Читаем Гамсун. Мечтатель и завоеватель онлайн бесплатно

Что знает о Кнуте Гамсуне большинство из нас?

Что это норвежский писатель, который написал «Голод», «Пана», «Викторию». Тот, о котором А. Куприн сказал: «Он пишет так же, как говорит, как думает, как мечтает, как поет птица, как растет дерево. Все его отступления, сказки, сны, восторги, бред, которые были бы нелепы и тяжелы у другого, составляют его тонкую пышную прелесть» ^{1}. «…Изменчивое, сверкающее бесконечными переливами многообразие жизни» — так охарактеризовал его художественную реальность современный норвежский исследователь Ларе Роар Лангслет.

Это Гамсуна искушала мечта о том, что Норвегия «должна занять выдающееся место в мировом великогерманском сообществе». Это он призывал во время войны норвежских юношей бросать оружие и написал некролог Гитлера, который отправил в редакцию «Афтенпостен» накануне дня капитуляции Германии, и остался верен своим иллюзиям до конца.

Кто он? Аристократ духа, нобелевский лауреат (правда, при этом не закончивший даже средней школы), бродяга, скиталец, странник, неудачливый эмигрант в Америку, которая поразила его своей бездуховностью, от тяжкого труда и тоски заболевший там туберкулезом и приехавший умирать на родину, неожиданно для всех чудесным образом исцелившийся? Крестьянин, как он любил себя называть, потому что и родители, и все более дальние предки его были крестьянами и крестьянская жизнь, быт, образ мысли были для него идеалом?

Гамсун ненавидел театр — в то же время писал пьесы, женился на актрисе.

Выступал против соблазнов большого города, призывал довольствоваться малым — и при этом стремился устроить свое крестьянское хозяйство и жизнь семьи с размахом, в юности увлекался азартными играми, да, собственно, в чем-то всю жизнь оставался игроком.

Ненавидел прогресс — и питал любовь к автомобилям, всевозможным техническим новшествам.

Изобличал Америку, а потом раскаивался и назвал книгу «О духовной жизни современной Америки» грехом своей юности.

Этот ряд можно продолжить.

Он весь соткан из противоречий.

О Гамсуне написано очень много как при жизни, так и после смерти.

В связи с семидесятилетним юбилеем были изданы две биографии: Эйнаром Скавланом — главным редактором одной из центральных норвежских газет, «Дагбладет», а также профессором Гамбургского университета Вальтером Берендсоном (правда, обоих Гамсун не жаловал).

Психоаналитиком Трюгве Бротёем была написана книга «Жизненный цикл».

Существуют две замечательные книги старшего сына писателя Туре Гамсуна, переведенные на русский язык, а также две книги мемуаров его жены Марии.

Есть и мемуары людей из его ближайшего окружения. Воспоминания шведской писательницы Марики Стьернстедт, а также друга, норвежского писателя Кристиана Гирлёффа…

Прекрасная биография, написанная Робертом Фергюсоном, «Кнут Гамсун — загадка», а также фундаментальные и одновременно увлекательно написанные труды профессора Ларса Фроде Ларсена, исследования Мартина Нага, Нильса Магне Кнутсена и позднее — исследования профессора Эрика Эгеберга.

Вышедшая несколько лет назад в Финляндии книга «Кнут Гамсун, анархист и модернист» профессора Тармо Куннаса.

И это далеко не все.

Журналист и писатель Ингар Слеттен Коллоен, по собственному признанию, потратил пять лет своей жизни (что говорит об основательности его труда, где фактически каждая строчка имеет документальное подтверждение) на написание двухтомника «Кнут Гамсун. Мечтатель и завоеватель». Сокращенную, то есть специально подготовленную «интернациональную» версию биографии мы и представляем нашим читателям (в течение этого юбилейного года она выходит также в Дании, Англии, США, Германии, Китае, Латвии, Эстонии, а возможно, и где-то еще).

Гамсун предстает в ней и как мечтатель, страстно любящий природу, жизнь, творчество, и как завоеватель, борец за свое место на литературном Олимпе и в обществе, завоеватель в любви, завоеватель в политике, увы, поддержавший Гитлера, в котором увидел воплощение ницшеанского идеала.

В предлагаемой читателю гамсуновской биографии Коллоена увлекает стремление осмыслить психологию Гамсуна как художника слова, автора гениальных произведений и в то же время психологию личности, частного лица, с присущими ему как достоинствами, так и человеческими слабостями и страстями, порой умевшего хитрить и лукавить, отстаивая свои интересы.

Гамсун любил и благословлял земное существование человека, этот краткий и неповторимый миг, и все его творчество насыщено энергией этой любви. Отсюда стойкая привязанность (или негодование по политическим соображениям) к Гамсуну тех, кому за восемьдесят, и интерес тех, кому около шестнадцати (а свидетельством тому множество аллюзий, цитат и псевдоцитат в творчестве молодых по всему миру).

На севере Норвегии, в родных местах Гамсуна, на Хамарёй, открывается новый шестиэтажный исследовательский центр, но поможет ли он кому-то до концапонять его феномен? Вряд ли…

«В любом человеке содержится гораздо больше роковых противоречий, нежели мы можем представить себе» — вот итог изысканий Коллоена.

По-прежнему читаемый, по прежнему притягательный, писатель остается неуловимым. Неразгаданная тайна. Кнут Гамсун.

Норвежский писатель Кнут Гамсун (1859–1952) вошел в мировую литературу благодаря своим произведениям «Голод», «Мистерии», «Пан», «Виктория», а также удостоенному Нобелевской премии роману «Плоды земли». Случилось так, что бедный мальчик с далекой заброшенной окраины Европы, образование которого сводилось всего-навсего к 252 школьным дням, стал творческой личностью, оказавшей влияние на несколько поколений писателей.

«Диккенс нашего поколения», — с восторгом восклицал Генри Миллер. «Он заслужил Нобелевскую премию как никто другой», — заявлял Томас Манн. Герман Гессе называл Гамсуна своим любимым писателем. Исаак Башевис Зингер: «Гамсун во всех смыслах является отцом современной литературы, благодаря своей субъективности, благодаря своему импрессионизму, благодаря умению использовать ретроспективу, благодаря своей лиричности».

Но при этом Гамсун стоит в одном ряду с теми художниками и интеллектуалами, которые поддерживали тоталитарные режимы. В то время когда Гамсун еще активно занимался творчеством, его перо превозносило Адольфа Гитлера. И таким образом Гамсун вышел из сферы искусства на арену мировой политики. После окончания Второй мировой войны состоялся процесс над Кнутом Гамсуном, он был признан виновным в соответствии с предъявленными ему политическими обвинениями.

В тот же самый день, когда был объявлен приговор, восьмидесятидевятилетний писатель выводит дрожащей рукой заключительную фразу в рукописи своей последней книги «На заросших тропинках»: «Иванов день, тысяча девятьсот сорок восьмого года. Сегодня Верховный суд вынес решение, и я заканчиваю свои записки» [4: 233].

И это стало последней, завершающей точкой, тем конечным пунктом, куда пришел гений, изменивший мировую литературу, и одновременно политик, осужденный за предательство своей страны.

А как же все началось?

Воды Атлантического океана глубоко врезаются в норвежскую землю. Но воды ни одного фьорда не проникают настолько глубоко, чтобы коснуться самого подножья горных массивов. И вот там, в долине у подножья Гальхёпигген, самой высокой горной вершины Норвегии, 4 августа 1859 года родился Кнут Гамсун, который стал четвертым ребенком в семье [1].

Август называли здесь месяцем «железных ночей», ведь именно тогда часто приходили холода и за считанные дни земледельцам приходилось готовиться к приходу новой зимы. Надо было сторожить урожай, спасать зерно. Они жгли солому, устраивали множество костров, и если делали это сноровисто и при этом ветер дул в нужную сторону, то дым спасительной пеленой окутывал будущий урожай. Больше всего на свете они страшились августовских морозов — «железных ночей».

Отец Гамсуна, Педер Педерсен, сражался с морозами на арендованной земле, на земле, принадлежащей его шурину Уле Ульсену. Отец был человек подвижный, как ртуть, беспробудный пьяница, отчаянный бабник, ему вечно не хватало денег. Наиболее богобоязненные считали, что он одержим дьяволом. Другие — что в этом он просто пошел в мать. Ведь у нее в роду были такие, кто бросался в реку и вешался. В роду у его отца также было полно помешанных, но сам он был человек мягкий и спокойный.

Кнуту Гамсуну было всего несколько месяцев, когда его дядя, брат матери, после нескольких лет отсутствия внезапно вернулся домой. Уле Ульсен наградил младенцами множество женщин в разных частях страны, не женившись ни на одной из них. За удовольствие, как известно, надо платить, а он и не думал, так что им занялись судебные органы, последовали штрафы, взыскание алиментов, от выплаты которых он успешно уклонялся. Дело дошло до того, что теперь ему уже грозил принудительный аукцион как со стороны властей, так и со стороны частных лиц. Он остро нуждался в деньгах и объявил о продаже своей усадьбы в кратчайший срок.

Отец Гамсуна надеялся, что сможет выкупить усадьбу, выплачивая ее стоимость своему шурину в течение многих лет, и сделал отчаянную попытку предотвратить катастрофу. Он предпринял длительное путешествие через полстраны, за полярный круг. Здесь жил другой брат его жены, который переселился в эти края несколько лет тому назад. Но тот, как оказалось, не собирался спасать усадьбу предков. Теперь у отца Гамсуна в жизни оставалось только две возможности. Первая — эмигрировать в Америку, подобно множеству других своих соотечественников, число которых в Америке в следующее десятилетие составило два миллиона человек — это почти треть населения Норвегии. В Америке лишь число эмигрантов из Ирландии превысило эту цифру. Альтернативой эмиграции могла стать аренда маленькой усадьбы, которую зажиточный Ханс Ульсен собирался приобрести на полуострове Хамарёй, там же, где он арендовал землю, в пасторской усадьбе.

И вот, за два месяца до того, как маленькому Кнуту исполнилось три года, все семейство, в котором уже было пятеро детей, покинуло свой родной горный край. Путешествие на север, за полярный круг заняло три недели. Сначала они ехали на лошади, потом шли по старому пути паломников до Тронхейма, а дальше добирались пароходом. Они проделали путь, равный тому, что привел бы их из Норвегии в Италию, если бы они двигались на юг, а не на север.

Это был Иванов день 1862 года.

Бабушка маленького Кнута Гамсуна всегда отличалась слабыми нервами и не прожила и четырех месяцев в суровом морском краю. После ее похорон совсем пала духом Тора Педерсен, мать Кнута Гамсуна. В 1864 году она родила своего шестого ребенка — девочку.

Пятилетний Кнут и его сестренка Анна Мария, младше его почти вдвое, постоянно ссорились между собой, а также оба были недовольны тем, что новорожденная София Мария поглощала все внимание матери, ведь именно ее, а не одного из них, та постоянно держала на руках. Кнут был уже великоват, чтобы мать заботилась о нем так же, как о младших сестренках, и еще слишком мал, чтобы играть со старшими братьями, которым было тогда восемь, десять и тринадцать лет.

Мать чувствовала себя все хуже и хуже. У нее было все меньше сил, чтобы нянчить детей и вести хозяйство, готовить еду и помогать супругу в хлеву и на полевых работах. Тот почти круглые сутки надрывался в своем маленьком, но требующем больших усилий хозяйстве, а также портняжничал.

Усадьба могла прокормить их, если только урожай не губили весенние заморозки, летние проливные дожди и, напротив, засухи или же ранние осенние холода. Родители рассчитывали, что портняжное ремесло принесет доход, достаточный и для оплаты аренды шурину, и для покупки инвентаря и всего необходимого. Но в округе хватало портных, и потому заработок был невелик. К тому же отец Гамсуна еще и не умел истребовать деньги с тех, кто ему задолжал.

Когда жена слегла после смерти своей матери и рождения шестого ребенка, ему ничего не оставалось, как обратиться в школьный совет с просьбой сократить для старшего сына Педера, которому исполнилось тогда тринадцать лет, минимальный обязательный период посещения школы по причине того, что «в течение всего года хвори одолевали мою семью, и для меня было бы крайне затруднительно, чтобы все мои дети школьного возраста постоянно находились в школе» [2].

Новорожденная девочка София Мария круглые сутки надрывалась от плача, что-то неладно было у нее то ли с бедром, то ли с нижней частью позвоночника. Чтобы хоть как-то облегчить положение матери, девочку еще до того, как ей исполнился годик, отвезли из усадьбы Гамсунд за восемь километров в административный центр — селение Престейд, где в пасторской усадьбе жил брат матери, Ханс Ульсен.

Ханс Ульсен приобрел дом на дворе пасторской усадьбы и с усердием трудился на земле, которую арендовал у церкви, сдавая в аренду другую усадьбу, Гамсунд, своему зятю с сестрой. Он торговал также тканями, был почтмейстером, а еще заведовал библиотекой, учрежденной Обществом любителей чтения.

Человек он был обеспеченный и при этом неженатый. Хозяйством занималась экономка, которую он привез из Лома ^{2}. Возможно, первоначально было задумано так, что София Мария побудет в усадьбе у дяди лишь некоторое время, но она так и не вернулась домой к родителям, братишкам и сестренкам. Ханс Ульсен и акушерка, которая жила у него в доме, взялись опекать ее. Акушерка была родом из Гудбрандсдалена, Ханс Ульсен привез ее вместе с экономкой и одним из своих работников. Так постепенно на Хамарёе в Салтене, в провинции Нурланн сформировалась целая колония переселенцев из Гудбрандсдалена.

Во второй половине шестидесятых годов XIX столетия тяжелые годы бывали один за другим. В апреле-мае сугробы оседали, но снег не таял. Поля оставались под снегом. Земля все еще была промерзшей, хотя уже наступала пора пахать, боронить и сеять. Нельзя было выгонять скот. Коровы давали все меньше молока, стельные коровы лежали в лежку перед отелом, который чаще всего был неудачным. Не было фуража. Отец Гамсуна был вынужден забивать своих коров. Всходы были поздние, зерно не успевало созреть, а его уже надо было собирать, пока не наступили «железные ночи».

Семье не хватало еды. В 1867 году стало одним ртом меньше. Старший сын и наследник, Педер, шестнадцати лет от роду, эмигрировал в Америку.