Читаем Взбираясь на Олимп (СИ) онлайн бесплатно

Я не была смелой, пробивной девчонкой. Если я чего-то хотела, выбирала самый безопасный путь и робко шла вперед, за осуществлением задуманного. Мои действия никогда не выходили за рамки нравственности. И тут дело не в робости, так я устроена, есть порог, через который я никогда не смогу перейти. Или смогу? Теперь дело предстоит непростое, на кону моя мечта, и я приложу все усилия на то, чтобы осуществить ее. Обратного пути у меня нет, поэтому только вперед, без страха и сомнений, с высоко поднятой головой. Вперед!

Однажды родители привели меня маленькой девочкой в драматический театр на сказку «Снежная королева». Я знала, что такое театр, но вживую никогда не видела. Вид высокого белого здания с колоннами вызвал во мне восторженный трепет. На фоне серых многоэтажек и разноцветных вывесок магазинов здание театра выглядело, как мифический Олимп, в моем представлении. Внутреннее устройство театра поразило меня не меньше. Просторные галереи с портретами актеров и фотографиями сцен из спектаклей, старый зашарканный паркет с красными ковровыми дорожками, большие окна и тяжелые бархатные шторы — все вокруг было красиво. «Я во дворце», — думала я. Даже люди, которые пришли на спектакль, были красиво одеты: мужчины в костюмах, а женщины в вечерних платьях. Воздух был наполнен волнительным ожиданием, я осторожно вдыхала его и вместе со всеми готовилась увидеть чудо.

Мое место было в партере в третьем ряду, почти у самой сцены. Прозвенели звонки, заиграла музыка, медленно поднялся вверх красный бархатный занавес, и началось представление. Я вжалась в кресло, впилась глазами в сцену и зачарованно смотрела за действием, открыв от удивления рот. Я была достаточно взрослая, чтобы понять, что на сцене не настоящие персонажи, а люди, которые их изображают. О, что это за люди! Я наблюдала за каждым жестом, за мимикой, смеялась и плакала вместе с ними. А какие костюмы! Со мной произошла метаморфоза. Будучи спокойной и даже стеснительной девочкой, я вдруг почувствовала, как в моей груди разгорелось пламя, оно обжигало и толкало меня на сцену к этим замечательным людям — актерам, в их удивительный сказочный мир. Когда на сцене появилась красивая стройная женщина в белом платье, расшитом камнями, я на мгновение перестала дышать. Это была снежная королева. В тот момент я поняла, кем хочу стать. Я хочу стать актрисой!

Всю ночь после спектакля я не могла уснуть. Пламя в груди не затихало, а разгоралось сильнее. Перед глазами всплывали образы, запахи театра. Мое воображение рисовало его светлым, залитым золотистыми лучами Олимпом, где боги — актеры. Я закрывала глаза и в голове проносились сцены из спектакля; ангелочки, нарисованные на потолке в зале театра, оживали и кружились вокруг огромной люстры; пахло деревом и бабушкиным кремом. Поднимался занавес, и на сцену выходила снежная королева, в короне и драгоценных одеждах, она острым, холодным взглядом впивалась в самое сердце и звала в свое ледяное царство. В общем, я тяжело заболела театром. Подобное нужно лечить подобным, поэтому я решила поступать в театральный институт.

Моя подруга Наташа также, как и я, хочет стать актрисой. Я этому очень рада. Мы дружим с первого класса и расставаться с ней мне совсем не хочется, да и поступать вдвоем не так страшно. Рядом с боевой, никогда не унывающей Наташкой я чувствую себя увереннее и смелее.

Окончив школу, успешно сдав экзамены, мы упаковали в чемоданы свои самые лучшие наряды и отправились поступать в Nский театральный институт, который находился в двух часах езды от нашего города.

Подать документы в театралку оказалось очень просто. Никто не заглядывал в наши аттестаты, не считал набранные нами баллы ЕГЭ, никаких вопросов. Нам доброжелательно выдали карточки-пропуски для общежития (институт предоставлял на время вступительных испытаний общежитие для иногородних абитуриентов) и назвали дату и время первого тура творческого конкурса. Мы счастливые и довольные заехали в общежитие. Мы так радовались, будто уже поступили.

— Я уверена, что мы поступим, — говорила Наташа, — все так просто! Ты видела, какие замухрышки поступать собираются? Мы с тобой на их фоне красавицы, нас точно возьмут.

— Дело не во внешности, нужен талант, — говорила я.

— А я читала, что берут красивых. Если ты красивая, тебя всему обучат и ты станешь красивой актрисой, а если ты страшная, то никто с тобой возиться не будет. Ты хоть одну некрасивую актрису знаешь?

— Ну, красота это спорный вопрос. Кому-то красиво, кому-то нет.

— Ты меня слушай. Говорю тебе, что завтра мы с тобой пройдем первый тур.

Весь вечер мы репетировали. Читали друг другу стихи, басни. Приятное волнение окрыляло нас, и мы без конца хохотали и радовались. В комнате было три кровати, мы ждали, что нам подселят соседку, но никто не пришел. Вообще в общежитии было тихо.

— Слушай, наверное, поступающих будет мало. Может, человек пятьдесят. Кто захочет поступать в актеры? Это неприбыльная профессия. Денег платят мало, а в стране кризис. Как выживать? Нормальные ребята будут поступать в экономический или юридический, короче, будут получать денежные специальности. А вот такие идиотики, как мы с тобой, пойдут в театралку! Вот как думаешь, сколько таких, как мы с тобой, идиотиков?

— Не знаю. Я очень люблю театр и думаю, что есть такие, которые любят его также, как я.

— В нашем городе только мы с тобой в театралку собрались. Ну, здесь, среди местных, конечно, больше будет, потому что и город больше, ну, допустим, человек десять из местных будет поступать.

— А из других городов с области?

— Ну, ладно, может также по два человека с города. В общем, так и получается, что человек пятьдесят, как я и говорила. Вот сама подумай, кому это надо. Театр!

— Мне очень надо, — сказала я и закрыла глаза, представляя, что стою на сцене, обставленной красивыми декорациями.

— И мне! — присоединилась Наташка и тоже закрыла глаза.

Не знаю, что она себе представляла, но через мгновение она громко расхохоталась.

— Ой, Надька, а вот представь, что мы уже поступили! Я слышала, техника такая есть, нужно представить в деталях то, чего ты хочешь так, будто ты это уже имеешь, и тогда оно обязательно сбудется. Давай сделаем так?

— Давай.

Мы надели платья, туфли на каблуках, накрасились и начали представлять, будто мы уже актрисы. Мы дефилировали по комнате и раздавали автографы воображаемым поклонникам, позировали фотографам, получали цветы и принимали комплименты. Кривлялись друг перед другом и кричали «Браво! Бис!». Нахохотавшись, мы плюхнулись на свои кровати.

— Мы проделали огромный путь, чтобы попасть сюда, — сказала Наташка, — а сколько готовились, сколько нервов измотали. Вспомни, сколько посуды перемыли, сколько раз полы терли, чтобы деньги на поездку заработать. Мы поступим, по-другому быть не может.

Я не могла уснуть. Без конца повторяла стихи и все, что подготовила на творческий конкурс. Внутри меня все переворачивалось. Возросшее волнение перемешалось со страхом. Меня начало морозить. А если не поступлю? Вернусь обратно домой, пойду работать на завод или кассиром в продуктовый магазин. И быть мне тогда вечным зрителем, смотреть со стороны, как на сцене сотворяется чудо. Нет! Почувствовав, как возрастает ком в горле, я встала с кровати и начала бродить по комнате. Наташа крепко спала, отвернувшись к стене. Измотав себя размышлениями на тему «а что если», я встала на колени напротив окна. Светало.

— Боженька, я знаю, что ты есть, знаю, что ты слышишь просьбы людей и помогаешь им, если они того достойны. Прошу, помоги мне. Я понимаю, что моя просьба ничтожна, в сравнении с просьбами других людей. Ведь в мире происходит столько зла, несправедливости, люди страдают. Но я все равно прошу тебя, не отворачивайся от меня. Я в жизни ни сделала ничего плохого, никого не обидела. Помоги мне, боженька. Я хочу поступить в театральное, очень хочу. Ты только помоги поступить, с остальным я справлюсь. Дай мне силы и уверенности. И немножечко везения. Я буду тебе благодарна, — прошептала я, — нет, это неправильно. Боженька, помоги тому, кому действительно нужна помощь. И в первую очередь детям! Вот так будет правильно, а я сама справлюсь!

Я легла в кровать и уснула. Спала плохо и мало. Мы с Наташей встали рано, чтобы подготовится и еще раз отрепетировать все. Надели платья, туфли, волосы собрали в хвост — все как пишут в интернете. Наташка не сдержалась и накрутила волосы на плойку, у нее получился огромный пышный хвост. От косметики она тоже не смогла отказаться и наложила камуфляж.

— Давай я тебя накрашу, — предложила Наташа.

— Не надо, мы же читали, никакой косметики.

— Ну, чуть-чуть то можно. Иначе как они меня разглядеть смогут.

Закончив сборы, мы подошли к зеркалу. Высокая, крепкая, или как еще говорят, дородная Наташка была в мини платье цвета бордо и модных туфлях на высокой шпильке. Ее длинные русые волосы с рыжеватым отливом, собранные в высокий хвост, открывали круглое лицо с высоким лбом и пухлыми губами, тщательно накрашенными помадой. А рядом в синем платье в белый горох и в старых босоножках стояла я. Невысокая, худая, с красными от недосыпа глазами.

Наташка была из обеспеченной семьи. Ее отец владел сетью ювелирных магазинов. Родители Наташки сначала были против ее поступления в театральное, говорили, что это не ее. Но когда они узнали, что их дочь вместе со мной моет посуду и натирает полы в местной кафешке, чтобы заработать денег для поступления в театральный институт — передумали. Они серьезно отнеслись к выбору Наташи, поддержали. Наташкин телефон вздрагивал каждые пол часа после нашего прибытия в N., а из телефона раздавались одни и те же фразы: «Ну, как ты, все хорошо?».

У меня все иначе. Моя мама против моего выбора. Она считает, что мне нужна настоящая профессия, которая прокормит меня и моих будущих детей, если вдруг муж уйдет, как мой отец, и если второй муж тоже уйдет, как отец моего братика. Узнав о моем решении поступать в Nский театральный институт, она сначала долго ругалась, потом вроде бы смирилась. Но сказала, что помогать никак не будет. И если вдруг я приду к ней просить милостыню, спустит меня с лестницы. А если не поступлю и вернусь домой, то мне придется пойти работать, чтобы оплачивать свое проживание в маминой квартире. Именно этим я и должна была заняться после окончания школы, такой был план на меня у моей мамы. Что тут еще сказать, родителей не выбирают. Наверное, из-за страшной действительности, которая ожидала меня, останься я у себя в городе, меня так тянуло в сказочный мир театра, где можно стать кем угодно и прожить тысячи разных жизней, вместо одной ничтожной. Еще раз осмотрев себя со всех сторон, перекрестившись, мы отправились в институт на творческий конкурс.

Вывернув из-за угла дома, мы вышли на центральную городскую площадь. Городская площадь плавно переходила в набережную. За узорной оградкой, в объятиях солнечных лучей, блестела река. Лето, конец июля. Волнительный озноб изредка пробирал меня, но, глядя на Наташу, которая бойка шагала рядом, я успокаивалась и шла навстречу своей мечте.

— Как тут оживленно сегодня, — сказала Наташка, — наверное, митинговать будут.

Все скамейки на площади и набережной были заняты. Молодежь рассеялась по площади небольшими группами и что-то активно обсуждала. Я вслушивалась в их разговоры и пыталась понять, о чем они говорят с такими воодушевленными лицами, выпучивая глаза и размахивая руками. К концу площади нам с Наташкой пришлось прижаться вплотную друг к другу, чтобы пройти через толпу. Галдеж стоял такой, что перекрывал звуки проезжающего трамвая. И тут, по обрывкам фраз, которые до меня долетели, я поняла, что все эти люди — поступающие.

— Наташ, это же поступающие, — осторожно сказала я.

— Быть не может, слишком много, — ответила она, оглядываясь вокруг.

— Ку-ка-ре-ку, — прокричал в толпе громкий мужской голос.

— Чуть свет уж на ногах! И я у ваших ног, — продекламировал другой.

Сомнений не осталось, это были поступающие. Мы подошли к пешеходному переходу, который соединял площадь с центральной улицей. На этой улице располагался театральный институт.

— Смотри, — сказала я Наташке, кивая головой в сторону института.

Здание, прикрытое кронами двух толстенных тополей, было окружено народом. По обе стороны от института тянулись длинные очереди на пару кварталов.

— Одуреть! Вот и идиотики! — сказала Наташка.

— Вот тебе и пятьдесят человек, — сказала я.

Мы пробрались к институту. Две скамейки, стоящие у здания были завалены пакетами и дорожными сумками. Вокруг толпились молодые красивые парни и девушки, их было так много, что как говорится «плюнуть было некуда». Девушка, сидя прямо на асфальте, с листами в трясущихся руках нашептывала себе под нос знакомые строчки из Цветаевой. Рядом парень играл на гитаре и пытался петь Высоцкого. Другой высокий крепкий парень, размахивая руками, читал Маяковского. Под толстым тополем сидела девушка и рыдала, другие девушки сначала пытались ее успокоить, а потом почему-то сами начали рыдать. Мы с Наташкой стушевались.

— Надо было раньше прийти, — шепнула мне на ухо Наташа.

— Смысла нет раньше приходить, слушать после одиннадцати начнут, а сейчас только девять, — сказал голос из-за спины. — Вы так все нервы потратите, стоя тут, вон, видите, под деревом уже истерия началась.

Мы оглянулись, позади стоял высокий симпатичный парень.

— Я Павел, — представился парень, — Смаковский.

— Я Наташа, а это Надя, — представилась в ответ Наташка.

— Вы не местные? — спросил Павел.

Мы кивнули.

— Я так и понял. Подруги?

Мы снова кивнули.

— Ха. А если одна из вас поступит, а другая нет?

— Это ничего не изменит, мы так и останемся подругами, — уверенно ответила Наташка.

Мне было приятно слышать такое, я бы тоже так ответила. Но, когда я представила, что Наташка поступила, а я нет, мне стало неприятно. Я старалась выглядеть добродушной, улыбалась, но эта мысль не давала мне покоя. Похоже, что моя гордыня не могла смириться с тем, что подруга может поступить одна, без меня. С этой минуты я воспринимала Наташку также, как и остальных окружавших меня девушек — как конкурентку.

— Вы уже записались? — спросил Павел.

— Куда? — спросила я.

— Зачем? — спросила Наташка.

— Вон, видите, второкурсники сидят, — сказал Павел, указывая на двух парней, которые сидели на ступенях крыльца института, — они составляют списки. В институт всех сразу запускать не будут, только группами по десять человек. Идите, запишитесь, я уже записался в первую группу. Пойду первым, чтоб не мучится.

— А что все уже записались? — нервно спросила Наташка.

— Не, только самые наглые, хе. Остальные еще не вкурили, что к чему, — ответил Павел, — ну, идите.

— Как-то неудобно, — замялась я, посмотрев на второкурсников.