Читаем Отражение стрекозы онлайн бесплатно

«Крики. Громкие. Кричала девушка, по крайней мере женщина. Было не противно, но и не приятно. Голос напоминал чириканье злобного воробья, не успевшего забрать лакомый кусочек хлеба у тупого, по мнению маленькой птички, голубя.

«Лучше бы не произносить это вслух, нет-нет и ещё раз нет».

Если подробнее на что именно походил крик, то вы бы не волновались, это не от ужаса: он не заставлял человека покрываться мурашками. Этот звук, явно выражавший возмущение, гнев и что-то ещё, что женщина уже не могла выразить словами. Только в безвыходном положение мы — люди — начинали поднимать голос. Глупцы! К сожалению, это не помогало, а, наоборот, ухудшало ситуацию, чаще всего не в сторону кричавшего и вышедшего из себя человека. И тут я начал вспоминать моменты из жизни, имевшие хоть какие-то точки соприкосновения с темой: «Конфликт. Его начало, развязка, конец, а также последствия». Как крестьянин на кваго[1], а они редко удосуживались допуска к сдаче, из-за плохой подготовки — а именно не с детства — в голове всплывало всё, но не по теме: то Госпожа Ча, бьющая своего дурака-мужа, успевшего по дороге домой успеть присесть у таверны и попить макколи[2], то соседский мальчишка, подглядывающий за моей работой, то… Вдруг тело охватили холод и влажность: меня окатили водой в прямом смысле. И это сделала девушка, логично. Хорошо, что на голове у меня находился кат[3], который хоть и немного, но защитил мои волосы в пучке и синюю накидку — все-таки белоснежные штаны пострадали сильнее — от, возможно, будущей затхлости на такой жаре.

[1] Кваго́(과거) — государственный экзамен для становления чиновником в эпоху Корё и Чосон

[2] Макколи(막걸리) — традиционное корейское рисовое вино

[3] Кат (갓) — мужская шляпа с широкими полями, как правило, черного цвета, и нередко изготовленная из конского волоса.

— Боженьки! — от внезапности произнесли мужчины, сидевшие поблизости с моим столом.

Им тоже досталось. А не надо было подслушивать, лучше бы вытерли свой собственный нос[4].

[4] Вытереть свой собственный нос (네 코나 닦아라) — займись своим делом.

Как бы мне хотелось, чтобы не я был виновником во всех бедах этой прекрасной дамы. Она стояла уже рядом с моим столом порядком двадцать минут с чем-то, мешав мне пить сладкий алкоголь и соблазнять очередную глупую и привлекательную дочь крестьянина. Меняю ваше мнение наперед, это было для дела: типаж наивных, у которых постоянно мысли витают над бобовым полем[5], да и еще верующих в судьбоносную встречу и звон колокольчиков, ёджа[6] — я не выношу. Правда это относилось не только девушкам, но и вообще ко всем таким людям. Проблема была в том, что как бы я не хотел, от этого разговора не сбежать. Да еще и это мокрота в моих одеяниях. Плохо, что это был не алкоголь.

[5] Мысли витают над бобовым полем (마음은콩 밭에 있다) — витать в облаках.

[6] Ёджа́(여자) — женщина.

— Вы меня вообще слушаете, господин Юн? — грозно и пыхтя бросила женщина.

Девушка, что сейчас выглядела как помидор от злобы, была Госпожа Тон. Она имела высокий, но не выходящий за рамки (все-таки в среднем женщины в нашей стране 160 см) рост, была обладательницей привлекательных — с пухлой губой сверху — губ, которые блестели сейчас от красный губной помады из новомодной восточной страны Дэи́ль, а также еще этот нос, чуть похожий на перевернутый и тощий батат. Но больше выделялись в моих глазах — грязь и пыль, покрывавшие темного вишневого оттенка ханбок, ккотшин[7] и прическу, похожую на гнездо сороки сверху из-за своих массивных кос. Именно так выглядела Госпожа Тон Мари́ — известная сплетница, мечта местных конюхов, главарь сплетен из конюшен[8]. А также кисэн[9]. Я, конечно, понимаю, что ей нравилось общаться с конями да со слугами, но посрамилась и искупалась бы перед господами.

[7] Ханбо́к(한복) и ккотщи́н (꽃신) — традиционные корейская одежда и женские туфли.

[8] Слухи конюшни (하마평) — в свободное время слуги находились в конюшне и обменивались всякими сплетнями и предположениями.

[9] Кисэ́н — девушка-артистка (от 16 до 30 лет), которая развлекала гостей пением, танцами, стихами и т. п. Что-то наподобие гейши. Не всегда они исполняли роль девушки на ночь, а только по принуждению или желанию.

«Фу, мерзко!»

По привычке не заметив, я цокнул. Госпожа Тон подловила моё цоканье и разозлилась сильнее, хотя по сути это я должен быть злым за то, что сейчас находился мокрый от воды, пролитой её:

— Что это Вы сейчас делаете, господин Ким? — сверкнув горящими черными глазами, она продолжила: — Вы уже и так на меня насмотрелись пару дней назад. Неужели Вам недостаточно?

Я промолчал. Слова, которые госпожа хотела слышать, никогда не выйдут из моего рта. Кисэн всё ждала ответа, хотя бы маленький звук от меня, но не дождалась и стала выбрасывать слова такие же острые, как её осунувшиеся скулы:

— Сволочь. Ах, ты изменщик, придурок…

Вся её речь стала просто фоном, поскольку самое главное, что выделялось это то, что «её что ли не кормили в эти последние дни, пока мы не виделись?». Также продолжавшееся ругань навела меня на мысль, что характер госпожи Тон очень непрост: разве можно было так выражаться кисэн, они же все-таки являлись цветками невинности и нежности. Наверно, кроме неё. Ей уже исполнилось 30 лет?

— Видимо Вы привыкли к распусканию ветра[10], поэтому такой негодяй! Даже вон нашли уже новую «простушку». — указала кисэн коротким и узким подбородком на милую крестьянку по мою правую руку.

[10] Распускать ветер (바람을 피우다) — флиртовать, быть неверным

Всё это время ёджа молчала: видимо боится, что с ней что-то будет, несмотря на то, что кисэн сами по себе не имели власти, в особенности без покровителей. Подумав, я решил, что пора заканчивать её чириканье, поскольку госпожа Тон мешала моему расследованию. Она не просто узнала после нашей встречи нужную ей информацию про меня, так еще и расспрашивала людей про то, чем я интересовался. Плохо. Очень плохо. Я мог бы узнать у нее что же она нового выведала о жертве, но ее странный вид говорил сам за себя: кисэн точно не ходила и спрашивала там, где надо. В её черных волосах кое-где проглядывали обгоревшие волосинки, в длинных ногтях немного виднелась грязь и ещё чуть виднеющийся красный оттенок — кровь, также была пыльна её обувь от того, что она невежественно бежала по улицам деревни, а также на ней — на ккотшин — находилась и грязь. Главный вопрос был, к кому она ходила и зачем (хотя, возможно, мотив ясен). Однако возникла проблема в том, что госпожа Тон дала понять — я не сдамся и до самого конца добью тебя, чтобы понять, почему. Все-таки не нужно было проводить с ней ночь (несмотря на то, что мы всего лишь пили и разговаривали), да и вообще привлекать ее внимание. Все-таки она замечталась и подумала, что после её ухода из кисэн (что скорее произойдёт накануне) я стану её покровителем. Решение было одно. Я встал, извинился перед крестьянкой, использовав мелкий, но важный поклон — знак скорой встречи — и подошел к злобному воробушку — госпоже Тон Мари.

— Что такое, господин Юн, одумались? Или не хотите выглядеть плохо перед молодой госпожой и другими господами? — снова тишина.

— Ох, извините меня, госпожа Дон! — специально сделав ошибку, улыбнулся я ей и продолжил: — Прошлая ночь была действительно хороша: звезды, выпивка, вкусные яства и наинтереснейшей разговор. Но хочу сказать, что мы ничего не делали прошлой ночью такого, — громко я подчеркнул для зевак, — так почему же Вы, достопочтенная госпожа, делаете вид, что я воспользовался Вами и даже не заплатил ни один хва.

Госпожа не могла опровергнуть меня, потому что это была правда. Второй же аргумент — я находился выше по статусу. Все-таки кисэн в нашей дорогой стране Михва́ имели шаткое положение. Во время встреч и близкого контакта они являлись богинями, королевами, феями, но в обычные часы, когда эти императрицы не были никому не нужны — становились мусором, рабами, что мешали женам янбанов[11] — блудников; чиновникам, которые не управляли собой ночью и выбалтывали все государственные секреты; да и простому люду, у которых просто болел живот[12] от их роскошной жизни.

[11] Янба́н(양반) — дворянин в древней Корее

[12] Живот болит (배가 아프다) — завидовать кому-то

— Я-я-я-я, — хотела кисэн ответит, но я её перебил.

— Да, Вы!

Я подошел ближе к ней. Между нами оставалось всего двадцать сантиметров, и для большей драматичности (хотя сильно не хотел) поднял руку к ее лицу и убрал ресничку с левой щеки, при этом сдул в ту же секунду.

— Ах, дорогая госпожа, Дон или Тон? Не помню точно, — снова произнес громко, чтобы люди точно слышали, наклонился к её левому уху и прошептал. — Время, что мы провели вместе было действительно отличным, ваши знания прекрасны как в искусстве, так и за его пределами, но лучше Вам так больше не делать. Вы же знаете, что бывает с теми, кто на чужих поминках решает, куда класть хурму, а куда — груши[13]?

[14] На чужих поминках решать, куда класть хурму, а куда — груши (남의 제사에 감 놓아라 배 놓으라 한다) — человек, который лезет не в свои дела

Подарив ей милую угрозу как подарок наших воспоминаний, я пошел в сторону своего постоялого двора, свернув сначала налево, а потом в закоулок соломенных домов. Последнее, что видел — её лицо, наполненное слезами и макияж, который придется делать заново. Я был и так достаточно с ней мягок. Никто ее не просил ходит к мудан[14] и делать ритуал на привязывание или что-там похожее. Эх, бедная вкусная курочка, не туда тебя занесло.

[15] Муда́н(무당) — шаманка

— Вы уже всё, детектив Ким? — неожиданно из стены появился мой помощник Муё́н.

Перед ответом я проверил свои карманы в ханбоке и не нашел нужный вещи:

— У тебя есть мой очиститель?

Парень сразу на это отреагировал, достал маленький красный мешочек из кармана ханбока, развязал цвета золота нитку и вытащил оттуда его — мой очиститель. Это был обычный сосуд из тыквы-горлянки, напоминающий форму груши с прямым горлышком. Чтобы никто не спутал его содержимое с обычным макколи или водой, в коим никогда там не будет, на ней изображался рисунок: красивая, имеющая пушистые лапки и тело, обладающая в частности желтыми глазами, а также кисточками на треугольных ушах большая киса, а в общем — рысь. Знак моего клана Ким. Муён протянул мне сосуд, заранее — как хорошо знающий меня человек — его открыл, я же в свою очередь поспешно его забрал и промыл руки от близкого контакта с чужой ресницей и телом. Завершив очистку, поняв, что больше меня не мучает одна из проблем (другая проблема — чуть мокрая одежда сверху), стало легче. Отдав помощнику свой запасной очиститель, наконец-то ответил на его вопрос о деле:

— К сожалению, не успел: госпожа Тон заметила меня или ей может кто-то рассказал, что меня видели и пришла поболтать о природе, при этом вооружившись вещью, добытой у мудан на любовь.

Хмыкнув на последние слова, Муён продолжил расспрашивать:

— Правда? Вот если бы это был я, то лучше вооружился мечом и пошел Вас чикать, господин.

Меня это и не удивило, потому что он все-таки молодой и только недавно узнал, как это быть взрослым, познав вкус алкоголя. В какой-то степени мои способы узнавания информации и правда считались отвратительными, даже для меня, но зато являлись эффективными, а мне это было важнее и выгоднее.

— Хо-хо, малыш, ты и меч? Знаешь, нечего смотреть на дерево, если не можешь взобраться[15], — увидев в его глазах искры и скорую тираду, быстро перебил его. — Ладно-ладно, Му-ён-чик, — мило проговорил его имя. — Не обижайся, нам еще нужно поговорить с господином Нам. Сначала я думал, что выброшу этот вариант после разговора с Хвии́н, — это та крестьянка, — но из-за сложившихся обстоятельствам придется воспользоваться другим путем.

[15] Нечего смотреть на дерево, если не можешь взобраться (못 오를 나무 쳐다 보지도 마라) — не мечтай о том, что не по силам и средствам

Муён явно был не рад этому. За него говорило его тухлое лицо, я, конечно же, сразу понял в чем дело. Однако даже несмотря на то, какой господин Нам не был любителем молодых мальчиков, это было нужно для дела, иначе все дальше станет только хуже, по крайней мере какое-то такое чувство витало рядом со мной.

…

— А может не надо, господин Ким? — произнес со страхом Муён, глядя перед собой на деревянные ворота дома Господина Нама.

— Надо, — подтвердил я и подойдя к дверям, постучал.

Послышался шум, похоже выбирался слуга, который откроет ворота. Видимо гостей господина Нама никто здесь не ждал и не хотел видеть. Я предполагаю почему, но неужели их хозяин действительно такая мразь?

Похоже служебный отбор закончился, поскольку спустя пять минут ворота отворились и через маленькое пространство высунулась черная с сединой голова саноби[16] или крепостного крестьянина.

[16] Саноби́(사노비) — класс крепостных крестьян

— Вы, вы к кому господа? — со странным дрожанием голоса спросил слуга и продолжил. — К-к господину Наму?

«Он боится?»

— Да, аджощи[17], скажите ему, что прибыл великий ученый из города Намхэ́ — Юн Щиё́н, — как мы и договорились ранее Муён меня представил.

[17] Аджощи́(아저씨) — дядя, мужчина за 30 лет

Слуга уже хотел уходить, но помощник его остановил и добавил:

— И ещё, аджощи, если господин Нам не вспомнить моего дорогого хозяина, то напомните ему о чайной «Персик» напротив аптеки господина Су. Вы поняли? — лучше бы никто не видел бы эту коварную улыбку, которую Муён сейчас специально сделал. Большая с поднятыми уголками рта, да еще и с его длинным рот с пухлыми губами: вылитый тигр, пытающийся тебя обмануть и съесть.

— Я… я понял Вас, господин…

— Ой, не волнуйтесь, называйте меня просто старшим учеником ученого Юн — Ха́Ха, — не краснея, произнес Муён — любитель поиздеваться над людьми.

— Хорошо, — с усталостью согласился старик. — Тогда подождите немного, господин-ученый Юн и его старший ученик — господин ХаХа, я сообщу своему хозяину о вас, — и слуга ушел.

— О, тигр, он даже не сказал, что придет за нами, чтобы проводить к хозяину, — начал возмущаться парень.

— Не беспокойся, мой милый старший ученик ХаХа, — подчеркнув его новое прозвище и увидев его недовольную мину, продолжил, — все равно господин Нам пустит нас, потому что он явно заинтересовался в тебе, — я пошутил напоследок и тихо засмеялся.

— ГОСПОДИН, не шутите так, — вырвался из него гнев. — Да я Вам…

Не успел Муён закончить угрозу, как снова отворилась одна из дверей ворот, теперь уже полностью и вышел старик-слуга, который до этого с нами болтал.

— Господин-ученый Юн, господин-старший ученик ХаХа, мой господин пригласил вас в его покои, — произнес хриплым голосом мужчина.