в 1021 г. начинает борьбу с Киевом, а сын Брячислава Всеслав ведет против Киева настоящую долголетнюю войну. От этой войны в «Слове о полку Игореве» сохранилось упоминание, что «на Немизе /это значит, в районе современного Минска/ снопы стелют головами, молотят чепи харолужными, на тоце жывот кладут, веют душу от тела. Немизе кровави брезе не бологом бяхут посеяни – посеяни костьми руских сынов». Этот Всеслав был взят киевскими князьями в плен, но освобожден жителями города и даже провозглашен великим князем, однако не стал княжить в Киеве, вернулся тайком в Полоцк /«скочи от них лютым зверем»/, хотя и был формально Рюриковичем. Разве не свидетельствует это, что полоцкая династия не считала себя киевской ветвью? И что Вы скажите после этого насчет единого «народа Киевской Руси», насчет того, что нами правили одни и те же князья?
Еще один Ваш аргумент в пользу того, что Украина и Белоруссия должны остаться в России - что сами Вы «едва не на половину украинец... а в скорбной Белоруссии... провел большую часть своих фронтовых лет, и до пронзительности полюбил ее печальную скудость и ее кроткий народ».
Не буду говорить за украинцев, их дело – согласиться или нет на российское ярмо ввиду того, что вы «едва не на половину украинец». Сам же я на «братское руководство» из-за того, что Вы нас полюбили, не согласен. Извините меня, но не верю я в Вашу любовь к белорусам. Любя желают лучшего, а не худшего тому, кого любят. Или по-Вашему, неволя - лучше воли? А я-то думал, что Вы, проведший столько страшных лет в «архипелаге», обратного мнения. Или у Вас одна мерка - для себя, а для белорусов - другая?
Далее - если и любите, то не плотоядной ли любовью? Волк ведь тоже любит овцу, поскольку это его лакомое, ничем не грозящее блюдо. На это напоминает фраза из Вашего трактата: Вам весьма по душе, что в Белоруссии «не распаляли безоглядного сепаратизма». И еще: белорусский народ Вы называете кротким, вроде овцы /по Далю: кроткий - тихий, скромный, смиренный, любящий, снисходительный; не вспыльчивый, негневливый, многотерпеливый. Конечно же, такого ничего не стоит укротить/. И Вы составили себе такое представление о белорусском народе в фронтовые годы? Позвольте прямо Вам сказать, что Вы лжете. Вы почерпнули это из казенной российской историографии, где белорусы изображаются настолько кроткими, что позволили захватить себя жалкой кучке литовцев, затем полякам, и лишь могучая Россия спасла наконец, и от поголовного окатоличенья, и от поголовного ополяченья и не будь этой спасительной России, где мы, белорусы, были бы теперь. Я повторяю - Вы лжете, потому что ни у кого из фронтовых корреспондентов, побывавших в годы войны в Белоруссии, не повернулся язык назвать кротким мой народ, какому они предпочитали давать совсем другой эпитет – «героичный», а Родине моей – «Партизанка». Беларусь партизанка. Так эти слова вместе и повторяются до сих пор, что вполне справедливо.
Я приведу несколько примеров нашей, белорусской «кротости» военных лет. Командир партизанского отряда Минай Шмырев – «Батька Минай» - пожертвовал четырьмя детьми, но не прекратил борьбы против захватчиков. Молодая женщина Елена Мазаник, рискуя жизнью, уничтожила гитлеровского генерального комиссара Белоруссии - Кубэ. Семнадцатилетняя партизанка Римма Шершнева в бою заслонила собой раненого командира. І4-летний партизанский разведчик Марат Казей последней гранатой взорвал вместе с собою несколько гитлеровцев. Сколько подобных подвигов был совершено, да не дошло до нас, ничем не отмечена-увековечено!
