Читаем Всадник на белом коне. Пробуждение онлайн бесплатно

Большое алое солнце, хорошо видное сквозь рваную завесу промышленных дымов, садилось на противоположном берегу залива – туда, где, сливаясь с горизонтом, тянулась нескончаемая полоса доков, эллингов и причалов с замершими в неподвижности судами, а также портовые сооружения и бесконечная череда складов с нагроможденными друг на друга контейнерами. Недавно еще светлые скелетики портальных кранов прямо на глазах превращались в темно-фиолетовые силуэты, напоминающие диковинные растения, сплетающиеся в поистине непроходимые заросли. Заросли хищные, непрерывно двигающиеся, то и дело выхватывающие и переносящие с места на место вожделенную добычу.

Вит несколько минут постоял у огромного, в пол, распахнутого прямо в ночь панорамного окна, наполовину затянутого прозрачной, почти невидимой шторой, наслаждаясь тишиной и покоем стремительно надвигавшихся сумерек, а потом улегся на невысокое просторное ложе, подложив руку под голову.

Неяркий свет узким голубоватым лезвием проникал в спальню из ванной комнаты сквозь щель неплотно прикрытой двери, создавая романтическую атмосферу ночи, насыщенную чувственными флюидами ожидания неведомого...

Спать не хотелось. Время от времени появлялось ощущение полного отсутствия силы тяжести – он даже ощущал толчки от пульсации своего невесомого сердца. Стены комнаты неотвратимо тонули в бархате мрака. Впечатление такое, будто их вовсе здесь нет – спальное ложе неторопливо погрузилось в темноту запредельно-пространственной вечности. Плыть в ней без звезд и сна почему-то было неуютно, обидно. Обидно плыть в неуютной вечности – без проблесков звезд...

Вит прикрыл веки в надежде на скорое пришествие долгожданного забытья, однако вместо этого перед внутренним взором тут же всплыло яркое, до невозможности правдоподобное видение. Абсолютно реалистичное, вплоть до мельчайших подробностей, воспоминание о событии, разом перевернувшем с ног на голову размеренную устоявшуюся жизнь закоренелого холостяка.

Событие носило прекрасное в своей загадочности имя Йола.

Из небытия вдруг нарисовался залитый белым стерильным светом пустынный коридор седьмого, директорского, этажа похожей на иглу двенадцатиэтажной башни концерна «Артемида», затем внезапно раскрывшаяся дверь рабочего кабинета и возникшая на пороге женщина, поддерживаемая под локоток самим шефом. Впрочем, шефа Вит в первое мгновение даже не заметил, настолько поразил его в самое сердце облик таинственной незнакомки. Проникающий, казалось, в самые потаенные глубины витовой души взгляд огромных изумрудных глаз, чувственные губы и раскинувшиеся по плечам темно-каштановые локоны – он отчего-то сразу решил, что эта женщина создана исключительно для него.

– Знакомьтесь, – сказал Ортега. – Виталий Петричев, доминатор конструкторского бюро «Эос». А это Йола.

Женщина сдержанно улыбнулась и протянула руку.

Пожимая узкую холодную ладонь, Вит окончательно понял, что пропал.

– Йола – консультант наших партнеров из Приземелья, – продолжал ничего не замечающий вокруг себя шеф. – Временно прикреплена к твоему КБ. Э-эй!.. Ты меня слышишь?

Только тогда Вит понял, что все еще удерживает тонкие пальцы с длинными, украшенными безупречным маникюром, ногтями, и с сожалением отпустил руку прекрасного консультанта.

Видение плавно растворилось в наступивших сумерках.

Немало удивленный псевдореализмом воспоминаний Вит хотел уже повернуться на бок и заставить себя уснуть, однако осознал, что любые усилия бесполезны, сон так и не придет. В голове назойливо крутилась одна и та же мысль: не стоит ли прямо сейчас подняться с удобного ложа и отправиться под окна таинственной незнакомки, благо фазенда, на которой ее поселили, находилась буквально в двух шагах. Всего лишь несколько изгибов петляющей среди зарослей тропинки... Жаркая аргентинская ночь определенно располагала к безумствам, творимым во имя прекраснейшей из всех известных ему женщин. В лучших латиноамериканских традициях не помешало бы исполнить какую-нибудь серенаду, однако Вит имел исчерпывающее представление о своих музыкальных способностях, поэтому самым решительным образом отверг столь старомодное проявление чувств. Тем более, что не знал, как она к этому отнесется. Вернее, знал практически наверняка.

«Йола, – он вновь с удовольствием мысленно произнес ее имя. – Никогда не предполагал, что моим сердцем завладеет совершенно незнакомая женщина, да еще столь стремительно, можно сказать с первого взгляда. И вот пожалуйста... словно мальчишка...»

Он помедлил на несколько томительных секунд, показавшихся вечностью, и все-таки повернулся на бок, уставившись на слегка колышущуюся под легким ветерком занавеску. Ее ритмичные волнообразные движения действовали почти гипнотически, и Вит наконец-то почувствовал, что глаза начинают слипаться.

Видение в проеме распахнутого настежь окна возникло совершенно неожиданно, и Вит на мгновение даже подумал, что оно ему снится. Женская фигура в полупрозрачных одеждах, прекрасно различимая на фоне усеянного яркими звездами ночного неба, на несколько долгих мгновений замершая на пороге, а затем решительно шагнувшая внутрь погруженной в темноту комнаты. И буквально через мгновение оказавшаяся совсем рядом.

– Йола!.. – Вит рывком приподнялся на ложе и замер. Сон как рукой сняло. – Ужель та самая?

– Ты сразу узнал меня в темноте... – Вит впервые услышал ее голос, который отчего-то показался странно знакомым, словно он слышал его прежде. – Как?

– По наитию. О, мамма миа!..

– Ты ожидал увидеть меня здесь?

– Да... то есть, нет... Тоска по тебе – вот все, что у меня здесь было.

И в самом деле, всерьез рассчитывать на ночной визит женщины всего лишь после мимолетного дневного знакомства было бы слишком опрометчиво. Вит и не надеялся, даже в самых смелых мечтах не рассчитывая на столь стремительное развитие отношений. Одно дело, когда он сам, словно мальчишка, предается ночному бдению под окнами предмета своего обожания, и совсем другое, когда она сама... Судя по всему, Йола оказалась женщиной без отягощающих жизнь комплексов.

– Мне хотелось сделать тебе эффектный сюрприз, – тихо, почти шепотом, сказала она, опускаясь на ложе рядом с Витом.

– Это тебе удалось. Я чуть не спятил от такого сюрприза. Иди ко мне!

«Милая моя, белогрудая царевна-лебедь, дай же скорее обнять тебя!» – думал он, веря и не веря в то, что нежданный визит и в самом деле происходит не во сне, а наяву.

Он слишком спешил слиться с ней в одно целое и просто с ума сходил, ощутив вдруг горячую влагу ее роскошного тела, трепетного, бьющего крылом как пойманная птица. Мягкий удар, еще удар... последний, с финальной дрожью... Он склонил голову на ее божественную грудь, которая совсем недавно лишь грезилась ему в самых невозможных, самых несбыточных мечтах...

– Кем ты сейчас ощущаешь себя, Вит? – внезапно спросила она.

– Гераклом.

– О, да!.. – восклицание Йолы явно подтверждало весьма нескромную самооценку.

– И немножко Орфеем, – добавил он.

– Немножко?

– Ну... почему-то хочется петь.

– Ну конечно, – проворковала она. – Ведь я же твоя муза.

– У Орфея не было музы-любовницы, – уточнил Вит.

– Да?.. А Эвридика?

– Эвридика, – хмыкнул Вит, – простая девчонка из лесной глухомани. Дриада... Скорее всего дочь лесника.

– Ну хорошо... – Йола определенно не намеревалась сдаваться. – А сладкоголосая муза Каллиопа?

– Она была его мамой.

– Мамой? – в голосе Йолы послышалось недоверие. – Ах, да... припоминаю! Кажется, она была любовницей не то Зевса, не то Аполлона.

– И того, и другого. Нравы в те времена были очень похожи на современные... – произнес Вит и тут же пожалел, решив, что она может воспринять сказанное на свой счет.

– Давай без намеков, – подтвердила его опасения Йола. – Предпочитаю, когда изъясняются прямо.

– Ну, если прямо... тогда слушай. Ты – лучшая из моего гарема, а я – лучший из твоих мужчин.

– Ах, так вот откуда равнение на Геракла! – она рывком села на постели и уставилась на Вита в шутливом негодовании. – Считаешь себя гигантом альковной любви?!

Вит улыбался, не пытаясь ни подтвердить, ни опровергнуть выдвинутые против него обвинения. Тогда Йола выдернула подушку из-под его головы и с размаху влепила прямо в лицо. И сразу же замахнулась снова. После нескольких секунд увлекательного сражения Вит все-таки завладел оружием своей противницы и отбросил его далеко в угол комнаты.

– Не поэтому, – отдышавшись, попытался оправдаться он. – Просто была у Геракла настоящая страсть... и звали ее почти так же, как и тебя – Иола.

– А-а... ну тогда другое дело... – она сменила гнев на милость и снова улеглась рядом, положив голову ему на грудь. Несколько секунд помолчала, а потом вдруг сказала: – Мне нравится слышать твой голос в темноте.

Вит вдруг почувствовал необыкновенное спокойствие и умиротворение. Несколько минут они лежали молча, наслаждаясь близостью друг друга, а потом Йола сказала:

– Мне пора. Нужно идти.

– Останься, – без особой надежды попросил он.

– Нет, – она высвободилась из его объятий и решительно поднялась. – Не хочу давать повод для сплетен.

Вит молча наблюдал, как она надевает свой прозрачный, ничего не скрывающий наряд, встает и идет к распахнутому в ночь проему. На пороге она задержалась, махнула на прощание рукой и бесследно растворилась во мраке. Словно и впрямь была всего лишь видением.

А умиротворенный Вит положил голову на подушку Йолы и блаженно закрыл глаза. Подушка пахла какими-то невероятно гламурными духами, и Вит мельком подумал, что запах ему отчего-то прекрасно знаком и что он всегда был от него без ума. А потом буквально провалился в долгожданный сон. Сон был странный, уже ставший привычным, но оттого не менее загадочным.

***

Ветер в лицо – холодный, певучий. Длинными рядами набегают золотистые волны и разваливаются под копытами, задевая ноги слитого с белым конем белого всадника. Впереди сияет, как индигово-синий сапфир, горное озеро Глаз Агарты. Или Глаз Будды в интерпретации жителей более отдаленных селений. По легенде священный Глаз появляется раз в тридцать лет и затем пять-шесть недель высматривает что-то в безоблачном небе. Потом вода исчезает – Глаз закрывается на долгие годы. И в эти долгие годы ничего примечательного здесь не бывает, если не считать, конечно, живописных видов с ледяной вершиной Хасана. Жители соседней долины не знают, как на плоскогорье появляется и куда затем исчезает вода. Им это неинтересно. А вот Белому Всаднику интересно. Он начинает плавный спуск к сверкающей в солнечных лучах зеркальной поверхности, однако два выстрела с полуторасекундным интервалом и свист мимолетных пуль заставляют его осадить коня. Рука рефлекторно взлетает к белоснежной чалме, скрывающей то, о чем горцы вообще не имеют понятия.

Островерхий шлем, обернутый драгоценной белой тканью, информирует комариным писком: скан-лидар нашел враждебную цель. Через секунду – короткое «чик» финального щелчка, и это все. Импульс когерентного излучения ослепил стрелка минимум на неделю. Ну и поделом шельмецу. Странный какой-то горец. Местный не может не знать легенд про внезапные появления одиночных всадников в белых одеждах на белом коне Лун-та. К легендам здесь, в Бадахшане, относятся трепетно. Впрочем, горец-стрелок вполне мог быть и не местным. И даже не горцем...

А сам-то ты кто? Кто ты такой?..

«Позади белого всадника сидит мрачная забота». Эта латинская поговорка сохранилась до наших дней благодаря книжникам Средневековья. Похоже, уместна она и теперь.

Кто ты такой?! Кто такой ты?!.

***

Ощутив спиной перекаты массажных валиков трансформ-канапе, Вит очнулся, смахнул с ресниц дымку бадахшанского видения. Сон-мираж... Третий уже из «восточных» снов-миражей за этот месяц, схожих между собой как этюды к живописному полотну. Единственное, пожалуй, что меняется в их структуре: масть коня и украшения на поводьях.

Персонаж начального «этюда» больше напоминал аравийского воина: вороной конь крутился под белым всадником как черное пламя. Тема скрытой угрозы в первом сне тоже была ощутима, но перестрелка не успела случиться, сон быстро угас. Во втором – белый всадник мчался под пулями на коне игреневой масти. И вот третий...

То ли вещие сны, то ли отражения образов из прочно забытого прошлого... Объяснений причин очень странного появления снов-миражей не было никаких, даже чисто гипотетических.

Однако попытка нащупать хотя бы тень объяснения была. После второго сна-миража Вит, основательно покопавшись в специальной литературе, сумел вычитать: «Мозг страдающих шизофренией субъектов способен продуцировать цветные, яркие, запоминающиеся сновидения». Вот так-то... Как тебе такое, доминатор конструкторского бюро «Эос» концерна «Артемида»?

«Не-ет, милостивые государи, – думал он, – с гипотетической шизофренией пока повременим, хватит с меня и вполне реальной амнезии. Утешает одно: если медикологи, контролирующие анамнез, тревоги не проявляют, не следует давать им лишний повод для повышенного интереса к своей особе. Иногда это просто опасно. Слегка недолеченный амнезоид куда жизнеспособнее тяжело перелеченного неврастеника. Пусть тебе неизвестно, кто ты, где родился, как жил, но... Благодари судьбу хотя бы за то, что в загадочно избирательной памяти сохранился весьма солидный объем знаний и навыков. Судьбе, конечно, огромное мерси, однако никакие знания пока не помогли найти себя в собственном прошлом. Вчерашний день пока еще помнишь? Ничего не забыл? Уже неплохо, прогресс, как говорится, налицо. А всего лишь год назад картина была куда плачевней, невозможность вспомнить ничего из того, что происходило накануне, буквально сводила с ума. Что делал, с кем говорил... а уж о чем – вообще покрыто сплошным мраком. Однако в лапы медикологов, жаждущих упрятать в психушку столь явного пациента, ты тогда все-таки не попал.»

Откуда-то из небытия ярко-алой луной вдруг выплыл кругляк таблоида с непривычным для начала рабочего дня сочетанием цифр: 9-30. Алая луна зависла над изголовьем как немой укор. Видеть ее сейчас не хотелось, но «лунный» пурпур проникал даже сквозь сомкнутые веки. В полном согласии с рассветным рефреном гомеровский «Одиссеи»:

Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос,

Рано покинувши ложе могучего телом Тифона...