Читаем Закрытие Америки онлайн бесплатно

Правила сёрфера

Хороший денек обещался, не совсем обычный. Серега протянул таксисту 10 миль песо, а он сказал: нет сдачи – и денег не взял.

– Не верю! – восклицал мой друг режиссер. Мы шли по одной из центральных авеню Вальдивии и пытались осмыслить это невероятное событие. – Не верю в таксистов, которые возят бесплатно.

– Наш таксист поступил бы иначе.

– Даже если бы было чем сдать.

– Вот-вот!.. Что-то здесь не так…

– Может, он коммунист?.. Ну и в знак солидарности, узнав, что мы из России…

– Спроси у Пинночета, где эти коммунисты.

Как, неужели не всех?.. Трам-та-та-та-там! – на этот сакраментальный вопрос ответили барабаны. Весело молотят, пританцовывая на ходу, юные и не очень барабанщики, вокруг них вьются, крутят попками девочки топлес. Улицу заполонил народ: взрослые и дети, мужчины и женщины, собаки… Я было подумал: вакхическое шествие или какой-то чудом сохранившийся ритуал, уходящий корнями в далекое индейское прошлое. Нет, демонстрация трудящихся! Пригляделись к стикини – такие маленькие наклейки на сосках у девочек – там серп и молот. После чего обратили внимание на красные знамена – те же серпы и молоты. Какие еще вопросы? Правильная ориентация: «Верной дорогой идете, товарищи!»

Больше всего на свете латиносы любят стучать в барабаны.

Юный барабанщик Педро началвыстукивать свои первые самбо-ритмы на седьмом месяце в животе у мамы

Иногда просто так стучат, но чаще с определенной целью. Сначала стучат где-нибудь в парке под раскидистой секвойей, собирают толпу. Потом выстраиваются в колонну и идут на центральную площадь. Митинг, как правило, скучный. Какая-то пародия! Где пафос в речах, где проклятия буржуям, где клятва верности ленинизму, где, наконец, «Марсельеза», хотя бы тихонечко, вполголоса?.. Наши коммунисты, увидев такое, сплюнули бы и отмежевались.

– Не понимаю, что вам еще надо? – недоумевал Серега. – У вас стейк подают – 500 грамм. Куда больше?

– И какой стейк, заметь!

Коровки, не зная комбикормов, пасутся по всей Патагонии и нагуливают стейки превосходного качества. Со стейками мы разобрались: распиливали один на двоих – и нам хватало. А вино?!.. Прилавки рушатся – сотни бутылок от полутора долларов – какую выбрать? Мы подходили к владельцу магазина: «Пердонас, сеньор, сам-то ты какое пьешь?» В какую бутылку он тыкал, ту и покупали. И ни разу не ошиблись. Удивительно – вино из винограда! Наш в меру изысканный, воспитанный на портвейне «три семерки», вкус зашкаливало. Нам говорили: вино с надписью rezerva (резервное) – хорошее вино, бутылки с глубокой жопкой (вогнутым донышком) содержат более качественное вино, чем с плоской. Не такие простачки, чтобы на слово верить, – проверяли на практике. В чем и преуспели.

На широких улицах-полянах накрыты столики, дамы и сеньоры потягивают пивко (тоже, между прочим, отличного качества), витрины магазинов зазывают oferta(ми) (товар по выгодной цене). И что характерно, цены соответствуют нашим возможностям – да весь магазин могли бы сгрести! (А нам это надо!?) За спиной у Сереги рюкзачок, в нем видео- и фотоаппаратура, пачки перетянутых резинкой аргентинских песо, ну и доллары, разумеется.

– Флаги, обрати внимание, не побитые молью, не выцветшие.

– Уровень протеста соответствует уровню жизни.

Все классно, все соответствует. Послушайте, какого рожна вам еще надо?!.. Политические требования? Вот оно что?! Но это же абсурд! И в Чили, и в Аргентине на выборах победили социалисты. Невероятно, но факт: оба президента – бабы! (К слову, в Коста-Рике и Бразилии – тоже). Ребята, успокойтесь, вы уже добились всего, что только возможно.

Южная Америка радушно обнимала нас. На все мы смотрели сверху и вскользь, ни на чем особо не останавливая взгляда. Мы – путешественники, уехали от своих проблем, и не для того, чтобы вникать в чужие, тем более которых нет и не может быть.

Как учил меня мой наставник по сёрфингу Балу, выбирай волну, которую можешь оседлать, – и догоняй. И научись предчувствовать момент, когда волна подхватит тебя. Не упускай его. А когда ты на гребне и волна понесла – получай удовольствие. Получать удовольствие – это и есть главное в жизни.

В тот день мы еще сплавали на прогулочном катамаране. Обещанных интернетом фьордов в Вальдивии не оказалось, зато лиман выглядел весьма живописно. Мы сидели в каюте у открытого окна, любовались красотами, пили вино и услаждали свой слух музыкой и пением, что негромко доносилось с палубы. Два певца, сменяя друг друга, пели про любовь и кровь. Принесли куранто. Опять! Куда столько?! Пару часов назад мы уже боролись с этим удивительным блюдом. В тазиках, что нам подали, было три десятка ракушек, мидии и трубачи; увесистый кусок копченой свинины, полкурицы, макароны, початки кукурузы молочной спелости, картошка и прочие овощи. Победив куранто, мы как нельзя лучше разобрались в особенностях чилийской национальной кухни. Особенность-то одна: всего – да побольше. А нас еще удивляло, почему в Чили так много толстяков и толстушек.

Пошатываясь и широко по-маримански расставляя ноги, мы сошли на берег. Оглядели заплывшими глазами набережную…

Тут кипела праздная жизнь. Толпы гуляющих, музыканты, клоуны, жонглеры…

Нам бы вернуться домой, в хостел, – назавтра билеты в Сантьяго, следовало приготовиться к дороге: зарядить аккумуляторы, сбросить отснятое на хард-диск. Но мы увидели морских львов и котиков, и нас повело опять снимать. Даже не знаю, почему. На островах Огненной Земли наснимались мы этих ластоногих до изжоги. В Вальдивии, конечно, иной поворот, львы и котики особые – городские, как собаки или кошки. Днями они нежатся на сделанных для них плотиках, а плюхаются в воду только для того, чтобы поплавать в удовольствие или подхарчиться. На набережной, у самой воды, удачно расположился рыбный рынок. Рынок, надо сказать, исключительно богатый, такого разнообразия морских гадов я не видел даже в Акко. Разделывая рыбу, торговцы бросают животным потроха и головы. Ни к чему теперь им гоняться в море за рыбой. Полагаю, они уже и забыли, как это делается. Эти ластоногие ленивцы казались нам весьма забавными. Надо сказать, и люди, которые нам в тот день встречались, были трогательно милы: молодая пара приглашала нас в гости, обещая угостить настоящим поила маринас (супчик из морепродуктов), молодой человек приятной наружности и манерами английского аристократа предлагал нам прогулку по лиману на своем катере и совершенно бесплатно. И мы со всеми братались, всем тоже чего-то обещали и чувствовали

себя обласканными всеобщей любовью гражданами мира. Серега, гражданин Израиля, говаривал: «В любой стране я чувствую себя как дома». Никаких сомнений, Вальдивия подтверждала его высокий статус бродяги, помощника ветра. Ну и мой тоже, поскольку я находился рядом с ним, хотя бы в какой-то мере. Наши камеры были нацелены на морских котиков и львов, которые с удовольствием нам позировали. Шлеп! – из воды на камень набережной выплюхивался этакий килограммов под триста мешок с усатой мордой, туго набитый отходами рынка. Они забавно почесывались, протяжно зевали, жмурились на солнце… И мы рады стараться, в упор палили изо всех камер. Я уже заглянул своим Canon в самую пасть зевающего жирняги – фу, как она смердела рыбьим перегаром, даже отнесло! Баста, хватит, дальше некуда – гланды. И нехотя отклеил глаз от камеры. И тут передо мной – уже как в тумане – возник Серега.

– Рюкзак украли! – тихо, без всякого выражения, сказал он. Но весь его вид кричал, особенно громко и нелепо вопила вздыбленная шляпа. «Не верю!» – хотел я крикнуть моему другу режиссеру, но вместо этого снял с него шляпу – волосы торчали, как пружины у лопнувшего дивана.

А ведь нас предупреждали. Да мы и сами знали, сами других предупреждали и были предельно осторожны. Серега в туалет ходил с рюкзаком, штаны снимал, но рюкзак оставался на плечах. В каком-то приступе идиотского охотничьего азарта, в минутном помутнение рассудка – память в камерах кончилась, а он продолжал строчить смартфоном… Будто Луна вдруг повернулась оборотной стороной, задницей – и все ахнули, увидев какая она… О-о, такое увидели!.. Словом, мир враз померк, стылый антарктический ветерок просквозил в ветвях тысячелетней секвойи – и беззаботно щебетавшие в ее кроне мелкие пичужки попадали на землю мерзлыми комочками… Весь этот праздно шатающийся бомонд враз исчез, подобрался клоун Родриго вместе со своими клоунскими шариками, пищалками и надувашками, убрался восвояси саксофонист Педро, растаяли в предвечерней дымке кружившие голову его фиоритуры, морские львы уплыли, птицы улетели. Где эти милые приветливые сеньоры? Где эти дамы с многообещающими улыбками? Пропал рюкзак – их след простыл. Похоже, все они – участники постановки, разыгранной специально для нас. Отработали – свалили, теперь получат гонорар. Из нашего рюкзачка. Да, сыграли как по нотам. Подозреваю, что и эти морские ленивцы исполняли далеко не последнюю роль.

– Халявщик! – крикнул я вслед уплывающему льву, который еще успел сглотнуть не глядя с лету рыбью требуху, брошенную торговцем.

Владелица кафе по нашей просьбе позвонила в полицию. Минут через десять подъехал джип, в нем трое карабинеров в зелененьких,

чистеньких формах с пистолетами на боку. Начали составлять протокол.

– Итак, что украдено?

– Всё.

– Всё – это что?

– Всё – это фоторюкзак.

Такой рюкзачок – мечта любого фотографа (чилийский, разумеется, не исключение). Продукт высоких израильских технологий цвета голубоватой березовой дымки с искоркой. Всем своим видом он говорил: надень меня. И устоять невозможно. Гибкими лямочками, опушенными изнутри сереньким девственным пушком, он нежно обнимал плечи. Надев его однажды, уже ни за что не хотелось снимать. Каждый раз, как впервые, Серега с трепетом расстегивал молнию, раздвигал дрожащими пальцами телесного цвета мягкое и вместе с тем упругое лоно, вставлял кеноновскую «эльку» 30 на 70. Или доставал, оглядывал ее, щуря глаз, дышал на просветленное, отливающее синевой стеклышко, пока не проступала на нем влага, тогда легким нежным касанием подбирал ее стерильной салфеткой. Или опять вставлял. Там еще в потаенных глубинах нежились фото- и видеокамера, цейсовский ширик, японский «sigma», телевик, профессиональные диктофон и микрофон. И уже на самом дне 4 тысячи баксов, 10 пачек аргентинских песо, обменянных по исключительно выгодному курсу. Но даже не это самое ценное, что было в рюкзачке. Там упакованные в хард-диск хранились полтора месяца съемочной работы, 800 гигов фото- и видеоматериала. Мы пропахали Огненную Землю, совершили несколько треков по Андам: поднимались на Фицрой и Торрес дель Пайне, исколесили Патагонию вдоль и поперек.

Наши труды, казалось, были вознаграждены: представьте, плывем по озеру на Огненной Земле с нашим другом Франциско – навстречу рептилия раза в три больше нашей лодчонки. Включили «соньку» – все засняли, как шумно дышит, как гребет лапами, как отплевывает воду. Потрясающий план! И где он теперь? Какие свидетельства мы можем предъявить научному миру? Бла-бла-бла? Кто поверит? Украли сенсацию гады!..

Список украденного составлялся около часа с особой тщательностью. Все переписали, вплоть до китайских салфеток и жидкости для протирки оптики. Затем мы сели с карабинерами в джип и поехали в их ментовку, в одно отделение, потом в другое; сидели, чего-то выжидая. Тут старшему позвонили на сотик – карабинеры сорвались с места, прыгнули в джип; мы тоже. Прямиком к набережной через парк, перескакивая через бордюры, по траве, пугая птиц и зайцев… Во работают: уже и след нащупали, очевидно, где-то тут в кустах, в зарослях ежевики, прятался преступник. Будем брать! Впереди с кольтом в руке, грациозно потрясывая пузцом, бежал капитан Валентино. Слева и справа от него, стволы наизготовку, два карабинера, за ними Серега, потрясая набухшими от ярости кулаками – ну, хана тебе, жалкий воришка! Я прикрывал группу захвата, на спине болтался мой рюкзачок, в одной руке Сanon 7D, в другой – Серегина шляпа – в машине оставлять вещички я поостерегся, мало ли. Красиво бежали, жаль, никто нас не снимал на пленку, получился бы полноценный детективный план. Пробежали, сделали круг, вернулись к машине и уехали. В итоге нам выписали справку о том, что мы лохи и нас обокрали.

– Ну и что в сухом остатке? – я достал свои личные баксы, надежно, как советовала Ольга Ивановна, зашитые в трусы, пересчитал – тысяча, плюс кредитная карточка, на ней еще тысячи полторы. – А ты говоришь, всё. Твой рюкзачок – далеко еще не всё.

– Хорошо, что я права положил в штаны, – обрадовался Серега, сунув руку в карман.

– А паспорт?

– Паспорт меня меньше всего волнует. Приедем в Сантьяго, найдем посольство, и мне за 15 минут выпишут новый.

В магазине, не сговариваясь, подошли к полке с вином в коробочках, купили за полтора доллара, а в хостеле на ужин сварили макарон.

После дешевого вина и соответствующей закуски потянуло на философию.

– Наше счастье, что нас только ограбили, а ведь могли еще и убить.

– Убить, а потом, что гораздо хуже, еще и ограбить.

– Удивительно: даже не покалечили. Вернуться в инвалидной коляске – что хорошего? А тут сидим, пьем вино – руки, ноги, голова целы, – будто не веря своему счастью, ощупывал себя Серега. – Скажи, что нам повезло!

– Еще как повезло! – соглашался я. – Да… Хорошо, что бывает хуже! Но было бы лучше, если на этом все и кончилось.

– Что ты имеешь в виду?

– Так, чего-то вспомнил притчу об Иове.

– И зря. Не надо вспоминать, – пророчески вздохнул Серега.

– Почему нет? Сценарий поучительный. Библейский Иов сначала утратил стада – мор напал на тельцов и овнов, потом сам заболел проказой, покрылся струпьями, затем болезнь выкосила родных. Что называется, черная полоса. За всем за этим, конечно же, стоял сатана. Легко любить Господа, когда у тебя все есть: и тучные стада, и крепкое

здоровье. А вот так: несчастным, убогим и сирым – полюбишь ли?

– Сравнил: Любовь к Господу – и шило в заднице. Не сиделось тебе на месте, хотел приключений – вот и получай!

Нам было крайне необходимо подвести философскую базу, докопаться до первопричины, почему так обошлась с нами судьба и есть ли в этом какой-то поучительный смысл.