Читаем Не было бы счастья... онлайн бесплатно
Не было бы счастья...
Едва ступив на мостовую, Марина услышала визг тормозов — прямо на нее мчалась огромная черная машина. Водитель был разъярен и... прекрасен. Судьба еще не раз сведет их, словно нарочно подталкивая друг к другу, прежде чем Марина поверит, что этот красивый, сильный, преуспевающий мужчина действительно любит ее по-настоящему.
Романы / Современные любовные романыИрина Дробкова
Не было бы счастья...
Аннотация
Ирина Дробкова
Не было бы счастья...
Началась эта история в самый обычный день, в конце июня, когда я с переполненной сумкой вышла из магазина на углу Красной и Лужской улиц и направилась к остановке автобуса № 12, идущего в сторону моего дома.
И вот я спускаюсь с высокой террасы, опоясывающей магазин, и начинаю переходить дорогу... Как всякий здравомыслящий человек, я должна была сделать то, чему учат нас с детства, то есть посмотреть по сторонам, но не сделала этого. Почему? Теперь можно только догадываться... То ли по привычке, понадеявшись на отсутствие транспорта — ни светофора, ни даже пешеходного перехода на этом перекрестке никогда и не было, — то ли просто о чем-то задумалась. О чем, теперь уже не вспомнить, поскольку в тот момент, когда справа от меня раздался визг тормозов, окативший душу страхом и холодом, все, что было в моей голове, конечно при условии, что оно там все-таки было, тут же вылетело из нее.
Я обернулась и... застыла на месте.
Ужас сковал мое тело, и я, с обреченностью приговоренного к смерти, взирала на стремительно приближающуюся ко мне машину, пока это блестящее черным лаком чудовище не остановилось в миллиметре от меня, словно это был мастерски исполненный каскадерский трюк. Из машины выскочил взбешенный и бледный как мел водитель, а я все стояла со странным чувством, будто наблюдаю за происходящим со стороны, как очевидец, а не основное действующее лицо.
Наконец до меня постепенно начали доходить слова из его гневного монолога, и способность мыслить вернулась ко мне так же внезапно, как и покинула. И вот тут, словно кто-то открыл шлюз, на мою бедную головушку обрушилась настоящая лавина мыслей, одна ужасней другой... В итоге, не выдержав такого натиска, сознание мое сочло за лучшее снова отключиться, на этот раз уже более основательно, и я грохнулась в обморок. Правда, в буквальном смысле «грохнуться» мне не довелось, но это я поняла поздней. А в первый момент, очнувшись и еще ничего не понимая, я почувствовала очень странное в такой ситуации, какое-то небывалое, невероятное спокойствие и умиротворение. Словно бы жизнь моя началась заново: ни тревог, ни забот, ни даже памяти о чем-то страшном или неприятном. Мало того, мне было очень уютно и даже комфортно.
Впрочем, в столь благостном состоянии я пребывала недолго: секунда-другая — и я снова вернулась к действительности, обнаружив себя на значительном удалении от земли в надежных и сильных мужских руках.
И тут я подумала: а почему бы не воспользоваться преимуществами, которые дает мне эта пикантная ситуация? Я оставалась жива и невредима, но существовала еще одна опасность — водитель автомобиля, под колеса которого я чуть было не попала.
Ан не тут-то было. Только я собралась подумать над тем, как избавиться от этого человека, и тут же была возвращена на землю, как в прямом, так и в переносном смысле.
— Нет, вы только посмотрите, она еще ухмыляется! — прорычал мужчина над самым моим ухом и резко опустил меня на ноги. — Вы что, издеваетесь надо мной? — процедил он сквозь зубы, переходя на еще более угрожающий тон.
От одного звука его голоса у меня мурашки поползли по спине. С опаской взглянув на него, я в полной мере оценила переполнявшие его злость и негодование, готовые взорвать его изнутри. Казалось, ему больше всего хотелось довершить то, что не удалось сделать его злополучной машине.
Сомнений в том, что в ближайшие минуты ничего хорошего меня не ожидает, у меня не было. И я, заранее смирившись с неизбежным, стояла напротив своего грозного обвинителя и молча слушала его отповедь, предпочитая сосредоточенно рассматривать трещину в асфальте, лишь бы не видеть его колющих и жалящих глаз, которые лишали меня последних крох самообладания.
Теперь, когда меня не держали его крепкие руки, уверенности во мне заметно поубавилось, я чувствовала, как предательская дрожь начинает сотрясать все мое тело. Но какое-то время я еще сопротивлялась, предпринимая отчаянные попытки сдержать свои выходящие из-под контроля нервы. Впрочем, ноги мои уже дрожали так, что я едва могла на них держаться, а слезы застилали глаза.
И вдруг мой обвинитель внезапно, на середине оборвав фразу, замолчал. Не понимая, что его остановило, и движимая больше страхом, чем любопытством, я заставила себя взглянуть на него. И то, что заметила в его глазах, окончательно подорвало мою выдержку. Но последней каплей стали его слова, прозвучавшие уже совсем неожиданно — слишком мягко в сравнении с тем, что я слышала от него еще пару секунд назад.
— Как вы? С вами все в порядке? — спросил он, и на лице его отразилось что-то среднее между состраданием и растерянностью.
И ответьте мне после этого, где же тут логика, где тут последовательность? «Вот как раз сейчас все и будет не в порядке», — в панике успела подумать я, и слезы, с таким трудом удерживаемые, сплошным потоком хлынули из моих глаз.
— О, только не это! — услышала я его стон. «Лишь бы он не стал меня утешать, — взмолилась я про себя, — иначе этот поток превратится в неиссякаемый источник».
Утешать меня он не стал. Немного помедлив, подхватил мою сумку и, легко подтолкнув к машине, сказал:
— Садитесь, вам следует успокоиться, а мне давно пора убрать машину, думаю, на сегодня и одной аварии достаточно, — Голос звучал слегка раздраженно, но злости в нем уже не чувствовалось, и это вселило в меня надежду.
Я попыталась было возразить, но, подняв свои зареванные глаза, поняла, что это бесполезно.
С трудом забравшись в машину, я плюхнулась на сиденье и отвернулась к окну. Вскоре я услышала, как хлопнула дверь со стороны водителя, и машина плавно тронулась с места. Слезы мои высохли, и на смену им пришло тяжкое чувство вины не только и не столько перед водителем, сколько перед дочерью, которая могла бы осиротеть из-за моей преступной неосторожности.
Объяснение можно найти любым поступкам, но оправдать далеко не все. И в данной ситуации суровее всех судить себя могла только я сама. Тот период в моей жизни и в самом деле был не из самых легких — мне срочно требовалась работа, поскольку денег почти не оставалось, а ее-то я как раз никак и не могла найти. Голова моя днем и ночью была занята решением этой проблемы, но в непрерывных поисках прошло уже три месяца, а результат по-прежнему оставался нулевым. Хотя стоило мне обратиться к маме — и этой проблемы не существовало бы вовсе, но я упорно не хотела этого делать, упрямо желая доказать всем и в первую очередь самой себе, что раз я осмелилась родить ребенка, то в состоянии достойно его содержать.
Я так глубоко погрузилась в свои невеселые мысли, что не сразу услышала, как ко мне обращаются. И посмотрела на водителя, пытаясь понять, сказал ли он что-то или мне показалось...
— Вы... вы что-то сказали? — после некоторых колебаний все же решилась спросить я.
— Да, сказал, — спокойно ответил он, чуть повернув голову в мою сторону. — Успокоились?
Я что-то пробормотала в ответ, и опять воцарилось напряженное молчание, нарушаемое только шумом мотора.
— Вы что же, всегда так дорогу переходите? — последовал новый вопрос.
— Как? Что вы имеете в виду? — выдавила я, пытаясь уловить его мысль.
— Вот так, как сейчас... не глядя, — пояснил он. — Одного не могу понять, как вам удалось дожить до сего дня? Вы везучая?
Я внимательней на него посмотрела. Странно, но в его голосе не слышалось ни раздражения, ни иронии, скорее удивление или недоумение, будто он просто размышлял вслух. При этом он смотрел на меня как на ребенка, которого, пожалуй, и ругать-то не стоит: слишком мал и глуп еще... Это очень меня смутило.
— Нет, я не знаю, почему так получилось... Обычно я бываю очень осторожна, — пробормотала я.
— Правда? — Брови его слегка приподнялись. — Хотелось бы надеяться, — обронил он и перевел взгляд на дорогу.
Без всякого сомнения, он мне не поверил. И, между прочим, был прав, потому что переходить дорогу я действительно не умела. Паникерша по природе, никогда и ни в чем не уверенная, я, завидев машину, ждала, пока она не исчезнет, и только тогда решалась перейти дорогу. Тем не менее его явно снисходительный тон и пренебрежительное отношение начинали действовать мне на нервы.
— Куда вы меня везете? — раздраженно начала я. — Со мной уже все в порядке... И я могла бы...
— Уж не думаете ли вы, что я решил вас похитить? — вкрадчиво поинтересовался водитель, не дав договорить. — Можете не волноваться, таких планов на ваш счет у меня не имеется. — В голосе явственно сквозила издевка.
Я проглотила ответ и уже было решила, что это все, но он, немного помолчав, добавил:
— И вы напрасно пытаетесь меня обмануть, я вижу, что до «все в порядке» вам еще очень и очень далеко.
При этом он даже не взглянул на меня. Я быстро подняла глаза к зеркалу, но оно было развернуто не в мою сторону. Теперь я уже не только нервничала, но и начала злиться.
— Но сказать-то вы можете, — буркнула я себе под нос.
На этот раз он удостоил меня взглядом и спокойно, не замечая моей раздраженности, ответил:
— Скоро сами увидите, — и, выдержав короткую паузу, добавил: — Я, в самом деле, считаю, что вам надо бы успокоиться... — Фраза начата была почти серьезно, но завершилась опять насмешливо.
«Скажите пожалуйста, какая забота о ближнем», — с досадой подумала я, но тут он улыбнулся, и хотя все так же насмешливо, но все же больше по-доброму. И эта его улыбка перепутала мне все карты... Я замолчала.
«А чего, собственно говоря, я злюсь на него? — подумала я. — Что он мне сделал, кроме того, что не задавил?..» Но что-то по-прежнему продолжало меня раздражать и нервировать в нем. Что и почему определить я пока не могла. Может причина заключалась в том, что я невольно сравнивала нас и это сравнение было явно не в мою пользу. Всего несколько минут назад в его кровь выплеснулось адреналина ничуть не меньше, чем в мою, но сейчас он был совершенно спокоен. Да, он кричал и страшно ругался, но, чтобы взять себя в руки, ему потребовалось совсем немного времени. Между тем как я продолжала пребывать в том же взвинченном состоянии.
Я еще раз украдкой взглянула на него, и тут произошло неожиданное, как будто шоры упали с моих глаз, и я впервые по-настоящему увидела этого человека. Я вдруг поняла, что передо мной не обычный мужчина — один из многих, но личность, и личность незаурядная. Я словно бы ощутила его силу — и не физическую, хотя и выглядел он довольно внушительно: высокий, стройный, крепкий, — а внутреннюю, сквозившую во взгляде, в спокойных размеренных движениях, силу, которой он явно умел пользоваться, подчинять себе. Вот что пугало меня в нем и почему я так беспрекословно села в его машину, хотя мне этого совсем не хотелось, и вот почему я раздражалась и нервничала. Ведь слабый всегда чувствует и боится сильного, во всяком случае, опасается — срабатывает инстинкт самосохранения. А я не знала этого человека, поэтому сила его пугала и подавляла, и мне, естественно, хотелось избавиться от ее гнета...
Я только сейчас заметила, что он просто чертовски красив, и не безликой красотой рекламных героев, чьи лица невозможно запомнить. Глядя на него, вспоминались разбойники и ковбои из старых американских вестернов, суровые лица которых с пронзительным взглядом, готовым в любой момент перехватить чужое, несущее смерть движение, и дубленой солнцем и ветром кожей, были, возможно, грубоватыми, но красивыми именно по-мужски.
Черты лица этого человека также несли на себе отпечаток ума, сдержанности и воли: темные, почти черные слегка вьющиеся волосы, зачесанные назад; крупный нос с чуть заметной горбинкой; выразительные глаза по-настоящему синего цвета, дерзко смотревшие из-под низко нависающих бровей; твердые, упрямо изогнутые губы; резко очерченные, туго обтянутые кожей скулы, отливающие синевой от просвечивающей щетины, что, кстати сказать, только усиливало общее впечатление мужественности, исходившее от всего облика. И все это вместе создавало эффект потрясающий и даже ошеломляющий — лицо человека, однажды увидев которое, не скоро сможешь забыть, даже если захочешь.
— Ну, и как я вам? — повернувшись вполоборота ко мне, спросил объект моих наблюдений.
Успев заметить в его глазах зарождающийся огонек смеха, я быстро отвернулась. Мне как-то не пришло в голову, что он может заметить мое бесцеремонное разглядывание — я чересчур увлеклась.
— Никак, — более подходящего ответа у меня не нашлось, и я, пытаясь скрыть смущение, поспешила перевести разговор на другую тему.
— И все-таки, куда вы меня везете? В милицию? — неуверенно спросила я.
— В милицию? — удивленно переспросил он. — Вообще-то нет, хотя, может, и стоило бы, если бы это пошло вам на пользу. — Он немного помолчал, словно проигрывая в уме варианты «за» и «против». — Но мне почему-то кажется, что в вашем случае это не имеет смысла, мы только зря потратим время. К счастью, никто не пострадал, так что оставим милицию на другой раз. Правда, хотелось бы, — добавил он и не без ехидства, — чтобы вы сделали соответствующие выводы, а потому следующего раза, надеюсь, не будет.
Господи, помилуй! Я украдкой взглянула на него. Представляю, что он должен обо мне думать. Мне захотелось как-то оправдаться, но вместо этого, от расстройства наверно, я сказала совсем другое:
— Вы сами во всем виноваты. Носитесь как угорелый, это же город, а не скоростное шоссе, — выпалила я и тут же, пожалев, прикусила язык.
Ну и ну... Я сама от себя не ожидала такой наглости. «Да что же это со мной происходит?» — еще больше расстроившись, подумала я. Решив, что меня явно заносит, я сжала губы, чтобы не ляпнуть еще какую-нибудь глупость.
