Читаем Немцы и калмыки 1942-1945 онлайн бесплатно

Аннотация издательства: Летом 1942 года германские войска пришли в Калмыцкую степь. Этот западномонгольский народ постепенно терял свою автономию при наследниках Петра Великого, а после 1917 года должен был смириться с самым радикальным переустройством своей жизни. Калмыки дружески встретили немцев, ожидая от них избавления от советского режима и исполнения своих национальных надежд. Предлагаемая работа впервые исследует многочисленные меры германских военных властей во время оккупации Калмыкии, становление и участие сражавшегося на германской стороне Калмыцкого Кавалерийского Корпуса, присоединение калмыков к освободительному движению генерала Власова. Даётся крaткий обзор судьбы калмыков до последних дней. Рассматриваются факты политической войны, которая отсутствовала в войне против Советского Союза, и одновременно раскрывается неизвестная глава в истории маленького народа, попавшего под колёса советско-германского конфликта. Работа основана на неопубликованных и опубликованных советских документах, на доступной литературе, послевоенных воспоминаниях и устных беседах.

Об авторе: Йоахим Хоффманн, 1930 года рождения, закончил университет по специальности «Новейшая история, Восточноевропейская история и Сравнительная этнография», защитил диссертацию в 1959 году, с 1960 года сотрудник военно-исторического исследовательского Центра и его научный директор.

I. Оккупация Калмыкии в 1942 году

1. Появление германских частей и их административные меры

2. Исторические и политические причины поведения калмыков

3. Германо-советское соперничество в области пропаганды

4. Экономические меры германских и румынских частей в республикe

5. Общая картина германской оккупации

II. Калмыцкий Кавалерийский Корпус

1. Вооружённые силы калмыков на советской и германской сторонах

2. Методы ведения войны

3. О боевом использовании Калмыцкого Кавалерийского Корпуса

4. Структура и состав Калмыцкого Кавалерийского Корпуса

5. Калмыцкий Кавалерийский Корпус в составе германских войск

6. Калмыки и генерал Власов

III. Заключение

Приложения

Источники и литература

В рамках истории советско-германской войны пребывание немецких (а частично и румынских) частей в степных районах, лежащих на границах к Азии западнее Волги и Каспийского моря с августа 1942 года до января 1943 года является кратким эпизодом. Тем не менее это короткое время оккупации исторически интересно, поскольку за это время установилась некая форма сотрудничества между монгольским народом калмыков и им до сих пор неизвестными немцами, возникновению и становлению которого посвящено данное исследование, в той мере, естественно, в которой это разрешают имеющиеся документы.

Тема привлекательна не только потому, что она вскрывает некоторые черты т.н. политической войны, которая часто отсутствовала на немецкой стороне на Востоке.

Работа, которая имеет своей темой немецко-калмыцкие отношения во время войны, может быть одновременно и темой для изучения условий жизни и поведения особой группы национальных меньшинств — имеющей сегодня в исторической науке самое первостепенное значение.

О калмыках действительно можно говорить как о национальном меньшинстве — по своему происхождению они являются представителями жёлтой расы, точнее западными монголами с киргизским влиянием, которые в любом случае не имеют родственных уз с каким-либо другим европейским народом. Калмыки — и это тоже исключение на Европейской земле — исповедуют Буддизм. И, наконец, калмыки были национальностью, которая не только как другие народы Советского Союза стремилaсь к политической свободе и самостоятельности, но и в большой мере мечтала о возвращении к своей старой исконной жизни, основанной на кочевом скотоводстве.

В результате долгих отношений калмыков с Россией и русскими о них возникла научная литература, которая по своему объёму и богатству значительно превышает литературу о всех других монгольских народах.

Что касается исторических аспектов, то они совсем не одинаково подробно рассматривают периоды калмыцкой истории, и как раз события недавнего прошлого и трагедия калмыков в советское время требуют честного освещения.

Правда, в последние годы в Советском Союзе появились различные труды исторического содержания, но особая тема, которой посвящено данное исследование, упоминается в этих публикациях только мимоходом, в искажённом свете или даже вовсе замалчивается.

Это понятно, поскольку отношение калмыков (как и других национальных меньшинств) к столь неожиданно нагрянувшим к ним германским частям является, как принято говорить, «важной проблемой» — что означает — «политической проблемой», с которой надо обращаться очень осторожно, а ещё лучше просто обходить стороной.

Поэтому никто и не ожидает, что советская историография с пылом и усердием непредвзято займётся темой сотрудничества национальных меньшинств с «проклятыми захватчиками».

С другой стороны и эмигрантская калмыцкая публицистика, несмотря на всю свою враждебность к советскому режиму, демонстрирует известную робость, когда речь заходит oб этом болезненном вопросe.

Здесь прежде всего сразу заметно стремление не осложнять неприятными фактами судьбу и без того пострадавших земляков в Советском Союзе.

Такой прекрасный знаток проблемы как Балинов, который сам принимал в тех событиях активное участие, точно так же как Борманжинов или Арбаков, очень кoрoтко останавливаются на принципиальном вопросе немецко-калмыцких отношений во Второй Мировой Войне.

Эта сдержанность понятна — но тем не менее спустя три десятилетия кажется справедливым попытаться вернуться к тем событиям.

По прошествии столь долгого времени, эмоции должны уступить место спокойному анализу, а неудобные истины не должны быть лишь предлогом для «драчливой» ответной реакции — они могут стать и поводом к тому, чтобы критично пересмотреть собственные позиции.

Если тема немецко-калмыцкого сотрудничества, несмотря на её актуальность, едва упоминается и в несоветской литературе, то проблема заключается не в недостатке интереса, а в том, что об этом практически нет убедительных документов.

Решающее значение для представления немецкой оккупации Калмыкии могли бы иметь акты 16-й мотопехотной дивизии, которая самостоятельно решала все вопросы сотрудничества с калмыцким населением.

К сожалению все дела, касающиеся того времени, пропали уже во время войны, то же самое касается и документов, по которым можно было бы непосредственно проследить боевой путь Калмыцкого Кавалерийского Корпуса: aкты служб, которым он в разное время непосредственно подчинялся: Полевая комендатура 397, Комендант тыла 531, Полевая комендатура 372, Комендант тыла 585 и связанные с ними учреждения и части.

Тщательное изучение военного и федерального архивов позволило найти ряд документов, которые непосредственно касались калмыцких проблем, или таких, из которых можно было бы сделать косвенные выводы об обсуждаемых здесь вопросах.

К сожалению, улов в целом оказался не слишком большим.

И поэтому исследование оказалось в сильной зависимости от случайности этих материалов.

Одни темы, которые заслуживают подробного изложения, можно было поэтому представить лишь в самом общем виде, другие, достаточно косвенные темы, изложены более подробно в силу наличия соответствующих источников.

Более чем скромное наличие актов сделало неизбежным то, что автор был вынужден использовать и малозначащие свидетельства и самым внимательным образом учесть их содержание.

Только так оказалось возможным сформировать единую линию событий.

Представление о калмыках и их отношении к немцам, которое сформировалось на основе официальных немецких архивов, было существенно дополнено воспоминаниями людей, имевших к тем событиям прямое отношение, и изложенные в устных беседах.

С начала 60-х годов, после официальной реабилитации попавших в немилость народов, в Советском Союзе появились отдельные публикации, задачей которых стало запоздалое вовлечение калмыков в единый фронт народов СССР в годы «Великой Отечественной Войны».

Эти публикации имеют, естественно, лишь самое небольшое отношение к этой работе, но тем не менее и советские интерпретации могут служить важным фоном для описываемых событий. Из них можно часто подчерпнуть много фактической информации, которая иногда обогащает немецкие источники, делая возможным сравнение и расширение темы.

Прежде всего следует упомянуть появившийся в Элисте в 1966 году документальный сборник «Калмыкия в Великой Отечественной Войне 1941–1945 г.г.», включающий и комментирующий важные советские документы.

Поэтому в отличие от многих других исследований по истории советско-германской войны в данном случае представилась возможность подтвердить данное исследование, пусть даже и весьма скромном объёме, документами с обеих сторон.

Дальнейшее обращение к этим событиям, несомненно, было бы весьма желательно с точки зрения исторического исследования калмыцкой истории. Но вероятность обнаружения новых документов невелика.

Это тоже одна из причин издания этой книги, которая оставляет открытыми многo вопросoв.

В издании книги мне была оказана самая большая помощь.

В первую очередь я хотел бы поблагодарить тех, кто сами были участниками тех событий, и которые мне помогли своими советами, это: майор Арбаков, адвокат д-р Хольтерманн, профессор фон Рихтгофен, генерал граф фон Шверин. Далее мне хотелось бы поблагодарить подполковника Брауша, полковника д-ра Херманна, подполковника д-ра Керига, полковника РОА Кромиади, директора Меммингера, д-ра фон Мюлена, профессора д-ра Оберлендера, полковника РОА Позднякова, директора Унгерманна, некоторых граждан из Калмыкии, которые по понятным причинам не хотят быть названными.

Калмыцкий научно-исследовательский институт языка, литературы и истории в Элисте предоставил в моё распоряжение ряд ценных советских публикаций о Калмыцком Кавалерийском Корпусе, особую благодарность я хотел бы выразить доценту Орехову.

Я благодарю за поддержку Федеральный Военный архив во Фрайбурге, Федеральный архив в Кобленце, Центр документов Федерального архива в Корнелимюнстере, Службу информации по делам Вермахта в Берлине, прокуратуру города Мюнхена-1 и Центральное управление земельных юридических служб в Людвигсбурге.

За редакционные советы и помощь я благодарю сотрудников военно-исторического исследовательского Центра г-жу Грампе и г-на Шиндлера за подготовку эскизов. 

Начатое 28 июня 1942 года большое наступление на южном крыле немецкого Восточного фронта имело согласно 41-й директиве Гитлера двойную цель.

Группа армий «Юг» под командованием генерал-фельмаршала фон Бока должна была с одной стороны разгромить силы противника в районе Донец — Дон, с другой стороны ей ставилась задача прорваться через Дон на Кавказ и занять этот плацдарм в Азию вместе со стратегическими нефтяными месторождениями.

Но неудачи и промедления в начале операции быстро привели к изменению плана наступления, — поэтапное проведение операции как и общее единое управление группой армий «Юг» были отменены. В противоположность к первоначальному плану немецкие части и их союзники стали наступать с конца июля — начала августа 1942 г. в обоих направлениях сразу.

Заново созданная группа армий «А» под командованием генерал-фельмаршала Листа, которой теперь были поручены операции на Кавказе, перешла Дон под Ростовом в направлении на Кубань и после достижения линии Краснодар — Армавир — Ставрополь стала продвигаться в верховья Кумы и Терека в направлении Пятигорск, Нальчик, Моздок.

Наступление северной группы армий «Б», аналогично созданной на основе группы армий «Юг», которой командовал генерал-полковник барон вон Вайхс, развивалось в направлении через Дон на Восток в направлении излучины Волги с целью достижения Сталинграда.

Следствием такого эксцентричного хода событий стало быстрое возникновение свободного пространства между группами армий «А» и «Б», которое в целом охватывало зону расселения калмыков в её протяжении с севера на юг.

Правда, в первые дни августа 1942 г. 52-й армейский корпус генерала Отта (111-я и 370-я пехотные дивизии), наступавший вдоль Маныча на северном фланге 1-й танковой армии, вышел через Пролетарскую в западные районы Калмыкии и достиг линии Ремонтное — Элиста — Улан Эрге. Но после закрепления гарнизонов в Элисте и Улан Эрге эти части перешли Маныч в южном направлении и снова присоединились к общему наступлению 1-й танковой армии.

(Организация гарнизона в Элисте была поручена 667-му пехотному полку. Один батальон, усиленный взводом противотанковых пушек и взвод солдат были отправлены в Улан Эрге.)

Перед лицом неясной ситуации в Калмыцкой степи штаб-квартира фюрера считалась в это время с возможностью удара противника во фланг немцам со стороны Астрахани. Гитлер, который лично возглавил ход операций, предполагал наличие крупных частей противника западнее нижней Волги.

Он считал, что внезапное наступление противника может иметь тяжёлые последствия как для северного фланга группы армий «А» (1-я танковая армия), так и особенно для 4-й танковой армии, действовавшей южнее Сталинграда, — поэтому он распорядился во избежание возможных неприятностей перебросить в Калмыцкую степь 16-ю мотопехотную дивизию, входившую в состав 1-й танковой армии.

От этого приказа он уже не отступился, хотя начальник генштаба сухопутных сил генерал-полковник Гальдер не разделял его опасений.

Без результата остались и протесты командующих группой армий «А» и 1-й танковой армии генерал-фельмаршала Листа и генерал-полковника фон Клейста, которые рассматривали передачу такого крупного и опытного боевого соединения как сильное ослабление планируемого наступления на Махачкалу и Баку.

По приказу Гитлера 16-я мотопехотная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Хенрици, которая вела бои в районе Воронцово — Александровское на Куме, была 23 августа 1942 г. выведена из состава 3-го танкового корпуса.

Ускоренным маршем она была отправлена в Элисту и получила задачу динамично ликвидировать разрыв фронта, возникший в Калмыцкой степи между 1-й танковой армией (группа армий «А») и 4-й танковой армией (группа армий «Б»), прикрыть растянутые фланги обоих групп армий от возможного удара противника. С этой целью перед ней ставилась задача проведения стратегической разведки в районе Нижней Волги до Астрахани и организации взаимодействия с соединениями 4-й танковой армии по линии Цаган Нур — Киселёвка.

Особое положение дивизии нашло выражение в том, что 28 августа 1942 г. она была подчинена группе армий «Б», а с 10 октября 1942 г. 4-й танковой армии.