Читаем Моляков - Федоров: опыт противостояния онлайн бесплатно

Более двух лет жизни отдано судебному разбирательству с гражданином Федоровым, переназначенным в августе 2005 года президентом России Путиным на должность президента Чувашской Республики на четвертый срок.

Вполне вероятно, что Николай Васильевич Федоров будет править Чувашской Республикой почти столько же, сколько Леонид Ильич Брежнев являлся Генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза. Если он удержится в должности президента ближайшие пять лет, то Чувашия вынуждена будет жить «вместе с Федоровым» в течение 17-ти лет. Где же хваленая демократия? Где следование конституционному принципу, согласно которому одно и то же лицо не имеет права занимать должность президента более двух сроков подряд? Какие неуместные, горькие вопросы…

Сладкой морковкой «демократических прав и свобод» советский многонациональный народ поманили в светлое завтра идеального правового общества, да под сладкие песни ограбили его, развалили великое государство, в котором не разглагольствовали о правах и свободах, в котором тунеядство наказывалось в уголовном порядке, но хлеб на столе каждой семьи был ежедневно. Были бесплатными медицинское обслуживание и образование. Транспортное сообщение, в том числе и с помощью авиации, осуществлялось за гроши. Крайне редкими были случаи терроризма, межнациональных столкновений. Стандартная двухкомнатная квартира, которую человек получал от государства бесплатно, обходилась в 10–11 рублей в месяц.

Одним из активнейших «певцов демократических ценностей» был гражданин Федоров. Министр юстиции первого «демократического» правительства России. Юрист «европейского уровня». Страстный поборник народного самоуправления и «социализма с человеческим лицом».

Именно он, стремясь пробиться в 1989 году в народные депутаты СССР, призывал к беспощадной борьбе с бюрократией, в том числе и партийной. Будучи активным членом КПСС, вышел из ее рядов, но требовал: «Вся власть Советам»!

Когда Николай Васильевич успел стать юристом «европейского уровня», сказать точно не могу. В ходе изучения его обращений в прокуратуру, в суды, слушая его выступления в качестве потерпевшего, особых юридических способностей я у него не заметил!

О научной деятельности преподавателя научного коммунизма Федорова я написал еще в начале девяностых годов прошлого века в статье «Балаганчик». Прочитав автореферат его кандидатской диссертации, также не обнаружил ничего выдающегося: обычная апологетика советской правовой системы.

Об экономических изысканиях Федорова говорить, собственно, нечего. К праву они отношения не имеют, проводились в последние годы в специфическом творческом союзе с профессором Л. П. Кураковым. Свидетельством чему являются их совместные монографии. Предполагаю только, что с таким же успехом президент Чувашии Федоров мог проводить исследования в области истории, филологии, культурологи и т. д. Не исключено, что крупный чиновник, пока находящийся при власти, решил «запастись» дипломом доктора наук то ли из соображения престижа, то ли «на черный день».

«Европейскую известность», прежде всего среди недругов СССР, гражданин Федоров снискал тогда, когда на съездах народных депутатов СССР озвучивал инициативу об исключении из Конституции СССР шестой статьи. Именно эта статья определяла ядром политического устройства Советского государства Коммунистическую партию Советского Союза.

Тот же Федоров был ходатаем от «прорабов перестройки» в Конституционном суде Российской Федерации, пробивая решение о запрете деятельности компартии на территории России, признании ее деятельности незаконной в период существования Советского Союза.

Особо колоритным было требование Федорова, министра юстиции РФ, выдать Германии бывшего руководителя СЕПГ и ГДР Эриха Хонеккера, Героя Советского Союза, антифашиста, борца за идеи социализма.

Но при всем при этом «подвиги» Федорова в сравнении с деяниями других «младореформаторов» — всех этих гайдаров, чубайсов, бурбулисов и кохов не так уж и велики.

Видимо, умелая рука направляла честолюбивого политика. По чьему-то наущению он яростно бил в самые жизненные точки советского государства. По той же 6-й статье, например.

К 2005 году некоторые из бывших либералов-романтиков «прозрели». Утверждают, что в цивилизованном мире нет и не может быть президентов беспартийных. Все правители крупнейших мировых держав в обязательном порядке имеют партийную принадлежность.

То, что в России выбирают беспартийного президента, есть политический нонсенс и проявление позорного неуважения к самим себе, заявляют они. «Беспартийные» президенты должны быть запрещены законом! Мы, мол, не Монако и не Лихтенштейн.

Маленькой страной может управлять один администратор — папа римский, князь Монако, президент Швейцарии. В маленькой стране даже один человек может осуществить эффективный контроль за административным аппаратом, чиновничеством, территорией. Но огромными странами (Китай, Индия, США, Россия) в современной ситуации не может управлять ни отдельная личность, ни коллективная (парламент).

Огромной территорией нельзя управлять без опосредующего звена. Как утверждает политолог Александр Севастьянов в статье «Соло partia» («Литературная газета», 28–31 декабря 2005 года, № 54), «…крах КПСС не доказал исчерпанность и неэффективность партократической модели. Как раз наоборот. Доказал, увы, ее сверхэффективность. Ибо развал страны и партии был инициирован ее верхушкой. И самый совершенный инструмент управления, который только знала история, послушно самоуничтожился, попутно уничтожив СССР…».

Необходимость партийного руководства страной, концентрации элиты государства в партийных органах, партийный жесточайший контроль над бюрократией (потеря партийной принадлежности — крах карьеры административной), воплощения государственной идеологии лучшими мыслителями партии в ее программных установках блестяще подтверждает опыт нашего соседа Китая.

Будто бы этого не знали и не говорили умные люди еще в конце 80-х, когда честолюбцы, подобные Федорову, ослабляли партийно-государственные устои СССР. Все эти «мелкие бесы» вряд ли до конца понимали, что творят. Но вот те, кто «лепил» умело и уверенно всех этих «выдающихся юристов», кто сладко тешил их самолюбие, подкармливал бесплатными поездками на Запад, дутыми гонорарами за некие книги и лекции, кто делал их почетными членами различных международных фондов и клубов, прекрасно понимали свои главные цели.

Один умный человек сказал мне недавно, что Путин и Федоров чем-то похожи. Даже внешне. Походка, манеры. Вообще-то облик Николая Васильевича Федорова в каком-то смысле уникален. Эти его многозначительные паузы во время выступлений. Жеманность речи. Выступления с придыханиями, с наполненными слезами глазами. Они могут длиться долго, очень долго, так долго, что потом трудно вспомнить, о чем же, собственно, говорил чувствительный оратор.

Есть это в какой-то мере и у Путина. Оба каратисты. С черными (!) поясами. Православные друзья Алексия II. Походка. Выразительная игра глазами.

Оба предали партию. Предательство родной организации пережили легко, ибо никогда не были настоящими коммунистами — просто обывателями-билетоносцами. Но выгодно это отступничество конвертировали. Не «маркзахаровы» — в президенты выбились!

Тот же умный человек сказал мне: «Делали их из одного теста. В одной мастерской. Процесс поставлен «на поток». Удивительные эти создания приспосабливались для решения самых различных задач. Не было среди них только одной — спасения и укрепления единого советского государства».

Федоров выполнял ответственнейшую программу — бить по партии, по опоре великого государства. С программой попытался справиться с налета, ибо лихое предательство партийной организации было, по сути, не первым, а вторым отступничеством.

Изначально что Путин, что Федоров нарушили общечеловеческие заповеди — нравственные. Если ты не разделяешь марксистско-ленинскую идеологию, то зачем же пишешь прочувствованные заявления о приеме в КПСС? Не убежден, а лезешь! Не согласен — оппонируй, вступай в борьбу, посвяти жизнь утверждению собственных взглядов.

Но! Нужно делать карьеру, а без партбилета — никак. Чтобы получить партбилет — криви душой, двурушничай, изображай из себя стойкого марксиста.

Федорова я впервые встретил в Чувашском государственном университете в феврале 1987 года. Только что начался второй семестр, начались занятия. В перерыве ко мне быстро подошел молодой человек с какой-то оригинальной, сразу запоминающейся стрижкой, круглым лицом, маленькими блестящими глазами.

Быстро сунул руку для пожатия. Представился — Федоров, преподаватель научного коммунизма. Сказал, что мне как преподавателю общественной дисциплины должно сегодня присутствовать на открытом заседании парткома университета. Что он, мол, член парткома, ему поручено оповестить молодых преподавателей…

Манера разговаривать этого «парткомовца» неприятно удивила меня. Странное сочетание желания высказать предложение быстрее, будто бы выполнить необходимую, но не очень приятную процедуру, и какое-то непроизвольное вытягивание слов, жеманная игра голосом.

Анатолий Аксаков, преподаватель политэкономии и, как выяснилось впоследствии, друг-товарищ Федорова, изъяснялся не в пример проще. Был открыт, симпатичен, располагал к себе собеседника.

Тоже был активный «коммунист». Как выяснилось ныне — оттуда же родом, из Кариота. Именно Аксаков на собрании преподавателей кафедр общественных дисциплин предложил кандидатуру Федорова в качестве кандидата в народные депутаты СССР.

Тогда, при первой встрече, я ответил Федорову, что не являюсь членом КПСС и на расширенное заседание парткома не пойду. Тот странно посмотрел на меня, сказал: «Я все равно буду тебя каждый раз приглашать. Ты бывать на заседаниях парткома обязан».

Этот тип людей хорошо мне был знаком еще по Ленинградскому университету. Студентам и особенно преподавателям философского, исторического, психологического факультетов вступить в партию было сложно. Был лимит, была очередь из желающих получить партбилет, некоторые ждали годами.

Но была, в том числе и у нас на философском факультете, категория шустрых молодых людей, которые невероятными способами втирались в доверие к начальству и, перепрыгнув соседей по очереди, вдруг оказывались членами партии. Все нормальные люди «нутром» чувствовали этих «членов», видели их голый прагматизм, склонность к притворству и оголтелому индивидуализму, сторонились, посмеивались.

Были и хитрецы, которые ради вступления в партию на полгода, на год устраивались рабочими на заводы, фабрики, вступали без всяких сложностей в партию, а уж потом поступали в университет, а еще вернее на рабфак.

Что-то неуловимое роднит Федоровых и Аксаковых: стремление этих типов к власти, к удачной карьере, вопреки внутреннему нравственному чувству, делало их в переломные годы чрезвычайно гибкими, мобильными, храбрыми.

Надо отдать должное Федорову. Он поступил смело, когда в 1989 году, наперекор мнению парткома и администрации, не снял свою кандидатуру с предвыборной дистанции, пошел до конца, хотя мог потерять все, развернись ситуация иначе. Что ж, хороший флибустьер — это смелый флибустьер.

В последние год-полтора в стране появилась прослойка обиженных на Путина и власть бюрократически-криминальной камарильи демократов-идеалистов.

Много сделали демократы первого «разлива» шестидесятых годов для развала СССР. А теперь нуйкины, поповы, Афанасьевы вдруг дружно заголосили о возвращении прежних тоталитарных порядков, всесилии «органов» и бюрократов.

Мол, не о таком светлом будущем для любимой родины мы мечтали. Боролись со сталинизмом — уткнулись в путинизм!

Юрий Гейко скорбит о безвременно почивших отечественном авиапроме и автопроме. Юлия Латынина вместе в Юрием Болдыревым жестоко «костерят» нынешнего чиновника и путинский дутый патриотизм. Шендерович по злобной едкости ничуть не хуже Хрюна Моржова.

Скорбящая по «лицам кавказской национальности» Анна Политковская здорово пишет: «…В 2005 году следование демократическим принципам вдруг вышло из моды даже в демократических кругах. В моде утвердился компромисс белого с красным. Сборная солянка из взглядов и целей, когда сегодня вытаскиваешь одни, а завтра — их же, но измененные!.. Признаком жизненной удачи даже для приличных господ стало идти на соглашение. «Мы сотрудничаем с властью, чтобы что-то сделать для людей». Такова их отмазка». («Путешествие в город, которого нет», «Новая газета», № 97, 26 декабря 2005 года.)

«Можно либо торговать ресурсами своей страны, либо играть в геополитику. Попытка совместить и то и другое есть иллюзия. Великие державы не плодят оффшорных счетов и не торгуют газом через посредников». (Юлия Латынина. «Драка с газовым ключом», «Новая газета», 12.01–15.01.2006 г.).

Один из самых ярких «прорабов перестройки» Андрей Нуйкин печалится на страницах «Литературки»: «Душа — не конгломерат разрозненных элементов сознания. Как разум являет собой единство, вбирающее в себя знания, понимание, мышление, так и душевные феномены образуют определенную целостность, имеют свой системообразующий стержень. Чаще всего (и надежнее всего) им становятся социальные идеалы человека, варварское разрушение которых превратило сегодня наше общество в собрание растерянных, не знающих, «куда идти, в каком сражаться стане», разобщенных людей, которыми так легко манипулировать любым жуликам, провокаторам и демагогам!) Идеал ведь — нечто вроде маяка для моряков в открытом океане. Или компаса, если этот образ кому-то более по душе. Идеал — это та высшая, объединяющая людей цель, ради которой хочется жить, работать и бороться, стойко перенося все трудности и лишения. Это то, что для человека порой превыше собственной его жизни, что придает бытию высший смысл…

А если такой стержень в душе отсутствует или если социальные идеалы (как сегодня у жителей бывшего СССР) потерпели исторический крах, мы сталкиваемся с крушением жизненных целей и ценностей, превращающихся в неряшливый конгломерат отдельных разрозненных расхожих, выродившихся и переродившихся ценностных (моральных, эстетических, интеллектуальных) суждений. В лучшем случае происходит простое измельчание душ, ведомых ориентирами мелких добродетелей, расхожей морали, старых и вновь приобретенных предрассудков, при чрезмерной зависимости от больного общественного мнения.