Читаем Между крестом и полумесяцем онлайн бесплатно

Все персонажи вымышлены. Совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора. Роман основан на реальных фактах, увиденных в новостях. Автор не навязывает своего мнения. Он предлагает ознакомиться с событиями.

Почему мы едем за счастьем в далекие страны?

В пыльных офисах, холодных хрущевках, неуютных общагах и враждебных многоэтажках живут девочки, которым снятся сказочные места, где синее небо сливается с морем, ласковый ветер пахнет цветами, и где прячется какое-то таинственное девичье счастье…

Какая девушка в юности не мечтает попасть в волшебную страну, где все лучше, ярче, светлее и счастливее? Это какое-то место, где все не так, где есть что-то, что может сделать жизнь полной и значительной, радостной и настоящей…

Не потому ли многие едут в никуда, надеясь, что там все будет по-другому? Чаще всего — не за обеспеченной жизнью, точнее, не только за ней. Это надежда. Надежда на то, что где-то живут девушки, которых уже с рождения ждет счастливая женская судьба.

…Далеко-далеко, за двумя морями от нас, там, где пики минаретов полумесяцами касаются небес, где кресты, венчающие купола приземистых церквей, смотрят на все четыре стороны, жила девушка. У нее были мечтательные огромные черные глаза, обрамленные длинными ресницами, и упругие непослушные кудри. Однажды у нее появилась подруга из непонятной северной страны, которая тоже хотела быть счастливой…

Красиво звучит, правда?

Я — одна из таких девушек. Меня зовут Елена Воронова. Я представитель современного общества, не больше и не меньше. Чего же мне хотелось? И что я нашла?

Моя жизнь — это обычная жизнь городской девушки, которая работает в обычном офисе и живет обычной жизнью. Конечно, счастья хочется всем. Как это связано с моралью? Да никак — в моем мире отношение к морали двоякое. Нужна ли она в жизни? Я сама раньше об этом не задумывалась. Мне точно не была нужна. А есть ли люди, для которых она вообще имеет значение?

Ответ я нашла только через три года, после переезда в другую страну, туда, где ценности и культура разительно отличаются от наших. Там я встретила людей, для которых нравственность — первоочередное. Благодаря им я поняла, что это, возможно, главная черта, за которую женщина заслуживает уважения.

Я расскажу историю — не свою, а другой девушки. Ее зовут Марием, она — коптка-христианка, сестра моего мужа. Возможно, это поможет тебе изменить взгляд на некоторые вещи.

Благодаря этой девушке я избавилась от многих иллюзий, но кое-что и приобрела. Оказывается, этот мир, в который я так стремилась, действительно другой. Лучше ли, хуже — не мне судить, но есть в нем нечто, что мы, конечно, потеряли.

Я воспитывалась в обычной украинской семье инженеров. Отец и мать — атеисты, для обоих этот брак был вторым. После распада советского союза мать решила стать христианкой, сказала, что поверила, крестилась сама и меня крестила. Но для чего было это крещение, я никогда не понимала. Я была такой же, как и все мои подруги, друзья, соседи, мужчины, с которыми я встречалась. Я называла себя христианкой, а церковь посещала только на Пасху. Быть неверующей проще. Во-первых, ты ничем не отличаешь от своих сверстников или стараешься быть чем-то лучше — разве это плохо? Веселишься на дискотеках с подругами, весело проводишь время. Пытаешься выглядеть ярче, чем, например, соседка Ира, и красишь красной помадой губы, наращиваешь ногти и ресницы, обесцвечиваешь волосы под Мадонну. Будучи ярче или успешнее, чем она, ты способна на подвиги и уже кокетливо щебечешь с ее новым кавалером. Парень поддается на твои заигрывания, и вы уходите вместе. А вот утром действительно тяжело.

Я тогда работала в одной консалтинговой фирме на Соломенке в Киеве. Фирме принадлежало двухэтажное здание, но район Соломенка расположен уж слишком далеко от Левого Берега. Я доезжала на метро, потом пересаживалась на скоростной трамвай и ехала почти до конца. После бессонной ночи цифры складывались очень долго, и мне нужно было опустошить по крайней мере три больших чашки кофе, чтобы хоть немного прийти в себя. А в осеннее-зимнее время, когда стояла сырая погода, серые крыши старых сталинских домов из-за влажности казались еще более серыми. Все было таким унылым и печальным. Я закрывала программу «1С Бухгалтерия» и проверяла свой электронный почтовый ящик. Потом читала новости. Как я грустила, видя баннер туроператора в правом верхнем углу портала с надписью «Туры в Египет». А на вкладке: «Израиль. Температура +27». Я водила курсором мышки по морю на баннере и мечтала оказаться там, у моря, под пальмой.

Настя, чей стол располагался возле моего, завела романы с турком и с арабом одновременно. Но после последней поездки в Египет клялась, что больше туда не вернется.

— Арабы — просто уроды! Мой Ахмед попросил у меня айфон! Ты можешь себе такое представить? Я ему так верила! А он…

— Да ладно, что ты хочешь? Ты бы к нему все равно не переехала.

— Ну, я бы ездила к нему. Я же у него уже была три раза. Мы снимали квартиру. Ты помнишь, я говорила.

— Зачем тебе такие отношения? Заведи себе здесь мужчину.

— Это не так легко! Здесь мужикам моего возраста нужна восемнадцатилетняя девочка.

— А там, сама говоришь, обманщики и мошенники.

— Моему Ахмедушке двадцать один. Мы с ним подходим друг другу.

— Так езжай к нему!

— Еще чего! Потерять здесь работу?

— Вот так ты к нему и относишься.

— А сама бы поехала туда? Бросила бы все?

Я задумалась. Посмотрев на море, изображенное на баннере, ответила:

— Да, бросила бы и поехала. Туда можно приехать и просто работать. Не обязательно заводить романы с нечестными арабами или вообще с ними пересекаться. Там что, мало иностранцев работает? Я где-то видела объявление: «Работа и отдых одновременно». Я могу устроиться аниматором, работать с иностранцами.

— Ты что, с ума сошла?

— Настя! Ну почему сошла? Работа по контракту. Английский язык я знаю. Контракт три раза перечитаю, перед тем как подписывать, и — здравствуй море и солнце!

С этого все и началось. Но поскольку это не моя история, самое время познакомиться с главной героиней.

Основания горбатых гор покрылись серебристой дымкой. Так на закате и не отличишь, с какой стороны находится море. Кажется, что ты на пустынном острове, а вокруг тебя вода, но это всего лишь мираж, закат обманывает зрение. За окном едущего автобуса быстро темнеет, на смену пустыне приходит вид населенного пункта. В сумерках возникают чуть освещенные силуэты двухэтажных домов. Появляются деревья, верхушки которых волнуются под дуновением ветра.

Кто-то открыл в автобусе окно, и ветер дует девушке в лицо, по неприкрытым участкам тела пробегают мурашки. Легкой кофточки недостаточно, чтобы согреться, но она не будет заговаривать с незнакомыми мужчинами и просить их закрыть окно. Тут недолго осталось до конечной остановки, можно и потерпеть. На очередном асфальтовом холмике автобус подпрыгнул и подбросил девушку вверх — в конце автобуса дорожные ухабы наиболее ощутимы. Локти больно ударили в живот, сумка подскочила, представив любопытным взглядам соседей-мужчин колени. Девушка вернула сумку на прежнее место, мужчины отвернулись. Кто-то в автобусе закашлял, кто-то закурил, скорее всего, это тот, который открыл окно.

Девушка поежилась и нечаянно задела соседа, он воспринял ее действие по-своему и придвинулся ближе. Отодвигаться было некуда, но она прижалась к холодному окну, стараясь создать пространство между собой и соседом. Она не хотела привлекать внимание, но боковым зрением видела чужие выжидающие взгляды. Она вгляделась в вечернее небо, уже достаточно посиневшее. Фонари стали встречаться чаще, косматые деревья тоже, и на смену двухэтажным домам пришли многоэтажные строения, потом белое здание больницы, затем жилые корпуса. «Было бы здорово жить в одной из здешних квартир — район зеленый, новый, — подумала девушка. — Домики чистенькие, ухоженные».

Аккуратные каскады домов закончились. На повороте показались незаконченные постройки, блочные скелеты домов, бетонные плиты. Там, за следующим поворотом, находился ее любимый круглый дом с бассейном, маленькими настенными лампадками, ухоженным садиком из пальм и розовых кустов. Это — дом ее мечты. Когда она, окрыленная надеждой и верой в будущее, только приехала в городок и увидела этот дом, то сразу влюбилась в него. Она решила, что обязательно будет жить в этом славном домике с окошками в сад. Она думала, что все будет именно так, но получилось по-другому. Домик остался лишь в ее мечтах.

Автобус проехал пятачок, повернул на большой скорости налево и помчался вверх по дороге. Опять сухая каменная пустыня между бетонными блоками рождающихся домов. Дорога выровнялась и равномерно осветилась высокими фонарями вдоль дороги, автобус промчался между магазинами и гостиницами, парфюмерными лавками, банками. Дорога сузилась, и автобус опять подпрыгнул, въезжая в темный проулок.

Кто-то снова закурил, кто-то закашлял, автобус остановился, вышли двое. Когда он продолжил движение, сосед как бы нечаянно коснулся рукой ее коленки. Девушка дернулась и пнула туфлей ботинок мужчины. Сосед сделал вид, что ничего не произошло, и продолжил рассматривать седой затылок сидящего впереди. Автобус выехал на большую дорогу, окруженную полицейскими машинами, и промчался, не снижая скорости. Водитель выругался — какой-то таксист подрезал его. Немного проехав вперед, он резко остановился посреди дороги, назло едущему позади такси.

Наконец-то! Все вышли. Девушка сразу свернула в противоположную от соседа сторону, перебежала дорогу, не обращая внимания на поток машин.

Вечер был теплый, как и тогда, когда в коптской семье появилась на свет девочка, которую назвали Марием. Даже в момент рождения она не кричала, а терпеливо ждала встречи с загадочным внешним миром, который видела любимая мамочка, лелея ее в своей утробе. Когда девочка подросла, родители поняли, что она не особо разговорчива, но всегда дружелюбна и готова помочь. Она не была шумным ребенком, и мама никогда не кричала на нее. Девочка росла умненькой, послушной, покладистой и воспринимала слова родителей как закон. Только каштановые кудряшки непослушно сбивались под маминой расческой и возвращались в пружинистое состояние.

Мама всегда была Марием лучшей подругой, и она не особо нуждалась в компании ровесниц. В семье она была любимицей, помощницей, папиной прелестью, маминой гордостью. Родители ни разу не перепроверили ее домашние задания, она не беспокоила их капризами, понимая, что родители заняты, они зарабатывают деньги — это их основная обязанность. Однако Марием с нетерпением ждала момента, когда вырастет, и перед ней откроются все горизонты жизни. Ждала, когда она станет такой же красивой, как мама, и пойдет, как и мама, работать. У нее будет семья и такой же муж, как папа.

Время шло, девочка росла, со временем превратившись в миловидную девушку с большими карими глазами. От мамы ей достались аккуратный ротик и тонкий греческий нос, от отца — широкие скулы, подчеркивающие решительный характер, и темно-каштановые жесткие волосы. В девушке присутствовала какая-то болезненность и трогательная нежность, так сладко побуждающая любого мужчину, который встретился на пути, защитить ее и почувствовать себя рыцарем в сверкающих доспехах. Подруги завидовали ей, молодые люди засматривались. Кое-кто решался посвататься, кто-то даже не решался подойти. Время шло, подходило время замужества, но ей никто не нравился, никто не интересовал ее настолько, чтобы соединить с ним свою судьбу на всю жизнь.

«Помни, родная, брак — это навсегда. Сделав правильный выбор, ты будешь счастлива и, будучи хорошей и послушной женой, обретешь покой на небесах», — так говорила мама.

Но девочка не видела этого единственного. А время шло. Может, она и дождалась бы своего суженого, но жизнь решила по-другому. Марием закончила три курса университета, когда ее отец тяжело заболел. Он перестал ходить на работу и слег, дом остался без основного кормильца. Мама не могла содержать Марием и двух ее братьев. Она старалась изо всех сил, работала в две смены, но заработки были недостаточны, чтобы покупать лекарства для отца, платить за университет дочери и старшего сына, воспитывать младшего. А когда отец умер, мама, не в состоянии оправиться от горя, несколько месяцев не выходила из комнаты.

Наилучшим выходом для всех было замужество Марием, побыстрее и по расчету. Рассмотрев кандидатуры всех мужчин, предлагавших ранее ей руку и сердце, она поняла, что особо ее никто и не ждал. Вот только ее кузен Антониус продолжал искать себе жену. Родители Антониуса обещали помочь матери (все-таки родня) и купить молодым маленькую квартирку для начала новой семейной жизни.

Тетка забрала больную мать и братьев к себе в огромный дом, квартиру сдали, чтобы оплачивать учебу братьев.

Сыграли свадьбу, и новая семья переехала в курортный город.

Вернемся ко мне. Я мечтала изменить свою жизнь и, приехав в чужую страну, сделала это. Как я и хотела, я оказалась в отеле с туристами. Там я жила, работала, проводила все свое время. С местными общаться опасалась. Хотя арабских сотрудников было много, я избегала их, вспоминая рассказы подруги Насти. Я слышала от других аниматоров много похожих историй.

Местные часто обманывали туристок. Одни просили денег, говоря любовницам, что срочно нужна операция или лекарства для родителей. Другие просили подруг-туристок привозить дорогие подарки. Эти подарки продавались, а деньги, что очень трогательно, отправлялись родителям или женам как заработанные.

Может, так и было, и связи с туристами — это их основная работа? Ведь на курортах полно скучающих дам, желающих развлечься с экзотическим партнером и не стесненных в средствах. Я не могла понять, кто эти люди. Почему они так нечестны по отношению к нашим женщинам? Я думала, что они все одинаковые, что такова их культура. И просто избегала их.

Все остальное меня устраивало. Первое время. На территории отеля. По-своему я даже была счастлива: я мечтала об этом солнце, море, горячем песке. Конечно, через некоторое время я увидела и обратную сторону медали, про которую мне никто не говорил: солнце порой было жгучим и адским, работа — тяжелой, по восемнадцать часов в день на сорокаградусной жаре. Но переломной была первая неделя. Потом кто-то как будто повернул ключик, перенес меня из одного мира в другой и в конце изменил мою жизнь на сто восемьдесят градусов — дал мне новый опыт, новые ощущения, открыл новые горизонты, ранее недоступные моему пониманию.