Читаем Японский резидент против Российской империи. Полковник Акаси Мотодзиро и его миссия 1904-1905 гг. онлайн бесплатно

Деятельность М. Акаси описана во многих японских исторических романах, начиная с появившейся много лет назад повести Сиба Рётаро, посвященной русско-японской войне («Тучи над холмами», 1969-1972^{1}), и заканчивая современным произведением Мизуки Ё под характерным названием «Восстание в наших руках» (1994)^{2}. К этой теме нередко обращаются и японские историки, изучающие русско-японскую войну 1904-1905 гг. Во всех случаях речь идет о шпионаже и подрывных операциях против России, которые по заданию своего правительства проводил в Европе полковник Акаси Мотодзиро, в первые годы XX столетия — военный атташе Японии в России, а затем в Швеции. Главные его усилия были направлены на сбор секретной информации о России и ослабление ее изнутри путем финансирования российского революционного и оппозиционного движений. Пик его разведывательной и подрывной активности пришелся на военные годы. Принято считать, что эта деятельность оказала огромное влияние на исход русско-японской войны.

Рискнем предположить, что корни подобных представлений отчасти заключены в психологии японцев и представляют собой безотчетную реакцию на тот комплекс неполноценности, который они испытывали тогда (а порой продолжают испытывать по сей день) по отношению к европейцам и американцам. Как известно, в эпоху Мэйдзи (1868-1912 гг.) Япония пошла по пути модернизации и стала активно внедрять у себя достижения западной цивилизации. Соответственно, государства Запада в глазах японцев в противоположность своему собственному начали восприниматься ими как носители передовой культуры и средоточие общемирового прогресса. Западным людям стало принято всячески подражать, включая одежду, образ жизни и стандарты повседневного поведения. Однако стало известно, что полковник М. Акаси не только успешно вербовал тайных агентов из числа европейцев и свободно манипулировал ими на их собственной территории, но смог переиграть целую мировую великую державу — Россию. Истратив не менее одного миллиона тогдашних иен (сегодня эквивалентных 8 млрд. иен, или 2,7 млрд. рублей) на поддержку российского антиправительственного движения, он якобы сумел настолько накалить обстановку в самой России, что та оказалась вынуждена отказаться от продолжения войны с Японией и, по условиям Портсмутского мира, уступить ей южную часть Сахалина и влияние в Корее и Маньчжурии. Вся эта история не могла не льстить самолюбию японцев, помогая им избавиться от ощущения собственной неполноценности, и еще больше «подогревала» общественное внимание к фигуре Акаси.

Ситуация в ранней японской историографии интересующей нас темы выглядит похожей, но менее однолинейной. В 1928 г. вышла в свет первая биография Акаси, написанная Комори Токудзи. По мнению этого автора, японский Генштаб вовсе не рассчитывал, что Акаси удастся устроить в России массовые беспорядки, которые могли бы помешать ей успешно провести мобилизацию и переправить войска на Дальний Восток. Более того, если верить Комори, на токийском военно-политическом Олимпе к этому полковнику относились даже с известной опаской — «сам» начальник Генштаба и член гэнро[1]маршал Ямагата Аритомо считал его «страшным человеком», имея в виду его «непревзойденное разведывательное чутье»^{3}.

Вместе с тем в лекционном материале, который в 1925 г. появился в недрах токийского Военного университета, указывалось, что деятельность полковника Акаси следует рассматривать в качестве «одного из факторов победы» в войне с Россией. Анонимный автор этого учебного пособия подчеркивал, что и титула барона на склоне лет Акаси был удостоен главным образом за заслуги периода русско-японской войны^{4}. В общем, согласно его логике, победе в войне с Россией Япония во многом была обязана именно подрывным и разведывательным операциям Акаси, да и сама российская революция явилась непосредственным результатом его деятельности.

Естественно задаться вопросом, насколько обоснованы такие оценки, правомерно ли восхваление Акаси вообще, не являются ли эти его главные достижения и заслуги преувеличением или просто мифом? В поисках ответов обратимся к источникам, в первую очередь — к заключительному докладу Акаси о своей деятельности, известному под поэтичным названием «Опавшие цветы, унесенные потоком» (“Rakka Ryusui”)[2].

Приведенные нами и весьма популярные в современной Японии оценки деятельности Акаси во многом базируются на некритичном восприятии сообщений его итогового доклада. Этот обширный документ был им составлен сразу по окончании русско-японской войны специально для Генштаба. Скорее всего, Акаси писал его в конце 1905 г. по пути на родину на борту парохода. Подлинник доклада хранился среди секретных материалов Генштаба и на протяжении многих лет использовался его офицерами для подготовки японских разведчиков. Однако на излете Второй мировой войны он был сожжен вместе с другими секретными штабными документами.

К счастью, до наших дней дошло несколько списков с “Rakka Ryusui”. Один из них, который в течение десятилетий хранился у потомков Акаси, в 1985 г. Акаси Мотоцугу передал в Архив конституционных и политических документов Библиотеки парламента Японии (Kensei shiryoshitsu, Kokkai toshokan, Tokyo), другой хранится в библиотеке Национального института оборонных исследований (Boei kenkyujo, Senshi kenkyu center, Tokyo). Часть доклада была опубликована. В 1938 г., непосредственно перед началом Второй мировой войны, выдержки из него были напечатаны Исследовательским отделом МИД как секретный материал антироссийской направленности, который после окончания войны какое-то время даже находился в открытой продаже^{5}.

В целом отчет Акаси — редчайшее произведение, вышедшее из-под пера организатора и непосредственного участника подрывных операций сразу по их завершении. Для нашего исследования это, несомненно, наиважнейший документ, без которого написать данную книгу было бы невозможно. В докладе весьма подробно воспроизведена и детально описана секретная антироссийская деятельность Акаси во время его пребывания в странах Западной Европы в годы русско-японской войны. Учитывая обстоятельства появления этого документа, а также степень осведомленности его автора и адресата, можно констатировать достоверность основного массива приводимых в нем сведений.

Вместе с тем более пристальный анализ содержания рапорта показывает, что нередко рукой Акаси водило желание затушевать некоторые собственные промахи и преувеличить достижения. В докладе есть и ошибки (особенно в оценке состояния российского революционного движения и в характеристиках его отдельных представителей), вызванные недостаточной осведомленностью Акаси, который в этой части во многом опирался на слухи, домыслы и другие сомнительные источники информации. По всем этим причинам современному исследователю необходимо скрупулезно перепроверять сведения итогового рапорта японского полковника, опираясь на независимые от него источники — как официальные правительственные (материалы разведывательных органов разных стран, сообщения дипломатических, пограничных, таможенных и т.п. служб), так и исходившие из оппозиционного и революционного лагерей.

Сочинения, исключительно и всецело основанные на сообщениях “Rakka Ryusui”, исторической действительности, как правило, противоречат еще больше. Так, вышеупомянутый биограф Акаси утверждал, будто В.И. Ленин превратился в лидера российских революционеров только благодаря своим личным контактам с японским полковником^{6}. Фантазии авторов исторических романов нередко простираются еще дальше^{7}. Впрочем, о монополии японских писателей и историков на вольное обращение с историческим материалом говорить не приходится.

Одна из главных проблем, с которой всегда и всюду сталкиваются революционеры, является проблема финансов. В самом деле, ведение пропаганды и агитации, издательская деятельность, закупка и транспортировка оружия и боеприпасов, вооружение масс и организация их выступлений, «боевая работа» в широком смысле, наконец, содержание партийной верхушки на родине и в эмиграции — все это требует значительных денежных средств, которых в распоряжении революционеров почти никогда не бывает. В начале XX в. такого рода проблемы остро стояли перед всеми российскими революционными организациями. Не составляли исключения и большевики, хотя как часть РСДРП они регулярно получали финансовую помощь от своих единомышленников в Германии и Великобритании. Однако несмотря на первоначальную острую нехватку средств в годы русско-японской войны российские революционеры развили кипучую деятельность и со временем достигли заметных успехов. Революция в России развивалась по нарастающей.

Еще в 1960-е годы в западной историографии сложилось убеждение, что между подрывной работой японцев в Европе в начале XX в. и относительным финансовым благополучием русских радикалов имелась некая связь. Однако доподлинно известным в те годы на Западе относительно деятельности в 1904-1905 гг. японца по имени Акаси оставалось, фактически, только то, что ареалом секретных операций этого офицера стала северная Европа и что его активность каким-то образом была связана с российской революционной эмиграцией. В итоге центром исследовательского внимания стал «скандинавский маршрут» доставки революционерами в Россию нелегальной литературы и оружия^{8}. Из числа негласных сподвижников Акаси на первый план вышел финский оппозиционер по имени Конрад (Конни) Циллиакус (Konni Zilliacus), непосредственный участник закупок и переправки оружия из Западной Европы в Россию. Все эти операции производились на японские деньги.

Хотя ознакомиться ни с текстом итогового доклада японского полковника, ни с посвященными ему японоязычными сочинениями в силу языковых трудностей и формальных барьеров западные исследователи не могли[3], среди них утвердилось мнение, будто при дележе японского «пирога» свою долю получил и большевистский вождь. Широко известное «пораженчество» Ленина, его неоднократные публичные высказывания на тему о благотворных последствиях для русской революции проигрыша царизмом дальневосточной войны, противопоставление им «деспотической и отсталой» России «политически свободному и культурно быстро прогрессирующему народу» Японии — для западных историков все это были дополнительные аргументы в пользу предположения, что личные контакты и сотрудничество Ленина и Акаси могли иметь место. В общем, получалось, что японец якобы исправно снабжал большевистского лидера деньгами, который организовывал на них массовые выступления в России, и именно благодаря этим революционным эксцессам Япония сумела нанести России поражение на поле брани. Так народился еще один историографический миф.

Вопреки вышеприведенным утверждениям первого биографа Акаси, в действительности в распоряжении японских исследователей нет прямых и бесспорных документальных свидетельств, которые могли бы подтвердить контакты японского полковника с большевистским вождем. Этих данных мы не найдем и в работах советских и российских историков. В качестве предварительного замечания отмечу, что даже если бы прямое сотрудничество этих двух деятелей в действительности имело место, в те годы большевики были еще слишком слабы, чтобы финансирование их японцами могло повлиять как на исход русско-японской войны, так и на размах революционных событий в России.

В целом ситуация с источниками по нашей теме весьма непроста. В Японии эти сложности отчасти вызваны тем, что после подписания Портсмутского мира Токио взял курс на восстановление отношений со своим недавним противником. В результате документы, которые подтверждали финансирование японским правительством российских революционеров, в Японии и после войны долгое время продолжали рассматриваться как строго секретные.

В послевоенный период официальный Петербург не менее Токио был озабочен восстановлением отношений с Японией. Поэтому он тоже не проявлял особого рвения в предании гласности сведений о подрывной работе Акаси, хотя в годы самой войны внимательно наблюдал за его перемещениями и контактами глазами спецслужб. Дело ограничилось публикацией в частном издательстве А.С. Суворина лишь небольшой части разоблачительных документов, добытых этими последними^{9}. Впрочем, и этой публикации оказалось достаточно, чтобы вынудить Акаси до срока покинуть Германию, куда он был направлен после войны в качестве военного атташе.

По понятным причинам, еще менее в предании широкой гласности сведений о своих контактах с японским полковником были заинтересованы российские революционеры. Ведь речь шла о получении ими денег на революцию во время войны и не от кого-нибудь, а от империалистической Японии! В итоге по окончании русско-японской войны все непосредственные участники описываемых событий приложили максимум усилий, дабы вычеркнуть подрывную работу Акаси из истории и затруднить доступ исследователей к документальным свидетельствам на этот счет.