Читаем Если бы Лист вел дневник онлайн бесплатно

Чиновник управления бургенляйдского имения князя Эстерхази в Форхтенау Адам Лист, подобно своим предкам, отличался музыкальностью и достиг незаурядного искусства в игре на клавире и виолончели. Его заветным желанием было посвятить себя музыке. Оживленная музыкальная жизнь княжеской резиденции привлекала его столь сильно, что он решил хлопотать о переводе в Кишмартон.[2] К своей просьбе он приложил «Те deum» («Хвала господу») для хора и оркестра. Князь удовлетворил его просьбу. В 1805 году Адам Лист был отозван из Бургенлянда в Кишмартон и принят в княжескую капеллу. К этому времени живший там Гайдн уже отошел от непосредственного руководства капеллой, но былую славу капеллы сумел поддержать заменивший его вице-капельмейстер, выдающийся пианист-виртуоз И. Н. Гуммель, уроженец Братиславы.[3] Адам Лист пережил много счастливых часов в этом музыкальном кругу, тем более, что ему довелось играть в оркестре при первом исполнении Мессы C-dur Бетховена и притом под управлением самого композитора.

К сожалению, прекрасные дни в Кишмартоне продолжались недолго. Способный служащий вскоре был «повышен» в должности и в 1808 году назначен «ovium Rationalista» – «смотрителем княжеской овчарни» в деревне Доборьян[4] комитата Шопрон.

Адам Лист, насколько ему позволяла служба, оставался верным музыке и в Доборьяне. Музыканты княжеской капеллы были его частыми гостями.

Во время служебной поездки в Вену он познакомился с Марией Анной Лагер, дочерью галантерейщика из нижнеавстрийского городка Кремс. Ему было в то время 33 года и он считал, что пора обзавестись собственным хозяйством. Без долгих раздумий он женился на Марии. Молодые супруги жили в Доборьяне тихой, счастливой жизнью.

22 октября. В то время как население Доборьяна было взбудоражено ожидаемым появлением кометы и толкованием его, в ночь с 21 на 22 октября у молодых супругов родился ребенок, которому было дано имя Франц.[5]

На следующий день малютку крестили. Его крестным отцом был Франц Замботи, крестной матерью – Юлианна Салаи.

В окружающем мире еще бушевал шквал наполеоновских войн, но звезда завоевателя уже начала близиться к закату. Волею судеб события мировой истории в те времена Западную Венгрию не затронули.

Больше, чем служебные обязанности, волновали Адама Листа доносящиеся из Кишмартона и Вены известия о новых ораториях Гайдна и о все растущей славе Бетховена.

Маленький Франц поет на память темы сонат, которые отец играет на фортепьяно.

Познакомившись в Кишмартоне с блестящим искусством игры Гуммеля на фортепьяно, Адам Лист предпочитает играть преимущественно на этом инструменте и обучает игре на нем и своего маленького сынишку.

Кто знает, – думает он, – быть может, его сын станет таким же вундеркиндом, как Моцарт, о котором он так много слышал в Кишмартоне. Ведь всем известно, что и Бетховена заставлял заниматься музыкой его изрядно любивший выпить отец.

Франца, однако, не нужно было принуждать к занятиям музыкой. Он учился, как бы забавляясь, и его едва удавалось оттащить от инструмента. Из-под его маленьких ручонок вскоре зазвучали мелодии собственной импровизации, «открытия», как он их называл. В то время как в родительском доме на маленького пианиста смотрел со стены портрет Бетховена, вокруг в степи звучали песни венгерского народа, приобретавшие под смычком цыган столь своеобразный стиль. Эти впечатления своего детства Лист сохранил в течение всей своей жизни.

Непрерывные занятия музыкой едва не стали для мальчика роковыми. Его слабые нервы не могли выдержать слишком сильного для ребенка напряжения: он тяжело заболел – жестокая лихорадка приковала его к постели.

Внезапно состояние здоровья Франца резко ухудшилось и стало настолько безнадежным, что деревенскому столяру уже заказали для него гроб. Но все же он выздоровел и с новым рвением набросился на фортепьяно, чтобы вновь играть «со своими любимыми звуками».

Адам Лист должен был часто по делам управления имением ездить в Кишмартон и Шопрон. Иногда он брал с собою и сынишку, и когда малыш играл там перед знакомыми и друзьями отца, его искусство вызывало глубокое удивление и всеобщее восхищение. Вскоре слава о нем пошла по близлежащим городам.

Октябрь. Однажды слепой барон Браун, игравший на флейте, предложил ему участвовать в его концерте в Шопронском казино. Девятилетний мальчик играл фортепьянный концерт C-dur Риса в сопровождении небольшого оркестра. По обычаям того времени он импровизировал также на задаваемые ему слушателями темы. Первый раз в своей жизни маленький музыкант осознал свою силу и вкусил сладость успеха.

Адам Лист решил, что настало время представить Франца своему хозяину. Они поехали в Кишмартон и завоевали там большой успех. Князь Миклош Эстерхази подарил Францу роскошную венгерку, которая доставила мальчику много радости. Он всегда одевал этот наряд, когда выступал потом на концертах.

26 ноября. В воскресенье днем во дворце графа Михая Эстерхази состоялся концерт, на котором присутствовала вся аристократия из Братиславы. Предстояло выступление маленького Листа. Этот концерт прошел с необыкновенным успехом.

В местной газете сообщалось по этому поводу следующее:

«Исключительно свободная и искусная игра этого музыканта, а также его умение быстро схватывать и разрешать наиболее трудные моменты,– особенно, если учесть, что он исполняет все, что ему предлагают, прямо с листа, – вызвало всеобщее восхищение. Этот музыкант обещает стать в будущем явлением незаурядным».

Пораженные необыкновенным дарованием этого чудо-ребенка, граф Михай Эстерхази, а также графы Амадэ, Аппонъи, Эрд'ёди, Вицаи и Сапари решили выделять ему в течение шести лет годовое пособие в размере 600 гульденов.

Жребий был брошен. Адам Лист приложил все усилия к тому, чтобы вывести сына на музыкальную стезю, и убедил также и свою жену в необходимости этого шага.

Так началась скитальческая жизнь семьи Листа.

С тяжелым сердцем покинули они свой родной дом. Жители села Доборьян тепло провожали их, а старые крестьянки, всем сердцем полюбившие маленького Франца, говорили между собой: «Вот увидите, он еще вернется сюда в хрустальной карете».

Адам Лист повез сына в Вену, так как Гуммель, теперь уже придворный капельмейстер в Веймаре, которого он просил быть учителем сына, неожиданно затребовал столь высокое вознаграждение, что чиновник был не в состоянии заплатить его. Разочарованный этим, Адам Лист обращается к Карлу Черни. Этот выдающийся педагог, когда-то сам вундеркинд и ученик Бетховена, охотно выразил готовность заниматься с «бледным и слабым ребенком».

Когда мальчик играл перед Черни, «то качался на стуле словно пьяный», однако в своеобразной, противоречащей всем правилам аппликатуры, необузданной игре Франца опытный слушатель распознал необыкновенный талант.

Вначале обучение было связано с некоторыми трудностями. Черни, наряду с большим талантом, сразу же обнаружил в своем ученике полное отсутствие какой-либо школы и стремился систематически устранить этот недостаток.

Однако фантастически одаренный мальчик возражал против скучных упражнений для пальцев, гамм и упражнений из альбома Клементи «Дорога на Парнас». Жалобы мальчика на своего педагога не нашли отклика у отца. Этот умный и рассудительный человек сразу оценил преимущества метода Черни, базирующегося на точностии основательности исполнения. И когда строгий, но любящий учитель при выборе упражнений стал все больше и больше учитывать склонности своего подопечного, отношения между учителем и учеником стали принимать все более сердечный характер.

После двенадцати занятий Адам Лист хотел вручить Черни гонорар, но тот решительно отказался принять его и в течение пребывания Франца в Вене занимался с ним бесплатно. Под руководством Черни Лист достиг того, чего он никогда не добился бы самостоятельно: выдающегося технического мастерства и правильной передачи исполняемых произведений – все остальное было заключено в нем самом. Так или иначе, но когда он расстался с Черни, то был уже зрелым музыкантом.

Адам Лист мечтал, чтобы теории его сын обучался у Сальери. Придворный капельмейстер и композитор, Антонио Сальери, когда-то соперник Моцарта, еще и теперь, на склоне жизни, был в Вене большим авторитетом. Но заниматься с учениками он не хотел. Однако познакомившись с Францем, он изменил своему решению и начал преподавать ему теорию композиции. Одновременно мальчик учился искусству игры на фортепьяно у Черни. Сальери обучал маленького Листа чтению и игре с листа – сольфеджио, а также гармонии. При этом он придавал большое значение плавной и корректной манере писания, свойственной методике итальянской теоретической школы.

Упражнения в гармонии выполнялись в виде небольших сочинений на церковные темы. Живому и обходительному учителю особенно нравился хорал Франца «Tantum ergo», который, к сожалению, до нас не дошел.

Обучение Франца Листа шло обычным консервативным путем, но это отнюдь не препятствовало развертыванию его таланта.

Случайно в Вене маленькому Листу довелось услыхать некоронованного короля венгерских цыган Яноша Бихари, игра которого его глубоко тронула. В ребенке пробудились грустные воспоминания о родине.

В это время венский композитор и музыкальный издатель Диабелли обратился к наиболее известным композиторам Австрийской империи с просьбой написать по одной вариации на тему сочиненного им вальса. Лист также получил такое письмо.

Произведение, составленное из различных вариаций, было опубликовано в следующем, 1823 году в двух томах под названием «Отечественный союз музыкантов». Первый том содержал знаменитые «Диабелли-вариации» Бетховена (ор. 120), в которых вместо одной вариации предлагалась композиция из 33 вариаций; во второй том входили вариации 50 других композиторов, среди них Шуберта, Мошелеса, Калъкбреннера и Листа. Композиция последнего была приведена за подписью:

«Лист, Франц (мальчик 11 лет), родился в Венгрии».

1 декабря. Со времени достопамятного концерта в Братиславе Франц играл только в частных кругах. Но видя поразительные успехи сына, Адам Лист решает, что пора представить его широкой публике. Первое выступление Франца состоялось в Венском зале представителей сословий. В концерте принимали участие скрипач Леон де Сен-Любен и молодая певица Каролина Ун-гер, высоко ценимая Бетховеном. Франц играл концерт a-moll Гуммеля и фантазировал на заданные ему темы. Его игра превзошла все ожидания и имела огромный успех. Особый фурор произвела импровизация, в которой он связал тему анданте из симфонии A-dur Бетховена с арией из «Зельмиры» Россини. Один из лейпцигских рецензентов заключил свое сообщение об этом концерте следующими словами: «Est deus in nobis!»[6]

С этого дня Франц становится самым желанным участником венских концертов. Видя это, Адам Лист решил организовать для своего сына еще один, на этот раз самостоятельный, концерт.

13 апреля. Это был так называемый «утренний» концерт, состоявшийся в воскресенье в маленьком зале Редута. Зал был переполнен, успех был совершенно невиданным. Рассказывают, что на этом концерте присутствовал сам Бетховен, который якобы даже поцеловал мальчика.

Достоверно, однако, что Бетховен был наслышан о Листе. Его имя неоднократно встречается в относящихся к тому периоду разговорных тетрадях композитора. Так, например, племянник Бетховена, Карл, который также учился у Черни, писал своему дяде, что маэстро «просил меня не пропустить концерта молодого Листа; затем он стал восхвалять его до небес, сравнивая юношу с тобой и Моцартом (в годы вашей юности)».

К этому времени Адам Лист пришел к заключению, что Вена не может больше дать его сыну ничего существенного. Поэтому он решил ехать с ним в Париж, с тем чтобы продолжить там у известных мастеров его музыкальное образование.

Но сперва он хотел, чтобы Франц у себя на родине простился со своими соотечественниками.

1 мая. Состоялся прощальный концерт в Пеште в зале «У семи Курфюрстов». Лист играл Концерт Es-dur Риса и Вариации Мошелеса и, как обычно, закончил выступление свободными импровизациями на заданные ему темы. Концерту предшествовало следующее обращение к публике, бывшее одновременно и прощальным словом и жизненной программой:

«… .Я венгр, и сейчас, перед отъездом во Францию и Англию, для меня нет большего счастья, как с глубокой преданностью и благодарностью преподнести моей дорогой родине эти первые плоды моего воспитания и образования. Эти плоды еще недостаточно созрели, но я надеюсь, что настойчивое прилежание позволит мне достигнуть большего совершенства и что, быть может, когда-нибудь и мне выпадет счастливейший удел стать одной из веточек в лавровом венке моей дорогой Родины».

«Белокурый мальчуган» одним ударом покорил все сердца. Один рецензент сообщал из Пешта, что люди на улицах теперь приветствуют друг друга не словами «Доброе утро!», «Добрый день!», «Добрый вечер!», а вопросом: «Слушали Вы уже маленького чудо-человека?»

Успех и восторженный прием, оказанный соотечественниками Листу, были так велики, что вместо предполагавшегося одного концерта он дал четыре. Последний концерт состоялся 17 мая.