Читаем Как поплывет ковчег мой.. онлайн бесплатно
Как поплывет ковчег мой..
Я никогда не писал книг. Та, что лежит сейчас перед вами – лишь попытка разговора, в первую очередь – с самим собой. Случилось так, что однажды мне было очень трудно. Я и до этого не раз сталкивался с коварством друзей, безденежьем и неустроенностью жизни, однако в тот раз все как-то отчетливо и трагично сошлось в одной точке, я был в тупике, потерял огромные деньги, у меня не было крыши над головой, и все, абсолютно все от меня отвернулись. Дело происходило в чужой стране. Почти месяц я ночевал в машине, на парковке у пляжа. Каждый вечер я сидел на остывающем песке, глядел на закат и, клянусь, чувствовал себя как на необитаемом острове. И чтобы выжить на этом острове, мне нужно было разобраться с собой. Я раскладывал все по полкам в своей голове, говорил с богом и вспоминал все правильные книги, которые когда-то прочел. Затем на последние деньги я снял комнату, купил десять пачек бумаги, упаковку шариковых ручек и сел писать. Я хотел понять, где и когда я свернул не в ту сторону, продвигаясь по чудовищному лабиринту, в который превратилась моя жизнь, и почему, в конце концов, я оказался там, где оказался. И еще одна цель была у меня: я хотел оставить что-то своим двум сыновьям. Не наставление, нет, скорее – притчу. Ведь что такое наша жизнь? Притча, подобная тем, что хранятся в священных книгах. В них нет правых и виноватых, есть лишь поступки, которые определяют все. И я решил рассматривать свою жизнь именно так, никого, не обвиняя и не оправдывая, наоборот – оставляя каждому свой путь.
РоманыОт автора
Я никогда не писал книг. Та, что лежит сейчас перед вами – лишь попытка разговора, в первую очередь – с самим собой.
Случилось так, что однажды мне было очень трудно. Я и до этого не раз сталкивался с коварством друзей, безденежьем и неустроенностью жизни, однако в тот раз все как-то отчетливо и трагично сошлось в одной точке, я был в тупике, потерял огромные деньги, у меня не было крыши над головой, и все, абсолютно все от меня отвернулись.
Дело происходило в чужой стране. Почти месяц я ночевал в машине, на парковке у пляжа. Каждый вечер я сидел на остывающем песке, глядел на закат и, клянусь, чувствовал себя как на необитаемом острове. И чтобы выжить на этом острове, мне нужно было разобраться с собой. Я раскладывал все по полкам в своей голове, говорил с богом и вспоминал все правильные книги, которые когда-то прочел. Затем на последние деньги я снял комнату, купил десять пачек бумаги, упаковку шариковых ручек и сел писать. Я хотел понять, где и когда я свернул не в ту сторону, продвигаясь по чудовищному лабиринту, в который превратилась моя жизнь, и почему, в конце концов, я оказался там, где оказался.
И еще одна цель была у меня: я хотел оставить что-то своим двум сыновьям. Не наставление, нет, скорее – притчу. Ведь что такое наша жизнь? Притча, подобная тем, что хранятся в священных книгах. В них нет правых и виноватых, есть лишь поступки, которые определяют все. И я решил рассматривать свою жизнь именно так, никого, не обвиняя и не оправдывая, наоборот – оставляя каждому свой путь.
Люди, встречавшиеся мне, события, поднимавшие меня на победные вершины или повергавшие в бездны отчаяния и страха, были неслучайны. Все они учили меня чему-то и зачем-то определенно были нужны.
Я рос в религиозной семье, хотя в те времена, на которые пришлось мое детство, вера была не в чести. Сейчас же, с высоты прожитых лет, я понимаю, что понятия любви, дружбы, патриотизма, достоинства, столь обесцененные сегодня, а также представления о том, какими должны быть отношения между мужчиной и женщиной, между братьями и сестрами, между партнерами и друзьями, родителями и детьми – то есть, именно то, что составляет человеческую суть, человеческую целостность, закладывалось тогда в мою ветреную голову мягко, но бескомпромиссно. Передо мной постоянно был пример кого-нибудь из близких – отца, матери, старших братьев. Я мог наблюдать и делать выводы.
Я много чего перепробовал. Жил в разных странах, создавал с нуля бизнес, изучал по очереди историю, юриспруденцию, экономику, практическую психологию, общался с политиками и банкирами, терял, строил, снова терял, дважды женился и разводился, растил сыновей.
В моей жизни был большой спорт, творчество и музыка. Я ведь с детства постоянно чем-то занимался – то рисованием, то игрой на гитаре, то борьбой, то футболом, то боксом, однако самой моей большой любовью стали парусные гонки, куда я попал по случаю, и остался навсегда.
И все, через что мне пришлось пройти, как бы подтверждало правоту моей матери, сказавшей мне давно-давно, в один бесконечно далекий летний день: «Никогда не сдавайся, но рассчитывай только на себя». Я так и делал.
Вообще-то, перед вами не одна, а целых три книги. Я условно разделил свою жизнь на три огромных части, первая из которых завершилась в день, когда мне исполнился двадцать один год. Назовем это совершеннолетием, ведь именно в этом возрасте мальчик превращается в мужчину. Все, что происходит с человеком до этого момента – это основа, фундамент, и он невероятно важен. Поначалу я торопился опубликовать именно эту часть – пусть и отдельной книгой, потому что мои сыновья сейчас проходят первый этап своего пути, и я должен рассказать им о многом. Однако, к счастью или несчастью, работа затянулась, и в результате я завершил всю трилогию целиком. Знаменательно, что случилось это не просто в канун великого праздника Песах, еврейской Пасхи, символизирующей освобождение из египетского рабства, но и в год, который, как я искренне полагаю, изменил ход истории человечества.
Мы переживали многие кризисы, но катастрофы, подобной той, что произошла в памятном 2020-м, в новейшей истории не было. Эпидемия, разразившаяся в одночасье и унесшая сотни тысяч жизней, ощущение апокалипсиса, шок… Каким шатким оказался наш благополучный мир, каким хрупким равновесие. Пришло время для переосмысления, для осознания себя, время для признания присутствия Творца. Кажется, для всех тогда стало очевидным, что, независимо от того, переживешь ли ты свой личный катарсис или нет, но, так или иначе, платить придется за все.
К сожалению, не всех героев этой истории мог бы я собрать за одним столом, даже если бы захотел. Некоторых уже нет в живых, и это навсегда останется болью в моем сердце. Но другие, те, кто, повзрослев и постарев, ушли каждый своей дорогой, и живут теперь в разных странах, далеко друг от друга, мои братья и сестры, и друзья – все, кто снова, пусть только на страницах книги, оказались вместе, пусть прочтут, и вспомнят, и ощутят силу нашего родства, нашего единства. И кто знает – может, однажды мы все встретимся вновь. Мне бы очень этого хотелось.
Книга первая
Что бы ни случилось – не останавливайся
Пролог
Хотелось бы сказать о многом. Но нет таких слов, которыми можно было бы передать переполняющие меня чувства. Ибо мысль есть истина, но мысль, высказанная вслух, есть ложь. Однако, усилия, потраченные на бесконечные взлеты и падения, в течение одной человеческой жизни не пропали даром, а лишь стерли границы доселе недоступных мне тайн. Было невдомек, что жажда жизни, предвкушение победы, тщеславие – по сути, всего лишь жалкие отголоски основ, заложенных родителями, еврейской общиной и абсолютной верой в Господа. Уроки, посланные Всевышним, проявлялись в лишениях, в издевках и гонениях, когда не одни только знакомые, но даже родные и друзья сторонились рухнувшего с Олимпа. Мне было дано достаточно времени, чтобы ответить на три вопроса: кто ты? где ты? как ты?.. Без пафоса и лишних слов начну с истока. Ведь ручеек обращается в бурную реку. Такая простая история…
Глава первая. Лучшее место на земле
Мало кто хранит свое первое сознательное воспоминание. Я – храню. Мне было года три, мы шли по дороге вместе с мамой и вдруг, споткнувшись, я потерял равновесие и полетел в темноту. Очнувшись, быстро ощупал пространство вокруг себя, осознал, что лежу на дне глубокой ямы, и отчаянно закричал: «Мама, где ты?». Ответа не было. Собрав все свои силы, я рванул наверх, выбрался из ловушки и увидел далеко перед собой удаляющийся силуэт матери. Она шла вперед, как ни в чем не бывало, и не обращала никакого внимания на мои крики о помощи. Но когда, все же догнав ее и, вцепившись в подол ее платья, я спросил, почему она не помогла мне, мама ответила: «Конечно, я видела, что ты упал, и переживала, не ушибся ли ты. Но еще я видела, как ты карабкаешься наверх, и решила не мешать тебе. В твоей жизни будет много препятствий, и преодолевать их ты будешь сам, как настоящий мужчина. Запомни это, сынок».
Слова были простые, но правильные. Даже своим тогдашним детским умом я как-то быстро осознал, что не помогла она мне в воспитательных целях – знала, что смогу выкарабкаться сам. Возможно, именно тогда я и приобрел ту первую уверенность в собственных силах, которая в будущем помогала мне не бояться жизненных трудностей, преодолевать препятствия и преграды.
Мама держала меня за руку, и мы шли, размышляя о том, что в любых обстоятельствах необходимо сохранять концентрацию и спокойствие, никогда не сдаваться, а просто искать выход. И так, за разговором, добрались, наконец, до дома, где в тот момент жили. Это был дом любимой маминой подруги. Отношения между ними, были чем-то большим, чем дружба в привычном понимании этого слова. Скорее, они были сестрами, и всю жизнь помогали друг другу. Так что, хоть у нас и были близкие родственники в этом городе, мы всегда останавливались именно здесь.
Здесь – это на родине моих предков, где родилась и прожила все свое детство и юность, пришедшиеся на непростые послереволюционные и военные годы, моя мать. И лично для меня это всегда было и остается одним из самых красивых мест на земле. Кабардино-Балкария, город Нальчик, столица и жемчужина Северного Кавказа России. Где солнце встает вместе с криками петухов, где ледяные вершины Приэльбрусья глядятся в водопады и озера, а бурные реки, берущие начало где-то в невообразимой снежной вышине, впадают в Терек. Сосны, тутовник, грецкие орехи, айва, черешня, и виноград, виноград – лозы сладкой изабеллы, свисающие с беседок в каждом дворе. Были еще деревья граната и особые, наполненные кавказским солнцем, яблоки. Земля, лежащая в окружении горных хребтов между Дагестаном, Осетией, Чечней, Черкессией, Грузией и Абхазией, чьей главной ценностью, несмотря на все природное великолепие, остаются, конечно же, люди – верующие, всегда учтивые, добрые и очень гостеприимные. Многие живут здесь, как и прежде, общинами, с верой в Господа, уважая природу и занимаясь различным ремеслом, земледелием и скотоводством.
Мы жили в еврейском квартале, который все называли «колонкой», хотя по-настоящему, это место называлось Еврейской слободой. Именно там осело в свое время множество сифарских евреев, перебравшихся сотни лет назад то ли из Испании, то ли с Ближнего Востока, то ли из Азербайджана. Многие из них были нашими близкими родственниками по маминой линии. Это потом, после войны, переехала она в Москву, выйдя замуж за моего отца, который, в свою очередь, перебрался в столицу из Дербента, в четырехлетнем возрасте, вместе с семьей.
Мы открываем калитку и заходим во двор, сопровождаемые лаем местного пса, с которым я частенько играл и даже несколько раз попытался оседлать, за что и получил пару болезненных укусов. Вслед за лаем, во дворе появляется тетя Полина, та самая мамина подруга, а затем – один из ее сыновей, Виталик. Виталик мне был как старший брат – впрочем, как и другие сыновья тети Полины, Илюша и Гриша. Они терпеливо нянчились со мной, брали с собой на базар и показывали разные тайные места, возили на озера, горные реки и каскадные водопады среди скал, рассказывали про местные обычаи и суровый менталитет горцев. Гриша приучал меня к спорту, показывая разные гимнастические пируэты, вроде так называемого «уголка» или стойки на руках – вероятно, во многом благодаря ему, занимался я потом акробатикой и борьбой.
Были у тети Полины и дочери. Одна из них, Берта, всегда баловала меня разными восточными сладостями, пельменями и пирожками. Ух, скажу я вам, такого вкуса не почувствуешь не в одном ресторане. Виталик же увлекался фотографией, так что мне не раз приходилось выступать в роли модели. У меня даже сохранилось несколько, еще черно-белых, снимков – как напоминание о далеком детстве: тот, к примеру, на котором я стою с сигаретой в зубах, а Виталик подносит мне горящую спичку. Чтобы понять драматизм этого кадра, надо учесть, на тот момент мне было от силы года три. Помню я до сих пор и аромат свежего виноградного сока, который Виталик делал вместе со своим отцом. Дядя Шавад, весьма требовательный к окружающим, был со мной неизменно вежлив и даже баловал слегка – угощал соком и приносил с базара черные семечки, привкус которых навсегда остался связанным для меня с далеким кабардино-балкарским детством.
– Белла (так звали мою маму), сестричка, вы уже здесь? – кричит тетя Полина. – Ну почему не позвонили? Кто-нибудь из ребят обязательно бы съездил за вами!
– Не страшно, Полюшка. Эта пешая прогулка пошла нам обоим на пользу, – отвечает мама и многозначительно смотрит в мою сторону.
Это была необыкновенно сплоченная горско еврейская семья, наделенная к тому же настоящей кавказской мудростью. Все мужчины – худые, подтянутые, очень жилистые, так как постоянно трудились. Женщины – скромные, воспитанные по старым обычаям, покрывали головы косынкой и всегда были заняты какой-то работой по дому. Они и меня приучали не болтаться без дела: я помогал им делать сок и домашнее красное вино, на кухне ощипывал куриц и лепил кавказские пельмени.
Я жил и родился в Москве, но часто приезжал вместе с матерью или отцом в эти, одаренные богом места. Ездили мы и в соседние города, Кисловодск и Минеральные воды. Иногда приходилось лететь на самолете, но чаще это были долгие путешествия на поезде. Проносились мимо луга, дома и безымянные полустанки, на которые глядел я с высоты своей неизменной верхней полки в плацкартном вагоне. А вареная курица, яйца, острый запах свежего огурца? А тихий звон подстаканников с выбитыми на них кремлевскими башнями и обогнувшей уже земной шар и теперь уносящейся в неведомый космос советской ракетой?
