Читаем Хроники орка онлайн бесплатно

Теплое место.

Староста сидел возле самой печки. Это — не простая печка! Она сложена из особенного кирпича. Единственная в деревне! Ее сделал мастер, специально приехавший из города. Гордость старосты, как и весь его дом, самый большой в деревне. Самый просторный, с самым высоким потолком. Почти, с самым высоким. Самым высоким среди всех домов, за исключением дома великана.

Остальные дома в деревне — куда меньше. Обычные хижины, сложенные из грубо обтесанных бревен, врытые глубоко в землю и прикрытые соломенной крышей. Маленькие и тесные. С земляными полами. Они топились «по-черному». Все. А вот у старосты была настоящая печь! Но в остальном, если не считать размеров, его жилище ничем не отличается от домов односельчан.

И вот староста сидит возле своей любимой печи. Сидит здесь, в самом теплом месте на правах хозяина. И хотя уже почти наступила весна, ночью еще примораживает. Староста не один. Рядом с ним сидят главы семейств деревни. Они собрались здесь, чтобы обсудить вопрос о том, что делать с их сельским великаном по имени Толл. Он уже порядком всем надоел. И вообще давно был для старосты чем-то вроде камня в башмаке. Однако вслух он, конечно же, этого не говорил. Тем более великану в глаза. Великан, вопреки тому, что о нем говорили односельчане, был существом добродушным. Это староста понимал отчетливо, несмотря на мнение остальных членов импровизированного совета. Но понимал он и то, что вопрос Толла надо решать.

— Вы помните, он разорвал чрево своей матери, когда появился на свет? — бурчал представитель семейства Мамблингов.

— А в прошлом году он покалечил моего внука! — возмущался старик Рохнек.

Староста отлично понимал, что Толл не разрывал ничьего чрева. Да, его мать не перенесла родов. Но такое часто бывает. И Толл был крупным младенцем, но отнюдь не громадным. Кстати она была обыкновенной женщиной. Правда, из старого, угаснувшего семейства. По преданию, предки Толла в незапамятные времена спустились с гор, у подножия которых лежала деревня. Но это были только легенды. В горах уже давно никто не встречал великанов. А жизнь сложилась так, что все родственники Толла умерли, и великан остался совсем один. Круглый сирота.

И не калечил он младшего Рохнека. Тот слыл деревенским задирой. И после очередного (какого уже по счету?!) издевательства над добродушным Толлом, великан просто толкнул мальчишку в грудь. Ну, не рассчитал немного силы. Великан же… У забияки оказались сломанными несколько ребер. Но это же не увечье. Другое дело, если бы великан оторвал ему руку. Он бы мог.

Осторожный стук в дверь прервал размышления Старосты.

— Входи, Толл, — позвал он.

Староста знал, что произойдет в следующую секунду.

Раздался грохот, и весь дом сотрясся от удара головы великана о деревянную перекладину над дверным проемом. Толл всегда пригибался и старался осторожно проходить в двери, но с завидным постоянством бился головой о низкие притолоки. Староста ждал этого. А между тем, двери были под стать дому. Широкие и высокие — не чета узким норам, ведущим в другие избы.

С огромным трудом, пыхтя и, повернувшись боком, согнувшийся великан протиснулся внутрь. Староста предложил ему сесть, и Толл опустился прямо на пол посреди комнаты. Места сразу стало очень мало.

— Здравствуй, Толл! — ласково поздоровался Староста.

— Здравствуйте, Староста! — ответил великан. — Здравствуйте, господа!

Поздоровался он с другими присутствующими. Кто-то пробурчал что-то невнятное, а кто-то вообще промолчал.

Тут нужно сделать небольшое описание самого Толла. Житель какой-нибудь другой деревни, при слове «великан», сразу рисовал в своем воображение нечто огромное. Высотой не меньше, чем главная башня замка барона. Но Толл был вовсе не так высок. Росту примерно футов восемь, девять. Но это при том, что средний рост мужчин в его деревне едва достигал пяти футов. У Толла были длинные, невероятно сильные руки с огромными ладонями и длинными пальцами, широкие плечи и большая копна густых спутавшихся волос.

Староста еще помнил те времена, когда юноша Толл ходил прямо, с высоко поднятой головой. Тогда он казался еще выше. Он ходил и все время улыбался. Улыбался всему: жизни, миру, людям. Но со временем Толл стал хромать, ходить становилось все тяжелее. Великан все больше сутулился. И теперь, хотя Толл все еще был молодым человеком, он ступал, опираясь на толстенную дубовую палицу. Иногда казалось, что великан едва передвигает ноги. Теперь его лицо почти всегда было печальным, но Староста знал, что опасная сила все еще живет в его руках.

— Как твои дела, Толл? — вежливо спросил он у великана.

— Хорошо, — вздохнул великан и опустил глаза в пол.

— А у меня плохо, — в тон ему ответил Староста.

Великан удивленно посмотрел на собеседника.

— Да, да, — подтвердил Староста. — Понимаешь, ведь я — староста. Я должен заботиться о том, чтобы всем жителям деревни жилось хорошо и спокойно. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Толл.

— И вот сегодня ко мне пришли некоторые уважаемые люди: Буллы, — продолжил Староста. — И сказали, что ты убил их быка.

— Не просто быка! — воскликнул один из присутствующих, мужчина с широким лбом и узко посаженными глазами. — Он убил нашего главного быка-осеменителя. Ударил его кулаком прямо в лоб.

— Но он хотел затоптать ребенка! — воскликнул Толл. — Вашего ребенка, Буллы!

— Великое дело! — хмыкнул человек. — Бабы еще нарожают. А где я такого быка теперь сыщу?

— Вот, видишь, — прервал диалог Староста. — Выходит, Толл, твоя помощь была не нужна. А получилось так, что ты даже навредил. Навредил Буллам, навредил всему поселку. Ведь мы — одна большая семья. И то, что плохо одной семье, плохо всем.

Великан опять уставился в пол.

— Но есть один способ, каким ты мог бы искупить свою вину и оказаться полезным. Заодно ты найдешь применение своим способностям. Это задание по плечу только великану!

— Какое задание? — удивился Толл.

— Я хочу попросить тебя сделать кое-что для всех нас, для всей деревни, — продолжил Староста. — Ты же знаешь, что по весне мы водим отары овец на горные пастбища.

— Да, конечно.

— Так вот, нам нужно найти новое большое пастбище. Пастбище, где будет много сочной травы. А это не так-то просто. Но есть одно такое место. И ты должен найти туда дорогу.

— А она потерялась, эта дорога?

— В какой-то степени, — ответил Староста. — Говорят, что много лет назад великаны завалили тропу огромными валунами. Поэтому люди давно не водят туда свои отары. Я бы хотел, чтобы ты пошел туда, в эту долину и расчистил путь.

— Но…

— Понимаю, что это может быть опасно. Но кому, как не тебе поручить это дело? К тому же может так получиться, что среди великанов ты найдешь добрых друзей. А заодно договоришься о пастбище для наших овец.

— И раз ты согласен, — Староста не стал ожидать ответа великана. — Я хочу дать тебе вот эту древнюю карту.

С этими словами он достал из-за пазухи деревянный цилиндр, открыл его и показал Толлу кусок тонкой кожи, на котором были какие-то письмена и рисунки.

«Может быть и прав Староста, — размышлял Толл, шагая по дороге в сторону замка барона и расположенного рядом с ним поселка. — Может быть среди великанов я могу найти тех, с кем мне будет легче жить? Надоело чувствовать себя не таким, как все, изгоем. Сносить насмешки и видеть в других глазах страх и опасение».

Так он думал, пока шел. Судя по карте, данной ему Старостой, ему предстояло миновать этот самый замок. Хотя это было понятно и без карты. В случае его деревни, все дороги в большой мир вели через поселок возле него. Да и земля, на которой стояла сама деревня, принадлежала этому же барону.

Тут надо немного рассказать о людях, которые жили в замке. Толл слышал много историй об этом роде. Он слышал, что замок баронов Рингов окружен глубоким рвом. А во рву, по слухам, живет огромный змей. Змей этот является символом Рингов. Он изображен на их гербе, в виде змеи скрутившейся в кольцо и кусающей саму себя за хвост. Так же говорили, что змей помогает защищать замок от нападений врагов. И что длины он огромной. А раз в неделю люди из замка бьют в специальный гонг, расположенный на стене, и чудовище появляется на поверхности. Тогда ему скармливают целую корову. А ежели этого не сделать, то змей сам съест кого захочет. Может и человека.

А еще говорили, что чешуя его прочна, будто самая лучшая кольчуга. И что иногда он выползает погреться к человеческому жилью. Обвивается вокруг целого дома и может сравнять его с землей. В общем, простым людям вроде как пользы никакой, но бароны дорожат им. Он что-то вроде их демона-стража. Или наоборот — они его слуги, а змей позволяет им жить. Чтобы они его кормили. Не совсем ясно. Сами же бароны считают, что у них со змеем связь… магическая, астральная.

Вот так Толл шел, опираясь на свою дубину, думал о змее, баронах, насмешках и страхе. И, надо же, что именно это он увидел во взгляде молоденькой крестьянки, первой встретившейся ему на околице поселка. Страх! Она вскрикнула, ее глаза широко раскрылись, челюсть отвисла, она выронила какую-то корзину и бросилась бежать.

— Стой! — попробовал остановить ее Толл. — Я не причиню тебе вреда! Я ваш сосед. У меня и грамота есть от моего старосты.

Да, Староста действительно справил Толллу грамотку, чтобы воины барона ненароком не приняли Толла за какого-нибудь людоеда и не проткнули его копьями. Но девушка не остановилась.

Теперь все происходило так, как больше всего боялся великан: люди пугались, хлопали ставни, лаяли собаки. И только мальчишки бежали за ним, кидали камнями и комками глины, дразнили. Но при повороте огромной головы в их сторону, тут же исчезали за ближайшим тыном.

Все это продолжалось ровно до тех пор, пока Толл не оказался на рыночной площади. По правде говоря, он ожидал, что здесь будет еще хуже. Кроме того, он начинал морально готовиться к выяснению отношений с баронской стражей, которая, надо полагать, не заставит себя ждать в таком месте.

Но все произошло с точностью наоборот. Да, на площади действительно была толпа. Однако к своему удивлению и радости, великан обнаружил, что в его сторону никто не смотрит. Все стояли к нему спиной, а лица людей были обращены куда-то в центр их сборища.

Толл подошел ближе и огляделся. С высоты своего роста, а он, выходит, был почти в два раза выше большинства присутствующих, картина стала ему абсолютно ясна. Посередине площади, в центре небольшого импровизированного круга горбатый карлик с неимоверно длинным носом показывал какие-то фокусы. Люди неотрывно глазели на него, время от времени оглашая воздух радостными воплями. Видимо этот карлик был частью труппы бродячих циркачей, чьи раскрашенные в яркие цвета повозки и крытые фургончики стояли невдалеке на краю площади. Похоже, карлик давал самостоятельное спонтанное представление. Так как остальные его коллеги сидели на своих местах и равнодушно наблюдали за происходящим. Никакой сцены и другого антуража видно не было. А из всего обоза внимание самого Толла привлек только один фургон. Это была клетка на колесах, накрытая толстой парусиной, на которой была намалевана какая-то зубастая пасть. По всей видимости, в клетке содержали какого-то страшного зверя.

Тем не менее, в складках ткани образовалась узкая щель. И Толлу показалось, что он видит, как в этой тьме блестит чей-то недобрый глаз.

Зверь в клетке.

Перед тем, как караван повозок бродячего цирка въехал в поселок возле замка баронов Рингов, Сэм, как обычно в таких случаях, залез в свою клетку. Делал он это абсолютно добровольно. Правда, заключение это было номинальным. Никто не принуждал его, никто не выкручивал рук. Да, собственно никто бы и не смог этого сделать. По-крайней мере, среди участников труппы.

В клетку Сэм брал с собой черный, как ночь, ятаган, по имени Коготь Балрога, доставшийся ему в наследство от отца. Дверь в клетку никто не закрывал. А чтобы сей факт оставался незамеченным широкой публике, ее накрывали огромным полотном с изображением чьей-то зубастой пасти. Дабы отпугнуть любопытствующих. Кроме того, Сэм — не медведь, и всегда мог бы открыть нехитрую защелку, просунув руки наружу. Но ему этого показалось мало, и на всякий случай он отогнул и ослабил несколько прутьев, чтобы в любой момент, воспользовавшись своей нечеловеческой силой, суметь оказаться на свободе, даже если хитрые люди найдут способ надежно закрыть двери его добровольной тюрьмы.

— Это еще зачем? — удивился Сэм, когда Хромой Сид первый раз предложил ему забраться в клетку.

— Понимаешь, — ответил тот. — Сейчас мы въедем в поселок. А народ тут дикий, необразованный. Не чета городским. Глядишь, испугаются тебя. Еще набросятся, растерзают. Да и всех нас заодно. Народ тут орков жуть как страшится.

Вот так Сэм и согласился посидеть в клетке, от греха подальше, пока они минуют деревни. А на большие города у них с Сидом был отдельный договор.

Но сначала о том, как вообще получилось, что настоящий орк оказался в числе циркачей.

Сэма можно назвать бродячим орком. Ну, или странствующим. Это кому как по душе. После того, как погибли его приемные родители, которые, кстати, были людьми, он был вынужден скитаться по человеческим землям. А делать это орку было совсем небезопасно. Сэм, как мог, пытался избегать хоженых троп. А если и приходилось выходить на дорогу, то старался делать это ночью. Тем не менее, случайные встречи были неизбежны. Орк пытался скрыть свою внешность. Он ходил, укрывшись с головой огромным плащом. Но разве скроешь высокую стать и бледно-зеленую кожу, которая выдает орка северных кровей?

Вот так случайно Сэм и встретил Сида. Орк, конечно, заранее услышал приближение повозок и благополучно скрылся в придорожных кустах, чтобы пропустить их, и только затем вернуться на дорогу. Но когда Сэм вновь очутился на тракте, он тут же нос к носу столкнулся с невысоким плотным человеком, сидящем на муле.

Человек этот немного отстал от основной колонны. И вот теперь они стояли и смотрели друг на друга: человек, орк и мул. Причем человек не подавал признаков страха. Нет, может он и боялся (не всяко, вот так запросто встретишь огромного орка на дороге), но виду не показывал. А ведь Сэм мог зарубить его в любой момент. Признаться, он так и хотел сделать. Но что-то его останавливало. То ли данное людьми воспитание, то ли осознание того, что человека хватятся и могут выйти на след орка. Сей факт склонял к ведению переговоров.

— Приветствую тебя, путник, — нарушил молчание человек. — Тебя как зовут?

— Меня зовут Сэм, — ответил орк.

— А меня — Сид. Хромой Сид, — так все зовут меня, — ответил человек. — Сэм — не слишком подходящее имя для орка. Скорее оно отождествляется с кем-то толстым и суетливым.

— А Хромой Сид — подходящее имя для лошади, — оскалился орк.

Человек расхохотался.

— Что ты забыл здесь, орк?

— Я ищу своих, — ответил Сэм.