Читаем По Мещёрскому краю онлайн бесплатно
Алексей Сергеевич Попов
Об этой книге
Волшебное стёклышко
Что такое Мещера
Ворота в Мещерский край
Поход начинается с библиотеки
В плену мещерских заколов
Пропавшее озеро
Блуждающая церковь
Чёрная гора
Встреча с Есениным
На родине Архипова
Кордон Желтова
О Бреме, ядовитых змеях и безобидных ужах
Лесная песня
По следам одного доноса
Дела рыбацкие
Брыкин бор
В царстве зверей и птиц
Земля, по которой мы ходим
Туристу — для справок
География Рязанской Мещеры
Как проехать в Мещеру
Туристские базы
Маршруты туристских походов
Что читать о Мещере
Окский государственный заповедник
Алексей Сергеевич Попов
По Мещёрскому краю
Об этой книге
Эта книга о Рязанской Мещере—о тихом и задумчивом лесном крае, расположенном неподалёку от Москвы, в излучине Оки. В ней рассказывается об одном из самых популярных водных туристских маршрутов — путешествии по рекам и озёрам Мещерской стороны, о прошлом и настоящем этого края, его природе и туристских возможностях, о его знатных уроженцах — поэте С. Есенине и художнике А. Архипове.
В книге собран интересный краеведческий материал, помещён список литературы о Мещерском крае, даётся ряд справочных сведений о маршрутах и туристских объектах, с которыми туристы могу познакомиться во время путешествия.
Словом, это книга для тех, кто любит природу нашей средней полосы, дымок походного костра, неизведанные туристские тропы.
Дорогой читатель! Мы надеемся, что эта книга поможет Вам хорошо отдохнуть в заповедных мещерских лесах, совершить увлекательные путешествия по озёрам и лесным рекам. Напишите, понравилась ли Вам книга «По Мещерскому краю». Ваши отзывы просим направлять по адресу: Москва. Центр, ул. Кирова, 13, Профиздат.
Волшебное стёклышко
Эта привычка осталась у нас от студенческих лет. Отправляясь в поход, мы брали с собой толстую тетрадь и записывали в неё все, что казалось интересным и поучительным: сказки, легенды, былины, народные предания и рассказы. В одном из таких походов мы и услышали эту любопытную притчу, которую потом не раз вспоминали во время туристских странствий. Вот с неё–то и хочется начать свой рассказ, потому что эта простая и поэтичная история имеет самое непосредственное отношение к теме этой книги.
Так вот, давным–давно, когда точно — никто не помнит, жил–был старик. И было у него три сына. Призвал их однажды старик и сказал:
— Весь свой век я праведно трудился, в поте лица своего зарабатывал на кусок хлеба. Даже побывать нигде не успел, красоты земной не повидал… А теперь, видно, пришла мне пора идти на покой. Каждый из вас достоин владеть моим добром, но я хочу выбрать самого достойного. Так и порешим: отправляйтесь–ка вы в путь, и кто найдёт самое красивое место на земле, тому и достанется все моё добро.
Первым в путь отправился старший брат. Он взял с собой посох, вскинул на плечо холщовый мешок и зашагал прямо на север, откуда дули холодные ветры и где лежала, как говорили старые люди, сказочная горная страна. Отсутствовал он два года, а на третий вернулся домой, бережно неся в суме кусок горного хрусталя. Посмотрел на него старик, и почудилось ему, что видит он горную страну с богатыми пастбищами, широкими долинами и бурными реками.
— В красивых местах ты побывал, — похвалил его отец и отправил в путь–дорогу среднего сына.
Взял тот посох, вскинул на плечо холщовый мешок и зашагал прямо на юг, откуда дули тёплые ветры, пахнущие морем и солнцем. Два года ждал его старик. Только на третий год вернулся он домой, загорелый и обветренный, и положил перед отцом удивительной красоты морскую раковину. Взял её в руки старик и услышал волшебные звуки — ласковый шум моря, грохот водопадов, шелест пальм и сказочных садов.
Ещё больше удивился старик. Похвалил он среднего сына и велел отправляться в путь–дорогу меньшому.
Не успела кукушка прокуковать сто раз и солнце спрятаться за лес, как тот уже стоял перед отцом. Разгневался старик, раскричался: «Как ты смел вернуться назад, не выполнив отцовской воли?»
Поклонился смиренно младший сын и положил на стол маленькое стёклышко. И хоть было оно неказисто, но зато чисто, как воздух после только что прошедшего дождя, и прозрачно, как вода из ближайшего родника.
— Не гневайся, отец, посмотри через это стёклышко, и ты сразу все поймёшь.
Посмотрел старик в стёклышко и отпрянул в изумлении. Сколько лет он прожил в этих местах и не подозревал, что они так сказочно красивы: и эта сосновая роща, насквозь пронизанная волшебным светом заходящего солнца, и эта маленькая речушка, переливающаяся всеми цветами радуги, и это изумрудное поле, словно оправленное в золотое кольцо начинающих желтеть клёнов, и даже это небо, на которое он раньше не обращал никакого внимания, даже небо, отсвечивающее нежным золотистым блеском, было неповторимо прекрасным. Подозвал он младшего сына и сказал:
— Ты нашёл самое красивое место на земле — тебе и владеть всем моим добром.
Не так ли и нам, туристам, подчас не хватает волшебного стёклышка, чтобы увидеть всю прелесть своих родных и таких близких нам мест? И почему мы считаем, что они беднее, некрасивее, неинтереснее Кавказа, Саян или Алтая, превратившихся в своего рода туристские Мекки? И почему даже новичков, ещё не искушённых в трудностях туристской жизни, тянет искать своё туристское счастье именно туда, за тридевять земель, где громоздятся величественные горы, шумят водопады и где у самых ног плещется спокойное лазоревое море?
Романтика? Борьба с трудностями? Неизведанные туристские тропы? Но разве все это можно найти только там, в тысячах километров от дома?
Мы давно путешествуем по нашей стране. Были мы и на Кавказе, и на Урале, и в Карелии. И всё–таки нет ничего на свете прекраснее этих хоженых–перехоженых московских и рязанских, владимирских и брянских, смоленских и калининских исконно русских мест. Порой, казалось бы, неказистые и неброские, лишённые экзотики и монументальной величавости, они наполнены таким неподдельным очарованием, такой теплотой и прелестью, что, раз увидев, вы уже будете любить их всю свою жизнь.
Тихие речки и зарастающие озера, сосновые боры и берёзовые рощицы, леса до самого горизонта и скирды соломы на сжатом поле, топи и болота и уходящие вдаль холмы с темнеющим лесом, тихие туманные утра с капельками росы на запотевших травинках и вечерние закаты с огненным заревом в полнеба, внезапные грозы и знойные полдни с монотонным стрекотанием кузнечиков — они, кажется, вобрали в себя все, чем так богата природа нашей страны.
Как много прелести и красоты в этих маленьких коряжистых речках, где куда ни кинь — огромные язи с хода топят дрогнувший поплавок, в этих полянах на лесных опушках, сплошь усеянных боровиками, хоть коси их косой и вывози на телеге, в зарослях спелой малины, которую вёдрами собирают местные ребятишки, в этих глухих, почти таёжных местах, где долго можно плутать по лесу и непроходимым болотам и так и не встретить человеческое жильё.
Об одном из таких сказочных уголков нашей средней полосы и пойдёт речь в этой книге. Имя ему — Мещерский край.
Что такое Мещера
Готовясь к одному из походов по Мещерскому краю, мы решили распространить среди своих знакомых анкету. В ней был единственный вопрос: «Что вы знаете о Мещере?»
«Мещера? — переспросил один из наших друзей. — Это где болота и комары?» — «Нет, — возразил Другой, — Мещера–это леса, которым нет ни конца ни края». А третий начал читать Есенина:
О Русь — малиновое поле
И синь, упавшая в реку, —
Люблю до радости и боли
Твою озёрную тоску.
Так какая же она, настоящая, всамделишная Мещера?
Мы много раз уже бывали здесь и летом, и осенью, и зимой. И всё–таки не рискуем ответить на этот вопрос одним словом, настолько разнообразен и красив, настолько обширен и изменчив Мещерский край.
Мещера — это леса. Огромные и необозримые, они некогда тянулись от Чернигова и Брянска до знаменитых муромских лесов, славившихся своей глушью и соловьями–разбойниками. Леса разные: то сосновые боры на высоких песчаных холмах, застланных коврами из хвои и шишек, то могучие дубравы по берегам рек и озёр, то стройные белоствольные берёзки вперемежку с осинником и ольхой. Сосновые боры раскинулись широко и привольно. Идёшь по лесной дороге и видишь насквозь этот бор, пронизанный ниточками солнечных лучей. Остановишься, вдохнёшь в себя свежий, пахнущий смолой воздух и подумаешь: до чего же хороши и эти песчаные косогоры, и эти сосновые боры, где даже в ветреную погоду всегда тихо и спокойно.
Но юркнула дорога вниз, в темноту, и пропали сосны. Вокруг сумрачно и тихо, пахнет сыростью и грибами, и начинает хлюпать под ногами болотная жижа. А слева и справа уже бегут нескончаемой вереницей хилые берёзки и тоненькие осинки на мохнатых кочках, и уже атакуют тебя несметные полчища неизвестно откуда взявшихся беспощадных мещерских комаров.
И сосновые боры — это Мещера, и комары — Мещера, и болота–тоже Мещера. Называют их здесь — мшары. Заросшие березняком, осинником и высоченной, в человеческий рост болотной травой–это настоящие болотные джунгли нашей средней полосы. В них можно плутать многие километры, пока набредёшь на какой–нибудь отдалённый кордон лесника.
Однажды мы заблудились вот в таких мшарах. Шли из Жуковских Выселков в сторону деревни Горки, приютившейся на берегу лесной реки Пры. Шли сосновым лесом по песчаной ноздреватой от дождя дороге. Но не заметили поворота налево и прошли по тропе прямо. Дороги в Мещере тоже особые, не похожие на подмосковные. Кажется, идёшь по отличному просёлку, по которому не то что на лошади–на машине ездят. Уж куда–куда, а к деревне–то она наверняка приведёт. Но дорога, словно поддразнивая, упирается вдруг в огромное болото с копнами скошенного сена и, описав круг, поворачивает обратно.
Вот тут–то мы и почувствовали по–настоящему, что такое мшары. Под ногами хлюпала вода, осока хлестала по лицу, а впереди плотным частоколом стоял сухой, как бамбук, березняк. Ломался он с гулким треском, похожим на звуки ружейных выстрелов. Мы с трудом, зигзагами, пробирались по мшарам, оставляя позади себя длинную змеиную просеку. К вечеру наткнулись на заброшенный шалаш косарей на небольшом песчаном холмике, возвышающемся над болотом, и заночевали там. Где–то вдали раздавались тревожные шорохи, шуршали в траве змеи, и ветер стонал в зарослях осинника. Только на следующий день мшары выпустили нас из своих объятий, и мы выбрались на. дорогу. Посмотрели на карту и ахнули: за это время мы отмахали по мшарам около двадцати километров.
Но Мещера — это не только сосновые боры и болота. Мещера — это и «синь, упавшая в реку», и стога сена на пойменных лугах, и лесные озера, заросшие тростником и осокой.
Весной, в половодье, реки выходят из берегов и разливаются по заливным лугам, затопляя мшары и прибрежный березняк, и дубравы по берегам. Связь между деревнями прекращается. Только на лодках можно пробраться по этому огромному морю воды.
В бешеном круговороте плывут бревна, вывороченные с корнем деревья. Бобры, норы которых заливает водой, спасаются на заранее построенных плотиках, а лоси отсиживаются на немногих, оставшихся сухими бугорках. Наверное, потому и называют в Мещере эти песчаные бугорки «островами». Даже когда схлынут вешние воды и они снова оказываются на сухом месте.
Но вот реки, словно обессилев, входят в берега и начинают течь медленно и степенно. Рек здесь много, и все они имеют какие–то симпатичные, по–домашнему простые названия: Бужа, Кадь, Гусь, Поля.
Наступает осень, и Мещера, как заяц–беляк, меняет свою окраску.
Заря холодней и багровей.
Туман припадает ниц.
Уже в облетевшей дубраве
Разносится звон синиц.
Тихо увядает лес. Осины и клёны в последний раз надевают яркие, как крестьянские платки, наряды: красные, жёлтые, багряные. Опадают листья в дубравах. Холодный ветер гонит их по лесным просекам, заваливает доверху канавы да лощины. Ночью листья покрываются инеем. Хмурые тучи нависают над опустевшим лесом. А где–то вверху тревожно курлыкают журавли, прощально помахивая крыльями. Значит, зима уже у порога…
Среди тех, к кому мы обратились с анкетой, был и ещё один товарищ. Он смущённо потоптался на месте и как–то неуверенно посмотрел на нас: «Что такое Мещера? — переспросил он. — По–моему, это где–то в Сибири».
Странное дело, но и многие другие наши друзья тоже не могли сразу ответить, где же находится этот удивительный лесной уголок. А расположен он совсем недалёко от Москвы, и, для того чтобы добраться до него, нужно потратить всего несколько часов.
Давайте посмотрим на карту, обыкновенную географическую карту Подмосковья. Зелёные пятна — это леса, жёлтые–луга и возвышенности, тёмные кружочки — населённые пункты с мелкой паутиной расходящихся от них шоссейных и просёлочных дорог. Причудливо извиваются реки: Москва–река, Клязьма, Ока. Вот здесь, в огромной излучине Оки, и раскинулась гигантским зелёным треугольником Мещерская низменность, нацеливаясь своим остриём в пригороды Москвы. Северная сторона этого треугольника ограничена рекой Клязьмой, юго–западная и южная Москвой–рекой и Окой, а основание треугольника покоится на Судогде и Колпи — реках, омывающих Мещерскую низменность с востока. С севера на юг этот треугольник разрезается цепочкой Клепиковских озёр и синенькой змейкой реки Пры.
Миллионы лет назад на том месте, где сейчас расположена Мещерская низменность, было море. Потом море отступило, оставив после себя залежи глины, песка и мергеля. В ледниковый период вся приокская территория оказалась покрытой, словно панцирем, толстым слоем льда. Огромные ледниковые лавины, надвигаясь с севера, превратили Мещеру в плоскую равнину с небольшим уклоном к Оке. Когда ледник растаял, наносы песка образовали толстую песчаную подушку, под которой начинались водонепроницаемые слои юрских глин. Они–то и задерживали влагу, являясь как бы дном гигантского глиняного подноса. Отсюда и болота, и бесчисленные водоёмы, и мелководные мещерские озера.
Своё название Мещерская низменность получила от древнего финского племени мещеры, обитавшего здесь наряду с мордвой и муромой ещё до появления в этих местах славян. Мещеряки жили в основном по берегам рек и озёр, занимались скотоводством, охотой, рыболовством и земледелием.
