Читаем Взирая на Крест Христов. Проповеди онлайн бесплатно

Да убелится всякое земное естество, от па-«дения ныне на небо возводимо, Имже бо вся соблюдаются, Словом, текущими струями омывшеся, прегрешений прежних убеже, пресветло измовено»[1].

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

С праздником!

Сегодня день Святого Богоявления – день воспоминания и нашего крещения. Сегодня день покаяния, ибо первое повеление, с каким вышел Иоанн Предтеча к народу, было: «Покайтесь!» Потому что покаяние – это всегда праздник, потому что это – обновление.

После дня праздника Рождества Христова по календарю прошло двенадцать дней, но в земной жизни Спасителя минуло тридцать лет.

Тайна этих лет покрыта молчанием у святых евангелистов, и покров этой тайны есть образ еще неявленности, неизвестности Христа всему миру.

Это были годы смирения, ибо в послушании родителям земным и в послушании воле Отца Небесного проведены были они Тем, Кто сказал о Себе: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11, 29).

Слышали мы сейчас в Евангелии слова пришедшего к Иордану Христа: Надлежит нам исполнить всякую правду (Мф. 3, 15), а правда – это исполнение всех заповедей Божиих, по которым, в частности, на служение – и государственное, и религиозное – мог быть способен лишь муж, достигший тридцатилетнего возраста (см. Числ. 4, 1–3; Лк. 3, 23). И Спас мира начал Свое служение с послушного исполнения этой заповеди, потому что не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мк. 10, 45); для того чтобы быть нам примером, какое начало должно полагать в любом деле.

Рождество Христово. Икона

Как же свершилось Богоявление?

По велению Божию, великий праведник и пророк Иоанн, проводивший от юности годы в пустыне, вышел к народу для возглашения о скором пришествии Мессии, по-гречески «Христа», «Помазанника». Поэтому и именуется он Предтечей – провозвестником пришествия Христова.

Крещение, которое начал совершать Предтеча, не было собственно его установлением. В законе народа израильского существовало крещение, омовение, которое очищало от телесной нечистоты тех, кто прикасался к умершему, вкушал запрещенное, общался с прокаженным. От греха воровства, блуда или другого преступления оно не освобождало (см. Лев. 15, 5; 22, 4).

Крещение Иоанна было выше, так как призывало к покаянию, к внутреннему омовению, но еще не имело благодати Духа, которая давалась Христом, как сам святой Предтеча и сказал: Он будет крестить вас Духом Святым (Мф. 3, 11).

Совершавший крещение Иоанн еще не знал, Кто будет этот Некто, Которому он недостоин развязать и ремень у обуви Его (см. Мк. 1, 7;

Лк. 3, 16; Ин. 1, 27), но Глас Божий, пославший его, открыл ему: На Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым (Ин. 1, 33).

Поэтому и пришел к нему Иисус креститься. Не потому, что нуждался в очищении, но потому, что крещение Иоанново совершалось по воле Божией. Это знали все в народе, так как считали Предтечу великим праведником. Даже царь Ирод Антипа, правящий тогда частью Иудеи, боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой (Мк. 6, 20). И прийти к Иоанну значило быть послушным воле Божией.

Так Христос, выходя на Свое служение человечеству, начинает его с послушания воле Божией.

Какую кротость и какое смирение пред волей Отца Небесного являет Сын Божий! И как премудро это смирение Спасителя устрояет весть о Его явлении!

Вот как говорит об этом Иоанн Златоуст в своей беседе о Крещении Господа и Богоявлении: «Если бы [Иоанн начал] обходить жилище каждого и, подойдя к дверям, вызывать на улицу и, держа Христа, говорить: ”Это есть Сын Божий“, – то это делало бы свидетельство подозрительным… Но когда весь народ стекся из всех городов к Иордану и пребывал на берегах реки, то уже то обстоятельство, что и Сам Он пришел креститься и получил удостоверение свыше голосом Отца и наитием Духа в виде голубя, делало свидетельство о Нем Иоанна несомненным».

Христос только вошел в воды Иордана не для того, чтобы очиститься, так как был безгрешен, но чтобы освятить их по древнему пророчеству: Ты стерл еси главы змиев в воде, Ты сокрушил еси главу змиеву (Пс. 73, 13–14).

Несомненным, как об этом и поется в тропаре праздника, было по исходе Христа из вод и величественное явление Бога во Святой Троице: Самого Христа Спасителя, схождение с отверзшихся небес Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него. И се, глас с небес, глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение (Мф. 3, 16–17).

Отныне день этот в Церкви и называется Богоявлением, потому что Христос стал известен миру: отныне приходят к нему апостолы, совершаются Его чудеса, отныне звучит слово Нового Завета. Так началось наше возрождение в купели обновления Святым Духом (см. Тит. 3, 5).

Таково событие этого праздника, и таковы его обстоятельства.

Но пройдут времена, и придет час другого Богоявления, второго, которое совершится при конце дней мира. О нем говорит апостол Павел в послании своему ученику апостолу Титу: Ожидая блаженнаго упования и явления славы великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа (Тит. 2, 13).

Что же делать нам, чтобы эта надежда была действительно блаженной, счастливой и чтобы не прозвучало для нас страшное обличение: «Вы ходили на праздники в храмы, но Бога не знали, Он открылся вам, но сердце ваше было закрыто, и в нем не нашлось места для Него»?

Надо жить в Церкви – этом Богом установленном и освященном союзе единоверцев, жить законом Божиим и жить в церковных таинствах, ибо Церковь – хранительница светлой, святой воды жизни (см. Откр. 22, 1).

Она дает человеку благодатную возможность начать вторую жизнь, начать новое, преображенное бытие в таинстве Святого Крещения и продолжить его во все дни жизни своей в покаянии, о котором и было первое слово Иоанна Предтечи: «Покайтесь!»

Таинство Крещения – это начало всех таинств, через него открываются врата Царства Небесного уже здесь, на земле. Для каждого из нас это таинство в начале его христианского пути было Богоявлением, явлением благодати Божией, спасительной для каждого человека, научающей, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские желания, чисто, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке (см. Тит. 2, 11–12).

Только однажды в нашей жизни – во время совершения над нами таинства Крещения священник в молитвах выражает наше желание «быти сраслену (то есть ”срастись“) и причастнику (то есть ”быть участником“) смерти и воскресения Христа Бога нашего»[2]. Это наше стремление в вере, надежде и любви умереть со Христом, Залогом нашей собственной жизни, и воскреснуть с Ним из мертвых.

Будем помнить эти святые слова.

Но не только каждый человек, но и каждый народ Божий ведется путем благодати, и каждый народ своим языком выражает свое сознание этого пути.

В Русской Православной Церкви сегодняшний праздник имеет еще второе название Крещение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. В то время как европейская традиция переняла для названия этого праздника греческое слово «баптизио» – погружение или «епифанио» – «явление», русская традиция, усвоив этому празднику свое название, с особой глубиной раскрыла его сокровенную сущность.

Слово «крещение» в языке русском не только созвучно имени Христову, но оно одного смыслового корня и с ним, и со словом «крест». Крещение – это соединение со Христом, это отдание всего себя, своей воли, желаний Христу Спасителю, усвоение себя грядущим неудобствам, отречение от самого себя, приближение к Кресту Христову, готовность нести этот крест с молитвой укрепления, терпения и благодарения. Вера – это всегда крестный путь, но путь со Христом, путь к Воскресению.

Исполним и мы всякую правду – правду закона Христова в послушании и смирении, сохраняя в чистоте одежды нашего крещения, обновляя их покаянием.

Будем благодарны Богу, во Святой Троице Единому, за этот праздник – праздник крещения и покаяния, за то, что через дар веры мы соделались наследниками света вечной жизни (Тит. 3, 7).

«Явился еси днесь вселенней, и свет Твой, Господи, знаменася на нас, в разуме поющих Тя; пришел еси и явился еси, Свет неприступный»[3].

Аминь.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа! С праздником Преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа!

«Преобразился еси на горе…» – поем мы в тропаре. Преобразился – значит изменился, принял другой облик при сохранении Своей Божественной природы, открыв ученикам Свой свет, Свою силу и Свою жизнь вечную и славу, которой обладает по праву сыновства в Царстве Святой Троицы.

Жизнь человека состоит из его поступков, мыслей, стремлений, и каждое из этих его деяний, как бы ни были они противоречивы, имеет свое значение в его судьбе, неразрывны с ней, определяют и объясняют его жизнь и прошлую, и будущую. Так и Святое Евангелие – это цельная и неразрывная книга земной жизни Христа Спасителя, из которой невозможно, не искажая этого единства, вырвать по своему желанию и прихоти только то, что нам нравится. Сегодняшнее повествование о событии Преображения тому подтверждение.

«Во время оно» – так начинается сказание сегодняшнего дня. «В оно» значит «в это». В какое «это»?

[Когда] по прошествии дней шести, – пишет апостол Матфей, – взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних (Мф. 17, 1).

Уже эти первые слова, которые читались и вчера, на утрени, и сейчас, на литургии, заставляют нас вспомнить о том, что же произошло перед этим, что связывает прошедшее и грядущее. А было вот что: Господь впервые предсказал Свои крестные страдания и крестные страдания всех любящих Господа: [Он] сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее (Мф. 16, 24–25).

Вот к какой горе – к горе Голгофе – призывает следовать Господь и Своих учеников-апостолов, и нас через Фаворский свет от горы Своего Преображения.

Мы видим образ преображенного Христа и в словах Евангелия, и на иконе. Очи Его, как пламень огненный… и лице Его, как солнце, сияющее в силе своей (Откр. 1, 14, 16), – писал уже позже в Откровении святой очевидец Преображения Иоанн Богослов о грядущем Судии мира.

Преображение Господне. Икона

И мы видим Христа, нашего Спасителя, через уразумение добровольности Его страданий: нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему (Ис. 53, 2). Но созерцание Самого Божества таково, что после Него уже не желает человек никакого иного света, никакой иной правды, никакой иной справедливости, кроме правды Божией, пред которой он замирает и с благоговением молится, как молился святой апостол Павел: Имею желание разрешиться [умереть] и быть со Христом (Флп. 1, 23).

Но чтобы прийти к такой молитве и такому дерзновенному желанию, чтобы увидеть преображенного Господа, как увидел его святой Серафим Саровский на литургии в день Великого Четверга, мы должны совершить тяжкий труд подъема над косностью своей души, ее леностью, ее грубостью, лукавством, малодушием. Должны совершить тяжелый труд духовного восхождения вместе с пророком Моисеем на гору Синай, принять сердцем заповеди Божии и научится исполнять их. Взойти со святым пророком Божиим Илией, возревновав в любви к Господу так, чтобы бежать как от огня от царства греха, празднующего победу, и взойти на свою гору Хорив, где пережить не отвращение к миру и обиду на него, не просить во гневе о его проклятии с яростью, раздирающей горы и разрушающей скалы (3 Цар. 19, 11), не призывать на него огонь и землетрясение, но смиренно проникнуться Духом Животворящим, Духом Истины, Утешителем, в веянии тихого ветра очищающим нас от осуждения ближнего и наполняющим снисхождением и милосердием к человеку (см. 3 Цар. 19, 11–12).

Господь таинственно преобразился, открылся Своим ученикам – Петру, Иакову и Иоанну – в явлении Божественного величия и Своей славы, зная их любовь и будущий труд этой любви к Нему, будущую их верность и ревность. Открылся им в этой славе – не для того, чтобы поразить простосердечных рыбаков Своим величием, но чтобы утешить их накануне Своих страданий, накануне Своего великого смирения перед смертью на кресте, накануне их великого смятения и скорби.

«Преобразился еси на горе, Христе Боже, показавый учеником Твоим славу Твою, якоже можаху»[4], – то есть насколько это было для них возможно, возможно по их любви и стремлению к Нему.

Но мы далеки от света Преображения, потому что нам скучно на молитве – в этом разговоре с Господом, потому что нет у нас ничего за суетной душой.

Нам скучно и чтение слова Божиего – Евангелия, потому что мы не хотим идти, страшимся идти за Господом на Голгофу, не хотим карабкаться по этим горам. Земные скалолазы взбираются, в кровь сбивая руки и ноги, для того лишь, чтобы увидеть ледяные и безжизненные вершины. А мы ради вершины животворного преображения не хотим принять на себя малый труд, чтобы стать причастниками света Христова.