Читаем Протоколы Эйхмана. Записи допросов в Израиле онлайн бесплатно

Иерусалим.Эйхман(внутри колпака из пуленепробиваемого стекла)дает показания суду

Незадолго до полуночи 31 мая 1962 г. в Израиле был казнен по приговору суда за преступления против человечества и еврейского народа бывший гестаповец Адольф Эйхман. Труп его сожгли, пепел рассеяли - чтобы не сохранилось и следов убийцы. Но о его преступлениях будут помнить вечно. То, в чем Эйхман признавался на допросах капитану израильской полиции Лессу, оказалось ценнее всего, что люди узнали ранее о нацистском механизме уничтожения людей. На свет явились в пугающем обличье новые, ранее неизвестные подробности.

До похищения Эйхмана из Аргентины мир не ведал, что начальник "еврейского отдела" гестапо жив. Да и прежде, в Третьем рейхе, он был мало кому известен. И за долгие месяцы, пока шел судебный процесс, не раз звучал вопрос, в самом ли деле незаметный эсэсовский фюрер ответствен за истребление евреев в фашистском рейхе.

О ключевой роли Эйхмана в "окончательном решении еврейского вопроса" говорилось еще во время Нюрнбергского процесса в 1946 г. Здесь же предстояло выяснить, не был ли Эйхман, "мелкий начальник", скорее козлом отпущения для других преступников, о чем он и заявлял на допросах в Израиле.

Нет, роль Эйхмана оказалась решающей. Именно он отвечал за истребление евреев, хотя сам и не занимался умерщвлением людей. Это он сгонял людей в гетто, формировал эшелоны, уходившие в лагеря уничтожения, он поручал разрабатывать графики перевозок и расписание поездов; он, посещая Освенцим и Майданек, составил собственное представление о технике массового убийства людей и позаботился о полном использовании мощности газовых камер.

На процессе по его делу в Израиле было доказано, что Эйхман с самого начала участвовал в планировании массового уничтожения. Не по званию, а по роду своей деятельности он был отнюдь не "скромным чиновником" в огромной машине преступлений. Эйхман не наслаждался страданиями других, он не был садистом. Он выполнял свою работу за письменным столом - и посылал на смерть миллионы. Бюрократу Эйхману недоставало чувства и фантазии, чтобы измерить организованное им страдание. Когда он узнал от ведущего допрос офицера, что отец того погиб в лагере, он нашел это "ужасным". Но виновным чувствовал себя лишь частично - ведь сам он не убил ни одного из миллионов евреев - "только транспортировал", отправлял их в лагеря смерти, да и то "по приказу". И на допросах повторял, что область его ответственности заканчивалась перед воротами лагеря. Отбор на принудительные работы, убийство и сжигание трупов не относились к его компетенции...

В молодости Эйхман, не имея особых интересов и не обладая специальными знаниями, попал в нацистскую Службу безопасности (СД) и там, в значительной степени случайно - в еврейский отдел. Настойчиво и прилежно он вникал в дела и продвигался по службе. Работа в гестапо удовлетворяла его, давая власть над миллионами евреев и сотней-другой эсэсовцев. Гиммлеру не найти было другого такого - способного организатора, бесчувственного и надежного исполнителя. В отделе Эйхмана царил порядок во всем. И на допросах в Израиле он с явным удовольствием разъяснял следователю структуру управлений СД, круг обязанностей управлений и отделов, субординацию, рамки ответственности и правила подписи.

Следователь, капитан израильской полиции Лесс, перед первой встречей с Эйхманом ожидал увидеть монстра. Он был крайне удивлен и, можно сказать, разочарован, когда перед ним оказался самый обыкновенный человек. Действительно, в убийце миллионов не было никакой кровожадности. И на всех этапах своей второй жизни - в Германии после войны, в Австрии и Аргентине - Эйхман ни в чем не провинился, никогда не подвергался взысканиям. Кто знает, не будь приказов о массовых убийствах, - не остался бы он честным бюргером, отцом семейства с незапятнанной репутацией?

Тот, кто отвечает утвердительно на этот вопрос, должен рассчитывать на появление нового Эйхмана. Тоталитарным режимам подобные фигуры необходимы, без них они не могут существовать.

Йохен фон Ланг

Нацистский военный преступник Адольф Эйхман

ЛЕТОПИСЕЦ. Гитлер не раз заявлял публично, что "с еврейством будет покончено". Восьмого ноября 1942 г. в мюнхенской пивной "Лёвенброй" он цинично шутил перед "старыми бойцами" своей партии:

"Над моими пророчествами всегда смеялись. Из тех, кто тогда смеялся, очень многие сегодня уже не смеются. А те, кто продолжает смеяться, возможно, скоро смеяться не будут..."

В то время трубы крематориев в лагерях уничтожения уже дымили днем и ночью. Речь транслировалась всеми германскими радиостанциями и была напечатана в газетах дословно. Но большинство немцев посчитали эти фразы риторическими угрозами - это, мол, так, попугать врагов.

Гораздо конкретнее об "истреблении еврейского народа" говорил 4 октября 1943 г. в Познани рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Речь была секретной. Гиммлер сказал:

"Большинство из вас хорошо знает, что это такое, когда свалена в ряд сотня трупов, когда сложены пятьсот трупов или когда там лежит их тысяча. Вынести такое и остаться, вопреки всем человеческим слабостям, порядочными людьми - вот что нас закалило".

Для этой кровавой фабрики смерти нужен был аппарат. Отдающих приказы и подчиняющихся им, организаторов и ревностных исполнителей, убийц и тех, кто заметает следы. Самыми жестокими, исполнительными и пунктуальными были эсэсовцы. Себя они считали элитой национал-социализма. Один из этого "Черного ордена" - Адольф Эйхман, руководитель "еврейского отдела" в аппарате РЗХА, Главного управления безопасности рейха. К тому времени немцы уже научились бояться всевластия этого учреждения, известного сначала просто как тайная государственная полиция, гестапо.

Адольф Эйхман был так же неизвестен в "Третьей империи", как десять тысяч других чиновников этого высокого государственного учреждения. Но после Второй мировой войны его имя стало синонимом геноцида и убийств. Что это был за человек? Как он решился на такое? Что это было за время, какие обстоятельства сформировали его? Он сам ответил на эти вопросы.

Авнер Лесс - капитан израильской полиции. Генеральный прокурор государства Израиль поручил ему допрашивать Эйхмана, чтобы подготовить судебный процесс. Начиная с 29 мая 1960г., он просидит не одну сотню часов напротив человека, пославшего на смерть миллионы евреев, в том числе отца капитана и дюжину его родственников. Отец Лесса, берлинский фабрикант и фронтовик Первой мировой войны, был отправлен через концлагерь Терезиенштадт в газовую камеру Освенцима. Ему, кавалеру ордена "Железный крест", пожаловали, как говорит с горькой иронией сын, "привилегию" быть убитым одним из последних.

ХОФШТЕТТЕР. Вы меня, наверное, узнали? Я полковник Хофштеттер из уголовной полиции.

ЭЙХМАН. Так точно!

ХОФШТЕТТЕР. Господин Эйхман, мне сообщили, что вы готовы - и даже заинтересованы - изложить свою версию: о вашей роли в так называемом Третьем рейхе. Это верно?

ЭЙХМАН. Да, это верно.

ХОФШТЕТТЕР. Вам понятно, что о каком-либо принуждении вас к даче показаний не может быть и речи?

ЭЙХМАН. Так точно!

ХОФШТЕТТЕР. Что ж, капитан Лесс останется здесь с вами, чтобы заняться вашими показаниями сегодня же, прямо сейчас. Очевидно, вам понадобятся какие-то документы. Капитан Лесс составит список таких документов, и мы попытаемся по возможности предоставить их в ваше распоряжение. Вот, собственно, и все!

ЛЕСС. Я думаю, вы могли бы начать с биографии.

ЭЙХМАН. Я родился 19 марта 1906 г. в Золингене, в Рейнской области. Мой отец служил бухгалтером в "Электрической трамвайной компании", так примерно называлось предприятие. В 1913г. отца перевели в город Линц на Дунае, в тамошнюю "Электрическую трамвайную компанию", кажется, в связи с кредитом, предоставленным концерном АЭГ этой австрийской фирме. И там отец работал до 1924 г. коммерческим директором. Отец перевез семью в Австрию в 1914 г., значит, с этого года я жил с моими родителями, братьями и сестрами в Линце на Дунае, в Верхней Австрии.

ЛЕСС. Может быть, вернемся чуть назад. Как звали вашего отца?

ЭЙХМАН. Моего отца звали Адольф Карл Эйхман. Моя мать - Мария Эйхман, урожденная Шефферлинг.

ЛЕСС. Сколько у вас братьев и сестер?

ЭЙХМАН. Мой отец был женат дважды. Моя мать умерла в 1916 г. В этом браке родилось пятеро детей. Следующий после меня был Эмиль, двумя годами моложе меня.

ЛЕСС. Он родился в 1908 г.?

ЭЙХМАН. Наверное, да, господин капитан, а следующий, Гельмут, был на три года моложе меня. Он погиб в Сталинграде во время войны. Следующей была сестра, Ирмгард, она, я думаю, на четыре года моложе меня или на пять. Прошло уже восемнадцать лет, как я виделся с ними. Следующий брат, наш младший в этом браке, был Отто. Частые роды привели к ранней смерти матери. В 1916 г. отец женился во второй раз на очень строгой, религиозной женщине протестантской веры.

ЛЕСС. Принадлежите ли вы к какой-либо церкви?

ЭЙХМАН. Я принадлежал до 1937 г. к евангелической церкви, но потом вышел из нее. В дальнейшем, за 15 лет, прошедших после 1945 г., обретя новый опыт, я внутренне вернулся к церкви, но официально в нее не вступил, потому что стеснялся. Главным образом из-за отца, который был очень религиозным человеком; несколько десятков лет он был общественным пресвитером евангелической церковной общины в Линце. Он умер недавно, 2 февраля этого года.

ЛЕСС. Вы состояли какое-то время в Обществе христианской молодежи?

ЭЙХМАН. С малых лет. Вся семья отправлялась по воскресеньям к девяти часам в церковь, и после церкви или после обеда мы шли в Общество христианской молодежи. Только потом, когда там руководство воспитанием молодежи стало меняться и с новыми людьми добрых отношений уже не было, я перешел в "Юные туристы", в группу "Гриф". Они входили в Молодежный союз. Я еще состоял там, когда мне было уже 18 лет.

ЛЕСС. В какой школе вы учились в Линце?

ЭЙХМАН. В Линце я ходил в начальную школу, до 4-го класса, а потом поступил в реальное училище, там учился тоже до 4-го класса.

ЛЕСС. Какое именно реальное училище?

ЭЙХМАН. Государственное реальное училище имени кайзера Франца-Иосифа, потом оно называлось - Федеральное реальное училище, потому что как раз в то время произошел переворот.

ЛЕТОПИСЕЦ. В былые времена Эйхман не преминул бы на этом месте заметить, что и Адольф Гитлер ходил в ту же школу - всего на год-другой раньше.

ЛЕСС. Сколько времени вы учились в гимназии? Четыре года? В каком году ее окончили?

ЭЙХМАН. Наверное, в 1916-1917-м я окончил начальную школу. Во время революции был в реальном училище. Я еще припоминаю, что во время занятий были волнения.

ЛЕСС. На какой улице вы жили в Линце?

ЭЙХМАН. На Бишофштрассе, дом 3.

ЛЕСС. Это был многоквартирный дом?

ЭЙХМАН. Многоквартирный дом, прямо в центре города.

ЛЕСС. После того как вы в 15 лет, в 1921 г., окончили школу, вас призывали на годичную службу в армию?

ЭЙХМАН. Нет, в наше время этого уже не было. Я поступил тогда в государственное Высшее федеральное училище электротехники, машиностроения и строительства. Это тоже в Линце. Я там проучился четыре семестра.

ЛЕСС. Вы потом работали по специальности?

ЭЙХМАН. Да. К тому времени мой отец ушел на пенсию досрочно, потому что открыл собственное дело и сначала основал в Зальцбурге горнопромышленную компанию, в которой у него был 51 процент акций. Шахта была между Зальцбургом и границей. Но производство заглохло в самом начале. Еще он вошел в долю предприятия по строительству мельниц, это на реке Инн, в Верхней Австрии. Он потом не раз жалел об этом, потому что влетел как раз в экономический кризис в Австрии, и дело не только не шло, но и сбережения отца и сбережения моей второй матери тоже пошли в это предприятие и обратились в прах. Я забыл рассказать, что отец еще стал в Зальцбурге совладельцем машиностроительной компании, которая делала локомобили. Но ее предыдущий единоличный владелец повесился после того, как вложенные моим отцом в качестве компаньона деньги были каким-то образом растрачены. После этого отец закрыл горнопромышленную компанию, но еще много лет платил в казну какой-то налог, горную ренту.

ЛЕСС. На каком предприятии вашего отца вы работали?

ЭЙХМАН. Когда я... Ну да, отец забрал меня из школы. Надо признать, еще и потому, что я был не самым прилежным школьником. Он отправил меня на шахту. Я должен был там работать под землей и на поверхности. Это была маленькая шахта. Главная штольня была не длиннее 300 метров. Несколько боковых выработок и неглубокие стволы. Собирались добывать смолу из горючих сланцев, сланцевое масло для медицинских целей, асфальт какой-то... Штейгер, мастер, посылал меня работать вместе с другими, там было еще несколько рабочих.

ЛЕСС. Сколько человек было занято в этом производстве?

ЭЙХМАН. Всего, я думаю, десять.

ЛЕСС. Сколько времени вы там работали?

ЭЙХМАН. Месяца три, наверное, не дольше. Затем меня определили в "Верхнеавстрийскую электрическую компанию" в качестве волонтера, как это тогда называлось. Я мог опять пойти учиться, мог - добровольцем в армию на один год, как это тогда называли. Все родители в то время придавали большое значение тому, чтобы их дети прошли, по крайней мере, эту годичную военную службу. А волонтером - так это тогда называлось, не ученичество, а волонтер - я пробыл в этой компании два с половиной года.

ЛЕСС. В каком отделении вы обучались? Вы прошли через все отделения?

ЭЙХМАН. Нет, только электротехнику. Отец хотел, чтобы я попал в торговый отдел, где сбыт продукции. В это время как раз появилось радио. И я занялся этим новым изделием, потому что это было нечто необычное. Через два с половиной года отец объяснил мне, что так я никогда не добьюсь успеха. Он хотел меня устроить в компанию "Вакуум ойл", это называлось - разъездным уполномоченным, по Верхней Австрии. Наверное, мои родители прочли объявление в газете. Мать, которая у нас в большинстве случаев брала инициативу в свои руки, обратилась к кузену, а он был президент Австрийского автомобильного клуба. Он жил в Вене, а его близкий друг был генеральным директором филиала "Вакуум ойл" в Австрии. Некто господин Вайс.

ЛЕСС. Вы с этим господином Вайсом встречались лично и беседовали?

ЭЙХМАН. Нет, нет, я должен был явиться к местному начальнику в Линце, который мне сообщил, что у него очень много желающих и он должен отправить меня в Вену, чтобы я представился там.

ЛЕСС. Сколько лет вам тогда было?

ЭЙХМАН. Я был очень молод, извините, я должен сообразить, минутку!

ЛЕСС. Да-да, пожалуйста, господин Эйхман, хотите сигарету?