Читаем Сердце женщины онлайн бесплатно

В VIII веке в результате завоевания арабами обширных территорий в Азии и Северной Африке сложилось огромное государственное образование — Арабский халифат. Арабы принесли в завоеванные страны свой язык и новую религию — ислам. Средневековая арабо-мусульманская культура, впитавшая и многие достижения предшествовавших цивилизаций, прежде всего эллинистической, и культурные традиции покоренных народов, достигла высокого расцвета и дала миру великих поэтов, мыслителей и ученых, чьи труды почитались и изучались в средневековой Европе как образцовые.

Но с началом европейского Возрождения центр культурного развития переместился в Европу. Арабские страны, завоеванные турками, превратились постепенно в отсталые провинциальные владения Османской империи.

И когда в конце XVIII века европейцы пришли в качестве колонизаторов на Арабский Восток, арабы оказались лицом к лицу с противником, не только намного превосходящим их военной мощью, но и далеко обогнавшим их в области научных знаний и достижений культуры.

Теперь уже европейские искусства, живопись, музыка, литература воспринимались образованными арабами как высокие образцы, вызывавшие желание следовать и подражать им. В борьбе с колониализмом, в стремлении отстоять свою независимость, но и в тесном взаимодействии с передовой западной мыслью и культурой, совершался процесс перестройки всей системы арабской литературы, ее переход от средневековых жанровых и повествовательных форм к современным.

Художественная литература была одним из важнейших каналов всестороннего ознакомления арабов с духовной жизнью Запада. В художественных конфликтах она отразила и весь драматизм исторического противостояния двух миров, восточного и западного.

Национально-освободительная борьба, достижение независимости, первые трудные шаги по пути самостоятельного развития составляют основное содержание истории арабских стран в XX веке. Однако судьбы их складывались по-разному. Египту, например, уже в начале 20-х годов удалось добиться, пусть формально — английские войска продолжали находиться на его территории, — статута независимого государства. Сирия и Ливан оставались подмандатными территориями Франции вплоть до 1946 года. А Алжир, считавшийся даже не колонией, а «заморской территорией», то есть составной частью Франции, сбросил колониальное ярмо лишь в 1962 году, после долгой и кровопролитной освободительной войны.

Всем известна трагедия, жертвой которой стал арабский народ Палестины. После первой мировой войны Палестина была отдана Англии в качестве подмандатной территории. После второй мировой войны, в 1947 году, решением ООН она была поделена на два государства, арабское и еврейское. Захват Израилем части территории арабского государства, а впоследствии и других арабских земель привел к тому, что палестинские арабы оказались либо в положении беженцев, лишенных родины, либо — людей, не имеющих законных гражданских и национальных прав в собственной стране.

Неудивительно, что тема становления национального самосознания, борьбы за национальное освобождение, за утверждение своей независимости стала главной и общей для литературы всех арабских стран в XX веке. В то же время разница исторических условий, путей и сроков достижения независимости сказалась и на темпах развития литературы, и на ее особенностях от страны к стране. Современная арабская литература представляет собой явление сложное, неоднородное, а главное — очень динамичное, в ней сочетаются как черты единства, общности, так и признаки возрастающего национального своеобразия.

Арабский литературный язык остается общим для всего арабского мира, но в каждой стране существует свой местный разговорный язык, сильно отличающийся и от литературного, и от других арабских региональных разговорных языков. Этот местный язык все более воздействует на норму литературного языка в каждой стране. В странах же Арабского Магриба, испытавших долговременное французское колониальное присутствие, — Алжире, Тунисе и Марокко — наряду с литературой на арабском языке продолжает существовать и высокоразвитая франкоязычная литература.

Система современных жанров складывалась в арабских литературах неравномерно — рассказ, повесть, роман появились в разные сроки и, соответственно, находятся на разных уровнях зрелости.

Ранее всего, уже в конце XIX века, традиционные повествовательные жанры: рисаля — послание, рихля — описание путешествия, макама — средневековая плутовская новелла — с присущими им лексическими и стилистическими нормами стали вытесняться в Сирии и в Египте. С некоторым запозданием этот процесс происходил в Тунисе и в Ираке. В Алжире и в Марокко арабоязычный роман получил развитие только в 40-е годы. А в Ливии, например, роман в современном смысле этого понятия появился лишь в 1970 году.

Дальше, чем где-либо, традиционные формы и в прозе, и в поэзии сохранялись в странах Аравийского полуострова. Включенные в настоящий сборник рассказы писателя из Саудовской Аравии Хасана Абдаллаха аль-Курейши «Стоны сакии» и бахрейнского новеллиста Мухаммеда Абд аль-Малика «Тени прошлого» свидетельствуют одновременно и о молодости жанра рассказа в этих странах, и о несомненном усвоении их авторами уроков современной новеллистики соседних, обладающих более развитой литературой арабских стран — Египта, Сирии, Ирака.

Причины позднего становления современных литературных форм в странах Аравийского полуострова понятны. Лишь в последние десятилетия многовековой родоплеменной уклад жизни в них стал стремительно разрушаться под натиском современного промышленного производства, невиданных доходов от добычи нефти и быстрого проникновения западных стандартов в повседневную жизнь преуспевающих предпринимателей и высокопоставленных чиновников.

О несомненной одаренности автора говорит рассказ йеменского прозаика Мухаммеда Ахмеда Абд аль-Вали «Лучше бы он не вернулся!..». Как и переведенная на русский язык его повесть «Сана — открытый город», он заставляет сожалеть о том, что ранняя смерть (гибель в авиакатастрофе) не позволила развиться этому самобытному таланту.

Освоение и переработка опыта европейской литературы в арабских странах имели свою последовательность, которая определялась уровнем развития и потребностями национального самосознания. На начальном этапе арабского «возрождения» — нахды в XIX веке арабских литераторов более всего притягивал европейский XVIII век — век Разума и Просвещения, идеи Руссо и лозунги Великой французской революции. Одновременно их вдохновляла и литература европейского романтизма. Разочарование в возможностях осуществления просветительских идеалов заставило арабских мыслителей и литераторов обратиться к более пристальному изучению национальной жизни, национального характера — литература вступила на путь реализма.

Руссо и Ламартин, Вальтер Скотт и Гюго, Мериме, Мопассан, Чехов, Достоевский, Толстой, Б. Шоу, Хемингуэй, А. Камю, Фолкнер — это лишь немногие и крупнейшие имена, которые стали вехами на пути освоения арабской литературой опыта европейской и мировой литературы. Наряду с этим постоянно ширилось и углублялось изучение собственного культурного наследия, активное использование сюжетов и образов средневековых памятников классической и народной литературы в современных художественных произведениях. И по мере развития контактов с мировой литературой арабская литература все более преодолевала свою зависимость от нее, свою подражательность, становилась самостоятельной в образных и сюжетных решениях, в суждениях об окружающем мире.

Настоящий сборник, в который включены произведения авторов из арабских стран, написанные преимущественно в 50—70-е годы, призван дать представление о развитии жанра повести и рассказа, отразив как характерную для них общность или близость проблематики, образного языка, так и отличия, создаваемые спецификой местных условий становления литературы, многообразием писательских индивидуальностей.

Читатель обратит, конечно, внимание на то, сколь большое место занимает почти во всех повестях и рассказах арабских авторов образ женщины, тема женской любви, растущей общественной роли женщины, наконец, воздействия личности любимой женщины, жены на поведение мужчины, на выбор им жизненной позиции.

Собственно, появление образа женщины, отстаивающей свое право на любовь, на свободный выбор спутника жизни, было одной из примет начала современного этапа в истории арабской литературы, как и многих других литератур стран Востока. Озабоченные общественным прогрессом своих народов, писатели видели в освобождении женщины, в преодолении патриархальных обычаев и норм морали, превращавших женщину в затворницу, в узницу домашнего очага, путь к освобождению всего общества. В этом, вероятно, кроется и одна из причин необычайного успеха, выпавшего в арабских странах на долю романа А. Дюма-сына «Дама с камелиями». Будучи переведена на арабский язык в 1915 году, трогательная история Маргариты Готье, парижской «дамы полусвета», впервые в жизни искренне полюбившей и приносящей свою любовь и жизнь в жертву счастью любимого человека, неоднократно ставилась на сцене арабских театров, экранизировалась и во множестве вариантов воплощалась в прозе, чаще всего в адаптированном к национальным условиям виде. Адаптация вообще была на раннем этапе развития современной литературы одним из излюбленных способов перенесения сюжетов европейской прозы на арабскую почву. Изображенное в романе Дюма сильное романтическое чувство, идущее наперекор условностям и предрассудкам, затрагивало, видимо, очень чувствительные струны в душах арабских и литераторов, и читателей.

Повесть одного из создателей современной египетской новеллы Махмуда Теймура (1894—1973) «Любовь куртизанки», написанная в 1937 году, являет собой пример такой адаптированной версии «Дамы с камелиями». Использовав в сокращенном виде фабулу романа, арабский прозаик меняет все реалии, стремясь приблизить содержание к восприятию читателей-египтян. Ему было бы затруднительно, не шокировав их, сделать героиней истории пылкой, безрассудной любви девушку из «добропорядочной» семьи. «Куртизанка» же (по-арабски «гания» — красавица, женщина легкого поведения), «очищающаяся» через любовь и выказывающая благородство души, была именно тем персонажем, который, не задевая нравственного чувства публики, мог нести мысль о благой силе любви, о ее преображающей душу человека красоте — в те времена слово «любовь» еще таило в себе для ушей многих некий постыдный смысл, ассоциировалось с грехом.

Усвоение автором уроков европейской литературы заметно и в рассказе египтянина Хильми Мурада «Женщина-сфинкс» (1945), хотя здесь уже не идет речь об адаптации сюжета. Мысль, подсказанная, по-видимому, пьесой О. Уайльда «Женщина, не стоящая внимания», послужила лишь отправной точкой для вполне самостоятельной истории на тему о «странной» женщине. И загадочность поведения героини получает объяснение в свете норм жизни египетского общества — все ее поступки продиктованы не стремлением привлечь к себе внимание экстравагантностью, а заботой о соблюдении традиционной крепости своей семьи.

Особое место занимает образ женщины в произведениях, посвященных событиям национально-освободительной борьбы. В освободительном движении, объединявшем различные общественные силы, участвовали многие женщины. Сами условия борьбы способствовали разрушению многих прежних представлений о нормах поведения мусульманки. Приобщаясь к «мужскому» делу, оказываясь в равном положении с мужчинами, женщины, естественно, переступали отведенные им традицией границы общественной активности.

Повесть «Сердце женщины» известного тунисского прозаика старшего поколения Мухаммеда Ларуси Матви очень характерна для времени, когда она была написана (конец 50-х гг.). Лишь недавно успешно завершилась борьба за независимость страны, и писатель полон веры в то, что новая жизнь принесет всестороннее освобождение. Произведениям арабской прозы первых лет независимости свойствен оптимистический взгляд на перспективу будущего общественного развития. Повествуя о событиях национально-освободительной борьбы, авторы подчеркивают в своих героях их мужество и целеустремленность. Художественный конфликт обусловлен противостоянием героев-патриотов внешнему врагу. Традиционные нормы национальной жизни воспринимаются ими как ценности, подлежащие защите и сохранению.

Такова и Халима, героиня повести Мухаммеда Ларуси Матви, натура цельная и волевая. Стимулы ее поведения просты и естественны. Французский колонист погубил ее отца, несправедливо обвинив его в воровстве, и на девочку легла не только тяжесть сиротства, но и клеймо «дочери вора». Это и стало тем психологическим толчком, который определил ее последующий путь в ряды участников активного сопротивления колониализму. Халима — единомышленница и помощница своего мужа, общее дело служит залогом крепости их любви.

Нетрудно заметить черты сходства между «Сердцем женщины» и повестью «Нава» известного алжирского прозаика Ат-Тахира Ваттара (на русский язык переведены его романы «Туз», «Землетрясение», «Любовь и смерть в смутное время»). Хотя героиня ее не училась, как Халима, в школе и сама не участвует в освободительной войне, боязнь за мужа, сражающегося в рядах партизан, общность их патриотических чувств также создают прочную основу любви и преданности. В рассказываемой Ат-Тахиром Ваттаром истории замужества героини присутствует, казалось бы, нарушение традиции — Нава убегает с возлюбленным из родительского дома. Но нарушения такого рода сами были традиционны, именно таким образом решалась проблема брака по любви, когда возникшее взаимное чувство заставляло девушку отвергать предписываемый обычаем брак с двоюродным братом.

По сравнению с повестью Мухаммеда Ларуси Матви, у Ат-Тахира Ваттара более проработана повествовательная ткань, подробнее даны реалии деревенского быта, тоньше выписаны оттенки настроения героини, но в главном — в характере персонажей, в атмосфере их взаимоотношений, в патриотическом пафосе два произведения близки.

Новое, рожденное условиями национально-освободительной борьбы понимание любви, значения духовной близости, общности взглядов в отношениях мужчины и женщины присутствует и в рассказе видного ливанского прозаика Сухейля Идриса «Дорога». Его герой готов отказаться от женитьбы на любимой девушке именно из-за ее равнодушия к тому, что составляет для него смысл и оправдание жизни.