Читаем Владимирский централ. История Владимирской тюрьмы онлайн бесплатно
Владимирский централ. История Владимирской тюрьмы
Тюрьма — обратная сторона государства. Еще Ф. М. Достоевский заметил: «Если общество хочет проверить уровень своей цивилизации, пусть заглянет в тюрьму».
Наука, Образование / История / Образование и наукаТюрьма — обратная сторона государства. Еще Ф.М. Достоевский заметил: «Если общество хочет проверить уровень своей цивилизации, пусть заглянет в тюрьму».
Так что же такое тюрьма? Что думает простой обыватель о местах не столь отдаленных? Вспомним народную поговорку — «от тюрьмы и от сумы не зарекайся». И еще народные присловья: «тюрьма только портит человека», «из тюрьмы нормальными не выходят». Так может ли тюрьма вообще исправить человека? Или это миф, доставшийся нам от прошлых поколений?
Тюрьма — это прежде всего наказание и изоляция. Человеку дают время подумать, хочет он повторить преступление и попасть туда еще раз — или нет. Лишение свободы — это метод защиты условно социально положительных членов общества от прочих. Тюрьма, выходит, исправляет заочно. Пока ты в нее не попал.
Тюрьма ограждает, во-первых, от тех, кто туда попал, во-вторых, от поступков, которые могут туда привести. Места лишения свободы, безусловно, меняют человека. Кому-то такое наказание помогает исправиться, а для других становится «тюремным университетом», где есть шанс продвинуться в воровской иерархии и продолжить свою «карьеру» в преступном сообществе.
Происхождение свое слово «тюрьма» ведет, по разным версиям, от немецкого «turm» — башня, тюркского «t"urme» или татарского «t"orm"a» — темница. Это пенитенциарное (исправительное) учреждение, в котором люди содержатся в изоляции от внешнего мира и, как правило, лишены целого ряда прав и личных свобод. Тюрьмы обычно являются частью системы уголовного правосудия; лишение свободы методом заключения в тюрьму — юридическое наказание, которое может быть наложено государством за совершение преступления. Тюрьмой также часто называют учреждение, где подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений содержатся под стражей до суда. В большинстве случаев в разговорной русской речи под тюрьмой понимается любое учреждение для исполнения уголовных наказаний или для предварительного заключения.
В качестве места заключения тюрьма существовала с древнейших времен. Тюрьмы устраивались для содержания преступников, пленных и должников, как частных, так и государственных, а также для усиления других наказаний и для приведения в исполнение различных казней. В России под тюремным содержанием понималось заключение в острог. Острогом называлось:
1) деревянное укрепление в пограничной полосе древнерусских княжеств, известное с XII века. В XIV–XV веках остроги были распространены на южных рубежах Русского государства, с конца XVI — начала XVII века — в Сибири. Некоторые из них впоследствии стали крупными городами;
2) в XVIII–XIX веках — тюрьма, обнесенная стеной.
Одно из самых известных учреждений российской пенитенциарной системы — Владимирская тюрьма, в народе именуемая «Владимирский централ». О Владимирском централе много говорят и пишут, снимают фильмы. Известный певец Михаил Круг посвятил Владимирскому централу песню, ставшую невероятно популярной. Однако все это лишь малая часть истории одной из самых знаменитых тюрем России.
Прообразом Владимирской тюрьмы стал рабочий дом. Строительство первого такого заведения во Владимире закончилось в 1783 году. Согласно указу Екатерины II за мелкое воровство «ценою ниже 20 рублей» «виновника взять под стражу и отослать в рабочий дом, где ему работать, дондеже заплатит то, что украл, и 6 процентов выше того тому, у кого украл».
За вторичную кражу наказание увеличивалось: в рабочем доме «его принимать с двумя ударами плетью», виновнику необходимо было отработать то, что украл, да столько же сделать в пользу рабочего дома. При третьем попадании число плетей возрастало до трех, а отработка — «вдвое противу того».
В рабочие дома направляли также за некрупное мошенничество и сажали на хлеб и воду (если попадался в первый раз — одни сутки, во второй — на двое суток, в третий — на трое суток).
Владимирское наместническое правление вынесло в 1783 году решение послать губернскому архитектору Николаю фон Берку «Указ Ея Императорского Величества» для ознакомления и велеть «к построению в здешнем губернском городе означенного рабочего дома, учиняя прожект, и смету представить наискорее в наместническое правление».
Фон Берк представил готовый проект, план и смету рабочего дома 10 апреля 1783 года. По плану предполагалось «построить рабочие избы из 4 срубов и сделать в оных двое сеней с чуланами, также сруб длиною и шириною по 9 аршин, вышина оные срубы о 16 венцах, и чтоб бревна были толщиною не менее 6 вершков. Срубы с двумя сенями составляют мерою длиной 14 сажен, шириною 9 аршин.
Сделать около двора забор бревенчатый длиною 25 сажен, вышиною 4 аршина, а сверх забора пробить рогатины».
На строительство по смете предполагалось отпустить 1457 рублей 50 копеек. Закончилось строительство 15 августа 1783 года, о чем свидетельствует опись, учиненная в городе Владимире новопостроенному дому.
В положении рабочего дома писалось: «При рабочем доме должен быть надзиратель для мужчин и смотрительница для женщин, коим полагается в год жалованье, первому — шестьдесят, а последней двадцать рублей, оное жалованье производить из доходов, принадлежащих рабочему дому». За особо тяжкие преступления: разбой, убийство, казнокрадство — преступники подвергались заключению в острог. Один из острогов во Владимире находился на улице Жандармский спуск, недалеко от места, где находился кинотеатр «Мир» (сейчас — развлекательный комплекс). В рабочих домах отбывали наказание за незначительные преступления. Утвержденное положение предписывало, как содержать колодников. «Точного числа денег в день колодникам назначить не можно, ибо сие зависит от числа людей, содержащихся под стражею, и полагать до особого дня на каждого человека в артели по копейке в сутки».
Особое внимание уделялось тому, «чтобы колодник был в беспрестанном упражнении, следовательно, мужчина должен употребляться в пилку досок и тесу. Оные доски и тес продавать по рассмотрению рабочего дома. Впрочем, городская работа отпускаема быть и иметь рабочих под надлежащим присмотром с платой по 7 копеек в день на человека».
Для охраны колодников назначалась воинская команда: «Потребно для караула преступников воинской команды человек рядовых, кои жалованье получать в своих командах». Городовой лекарь осматривал заключенных два раза в неделю: «…А когда нужда того требовать будет, оно почаще». В 1787 году императрица Екатерина II пишет собственноручный проект устава о тюрьмах, где закладывает основные принципы тогдашней пенитенциарной системы. Тюрьмы предполагалось разделить на уголовные и гражданские. Уголовную тюрьму указ также делил на следующие виды. В губернском городе на три части: подстражную, приговорную и осужденную. В уездном городе на две части: подстражную и приговорную. Также в указе оговаривалось наличие в каждой части двух отделений для каждого из полов. «Тюрьмы строить замком. Замку быть каменному, чтоб из оного уход никто учинить не мог, и чтобы того оградою уменьшено было число людей для стережения. Замки строить… на вольном воздухе, при текущей воде, от огня и наводнений безопасно».
Строение уголовной подстражной было таково: в губернском городе — три горницы для мужского пола, две горницы для женского пола, в уездном городе — две горницы для мужского пола, одна горница для женского пола.
Описание горницы уголовной подстражной: «…строить величиной в 3 сажени или 9 аршин в длину, вышина 2 сажени; в горничной окошко величиною в 1,5 аршина, от потолка тоже с железною решеткою; у стены стол каменный, неподвижный; перед столом скамья каменная, неподвижная; в углу печь с лежанкою, длина оной 4 аршина и ширина 1,5 аршина. Печь топится снаружи, двери двойные, из коих наружная железом окованная, замки крепкие. Строение уголовной приговорной в губернском городе: две разные тюрьмы составляют уголовную и приговорную.
Первая — для тех, кои власть на то имеющая, судом по тяжким делам их, к временному содержанию в тюрьму приговорены. Вторая — в губернском городе устроить для уголовно-приговорной тюрьмы: 3 горницы для мужского пола, 2 горницы для женского пола.
В уездном городе устроить для уголовно-приговорной тюрьмы: 2 горницы для мужского пола, 1 горницу для женского пола. Горницу уголовно-приговорной строить не менее 3 сажен, в длину и ширину столько же, окошко с железной решеткой, двери двойные, из коих наружная железом окованная, замки крепкие.
В губернском городе ссылочную устроить в 2 горницы, одна мужского пола, другая женского пола.
В уездном городе так же, как и в губернском городе. Ссылочную строить величиною в 4 сажени, в длину и ширину столько же, в вышину 6 аршин, окошки закрыты железною решеткою, печь топится снаружи, двери двойные, из коих наружная железом окованная, замки крепкие».
В собственноручном проекте Екатерина II одним из важных требований вводит понятие обращения с теми, кто находится под стражею: «…с тюремными обходиться человеколюбиво, но притом иметь за ними крепкое, неослабное во всякое время смотрение, чтоб сами себе и никому вреда не учинили».
Учреждается должность уездного надзирателя. Надзиратель назначался по представлению Уголовной и Гражданской палаты государственным надзирателем прав и правосудия. В его обязанности входил осмотр тюрем и тюремных больниц: «…много ли людей, в которой части тюрьмы, имена и прозвания их; зачем, кем и когда приведены, когда допрошены, приговорены и осуждены, много ли осталось с прошедшего срока тюремных, когда, кто, куда оправданы и выпущены, кто перешел из одной части тюрьмы в другую, все ли налицо, много здоровых или больных, кто умер».
Уездный надзиратель сам не мог брать под стражу — «не сажает, не запирает, не распоряжается тюремными», — однако должен был иметь неусыпное попечение обо всем, касающемся тюрем и тюремных больниц. Все тюремные должности были ему подчинены. Также была введена должность тюремщика и присяга для него: «Аз ниже именованный обещаюсь пред всевидящим Богом чистосердечно, что хочу и должен всеми силами своими отправлять стражу над тюремными так, как мне в должности предписано, и оную поступать и упущать не буду ни для вражды, ни для дружбы, ни лицеприятия. Определенную тюремную пищу, питье, одежду и прочие содержания доставлять без малейшего ущерба. Сурово с ними поступать не буду, но человеколюбиво, без послаблений; подарков, посул и взятков ни от кого брать не буду, за подчиненными неусыпное смотрение иметь обещаю. Дабы свою должность исправно и радетельно исправляли и отправляли».
В обязанности тюремщика входило следующее: «…чтоб тюремные в надлежащие места помещены были, чтоб отобранные у них вещи прилежно хранились и в свое время возвращены были кому следует, чтоб тюремная пища была приготовлена, чтоб тюремные больные были осмотрены и отправлены в больницу, чтоб в замке был предписан порядок, ключи замка у тюремщика, тюремщику иметь в ведомстве своем: тюремщиков отделений, сторожей, поваров, слуг и прочих и смотреть, чтоб каждый из них прилежно отправлял свою должность.
О порядке в замке уведомлять ежемесячно уездного надзирателя, в небытность же его — городничего. Он же принимает от доброхотных людей добровольное подаяние, что кому рассудится, как то: деньги, хлеб, мясо, рыбу, масло, соль, холст, сукно, дрова и т. п., все принятое книгосодержателю записать в приход. Тюремщик сам собою не берет под стражу, не сажает, не запирает, не выпускает. С тюремными, кто самовольно снимает железы или кто учинит подвиг к уходу, тюремщик властен отвесть в темную тюрьму замка».
Вводились должности книгосодержателя и бухгалтера: «Иметь шнуровую книгу за печатью уездного надзирателя тюрем, в которой записывать весь приход и расход. Книгосодержатель имеет при себе писаря». В тюремной больнице вводились должности доктора, лекаря, подлекаря и смотрителя тюремной больницы.
Доктор «должен уездного надзирателя или городничего еженедельно уведомлять о состоянии больных и иметь неусыпное смотрение, чтобы больные в лечении и в пище под предписанным содержанием были».
Но это был только проект устава о тюрьмах; лишь после смерти императрицы Екатерины II часть этих нововведений была воплощена в жизнь.
Путь в Сибирь и на остров Сахалин ссыльнокаторжных проходил по Владимирскому тракту, в народе дорогу эту называли «Владимирка — кандальная» или просто «Владимирка». Жители уездного города Владимира нередко видели проходящих по центральным улицам каторжан. Осужденные шли группами по 200 человек. Они были построены в особом порядке: сначала ссыльнокаторжные в кандалах, в середине ссыльнопоселенцы, прикованные за руки к цепи, затем ссыльные на каторгу женщины, в конце обоз с больными и багажом, с женами и детьми ссыльных. По бокам, впереди и сзади шел конвой. Женщинам перед ссылкой на голову выдавали серые платки, мужчинам наполовину сбривали волосы, чтобы в случае бегства их было проще поймать (от процедуры бритья волос были освобождены те, кто раньше принадлежал к дворянскому сословию), выдавали серые тулупы с вышитыми на спине тузами: один туз — на вольное поселение, два — на каторгу.
Весь путь длиной 12 тысяч верст осужденные шли пешком в любую погоду. За месяц они проходили 500 верст, а всю дорогу — за два-три года. Многие из заключенных умирали по дороге. С постройкой железной дороги ссыльных стали перевозить поездом.
Николай I, проезжая через Владимир спустя годы после введения этих установлений, заметил, что город находится в упадке, и приказал принять меры по оживлению городской жизнедеятельности. Одним из способов оживления губернского города было учреждение арестантской роты гражданского ведомства.
Арестантские роты — один из родов исправительных наказаний. Своим возникновением эта карательная мера была обязана многочисленным жалобам чиновников Сибири на неудовлетворительное положение ссыльных в их краях ввиду постоянно увеличивающегося количества наказанных. Эти жалобы в царствование Николая I вызывали стремление уменьшить количество ссыльных в Сибири. Министр внутренних дел Блудов рекомендовал заменить ссылку в Сибирь арестантскими ротами. Арестантские роты несли в себе две главные выгоды: дешевый способ производства различных городских работ и отмену издержек на отправление арестантов и продовольствие в пути; с уменьшением пересылочных, как писал министр, «уменьшаются и земские повинности».
Солдатская служба для крестьян и для всех непривилегированных сословий сама по себе была каторгой, но арестантские роты инженерного ведомства должны были стать каторгой еще более тяжелой.
