Читаем Когда случились мы онлайн бесплатно

Перевод: t.me/LexiLivres

ЖГГ: Луна Валенсуэла

Родилась и выросла в Лос-Анджелесе

Автор книг

Оверсайз толстовки и свитера

Определенно не интересуется любовью

Но не может устоять перед его улыбкой

МГГ: Генри Дж. Джонсон

Родился и вырос в Лондоне

Актер театра и кино, ставший телезвездой

Любит путешествовать (любимый город: Нью-Йорк)

Больше не вступает в отношения

Но пересматривает пункт выше после встречи с Луной

Всем, кто любил, потерял и научился любить снова, это для вас.

ЛУНА

Я серьезно обдумываю этот перелет из Лос-Анджелеса в Лондон. Это двенадцать часов. Doce horas (прим: 12 часов на исп.)

Хотя, возможно, уже немного поздно, учитывая, что я закрепляю ручную кладь и смотрю в маленькое окно самолета. И ещё есть этот парень. Он сидит рядом со мной. Я пытаюсь игнорировать его, но он продолжает говорить о своей свадьбе, о своей жене и о том, что он запланировал на их медовый месяц. Это довольно мило, но я просто хочу, чтобы это был приятный, тихий, расслабляющий полёт.

Честно говоря, я немного нервничаю, хотя летала и раньше. Немного. Недостаточно для двадцатипятилетней одиночки — как любит часто напоминать мне моя сестра Сол. По её словам, мне следовало воспользоваться своим паспортом больше двух раз. И мне следовало бы съездить куда-нибудь ещё, кроме Мексики, чтобы повидаться с семьей нашего отца.

Когда я направляюсь в туалет, ко мне с плачем подбегает незнакомая молодая женщина. Всё, что я могу разглядеть, — это размытое пятно длинных каштановых волос и заплаканное лицо, когда она обнимает меня за шею. Книга, которую я планировала перечитать в полёте, "Como agua para chocolate", вылетает у меня из рук, когда она врезается в меня.

Какого хрена?

Я впервые путешествую одна, и какая-то незнакомая женщина плачет у меня на плече. Я бы хотела, чтобы со мной был кто-нибудь из моих братьев и сестер. По крайней мере, тогда я смогла бы дать им представление о том, что происходит.

Именно тогда я вспоминаю парня, сидящего слева от меня. Того, который всего несколько минут назад всё говорил и говорил о своем медовом месяце, хотя я и не поощряла его продолжать. Я не хотела показаться грубой, но я не слишком разговорчива. Со своей сестрой, братьями или кузенами, конечно, я могу болтать без умолку. Я знаю их всю свою жизнь. Но люди, которых я не знаю? Это не моё.

Ранее он сказал мне, что туристическое агентство допустило огромную ошибку, которую ни он, ни его невеста не заметили до этого утра. Два места первого класса, которые должны были находиться рядом друг с другом, находятся по разные стороны этого очень большого самолета.

— Твоя жена? — спросила я его, указывая на женщину, вцепившуюся в мою толстовку.

Он извиняется, отрывая её от меня. Они стоят, что-то бормоча между собой, и я притворяюсь, что не сую нос в чужие дела, пытаясь послушать. Как ещё я потом смогу рассказать обо всё этом своей сестре?

Муж пытается утешить жену. Жена плачет так сильно, что начинает икать. В середине их разговора её гнев переносится с турагента, который забронировал не те билеты на самолет, на мужчину, сидящего рядом с ней. Она спросила, не согласится ли он поменяться местами, но он заорал ей в лицо и отклонил её просьбу самым ужасным, подлым, невежливым образом — придурок! Её слова, не мои.

Когда я поднимаю глаза, молодожены смотрят на меня с выражением надежды на лицах.

О нет. Почему они смотрят на меня? Mierda (с исп. Дерьмо/Чёрт), я знаю почему.

Вот почему я ненавижу людей. Слёзы снова текут по её лицу, когда я соглашаюсь поменяться с ней местами — на этот раз в знак благодарности. И он так сильно сжимает мою руку — в знак признательности, — что это начинает причинять боль. Ещё слишком рано, чтобы разбираться с этим, поэтому я сдаюсь без особой борьбы. С другой стороны, мужу, похоже, не терпится сказать пару слов кое-кому.

— Мне нужно поговорить с этим куском дерьма, — ворчит он, глядя в сторону старого места своей жены.

Последнее, чего я хочу, — это чтобы мой рейс задержали из-за ссоры, которой можно было избежать.

— Эй, где будет вторая остановка вашего медового месяца? — спрашиваю я его, и, как я и надеялась, он забывает обо всём остальном.

Пока он говорит о Венеции, я собираю свои вещи. Только тогда я понимаю, что только что согласилась сесть рядом с этим мудаком. Отлично. Просто чертовски здорово.

Бормоча что-то себе под нос, я практически волочу ноги. Я не хочу сидеть рядом с каким-то сердитым придурком всю дорогу до Нью-Йорка. Что ещё хуже, я даже не спросила, будет ли мне место у окна. Chingado¹ (с исп. Твою мать!). Все знают, что это лучшее место! Я не только могу любоваться небом, облаками и миром внизу, но и обычно могу избежать необходимости с кем-либо разговаривать.

Когда я перехожу на другую сторону самолета, я замечаю две вещи: во-первых, это всё ещё первый класс, и это круто, но, во-вторых, этот засранец занял моё место у окна. Ублюдок.

Большинство людей всё ещё находятся на посадке. Все остальные убирают свои вещи. Отвлеченная потерей моего любимого места в самолете, я не замечаю, как девочка-подросток размахивает своим рюкзаком, пока он не ударяет меня по голове, когда я прохожу мимо. Этот перелет уже полный отстой. Она извиняется, но жжение от удара остается. Люди продолжают рассаживаться, но у парня на моем месте бейсбольная кепка надвинута на лицо. Не на голову, а на лицо. И я думаю, что он, возможно, на самом деле спит. Неважно.

Сейчас я раздражена ещё больше, чем раньше, и не могу удержаться от неодобрительного взгляда на этого чувака, когда разглядываю его наряд. Кепка скрывает большую часть его лица, и мне интересно, что он слушает, поскольку он в наушниках. Не то чтобы это имело значение.

С тремя массивными браслетами, часами и золотой цепочкой чувак явно любит подбирать аксессуары. По крайней мере, он в носках с ботинками. Это так отвратительно, когда люди оголяют ноги в самолете. Хотя мне нравится его толстый бежевый свитер-кардиган. Se ve cómodo. (с исп. Выглядит комфортно)

Чем больше я смотрю на него, тем больше думаю, что он не выглядит мудаком. По правде говоря, я не могу разглядеть большую часть его лица, может быть, только что-то вроде бороды. Его волосы определенно короткие и фактурные. Этот парень похож на хипстера. Хипстеры всё ещё существуют? Может быть, он профессор колледжа.

Я даже не знаю, почему я всё ещё смотрю на него. Наверное, я ожидала увидеть какого-нибудь огнедышащего дракона или что-то в этом роде, учитывая реакцию плачущей невесты на него. Я раздумываю, стоит ли мне что-то сказать по этому поводу.

Mira cabrón, te calmas o te calmo? (с исп. Слушай, ублюдок, ты будешь спокойным или мне тебя успокоить?)

На самом деле я бы хотела, чтобы мои братья Ферни и Винни были со мной. Оба поддержали бы меня. Сол тоже. Моя абуэлита, однако, сказала бы, что нет причин вмешиваться. Всё в порядке; никто не пострадал. «Кто мало мешает, тот много помогает», вот таким был бы её совет. Именно её слова заставляют меня задуматься. Покорно вздохнув, я сажусь на свободное место у прохода и проклинаю этих чертовых молодоженов.

Я собираюсь написать сестре, когда у меня урчит в животе. Надо было что-нибудь перекусить. Может быть, заскочить в panadería. Может быть, стоило прихватить ещё пару тамале. Моя сестра предлагала, а я отказалась. Ni modo. Я лучше буду голодной, чем опоздаю.

Сол написала мне первой.

Сол: Где ты?

Луна:En el avión. (В самолёте)

Сол: Самолёте?! Это заняло много времени

Луна: Да, долгое ожидание. И никакой еды. Tengo hambre. (с исп. Я проголодалась»

Сол:lol te dije (с исп. Лол, я же говорила). Как дела в первом классе?

Луна: Много драмы.

Сол:?

Луна: Некоторые молодожены сидели не рядом друг с другом. La novia estaba llorando (с исп. Невеста плакала), жених собирался избить парня, который довел её до слез. Поэтому я поменялась с ней местами 🙈

Сол: Сеструха!

Луна: Я знаю!

Сол: У тебя всё ещё место у окна?

Луна: Нет 😞

Сол: Я знаю, мы говорили о том, что милая, но ты не можешь позволить людям использовать тебя в своих интересах

Луна: Сеструха, я милая!

Сол: 💀

Луна: И я не позволяю людям использовать меня!!!

Сол: Напомни, кто у тебя сидит у окна?

Луна: 😑

Сол: Именно так я и думала

Луна: Хотя это не моя вина.

Сол: /зевает/

Луна: Я виню парня рядом со мной! Он мудак!

Сол: Правда?

Луна: Да, он грубый, сварливый чувак!

Я жду ответа своей сестры, поэтому совершенно не готова к тому, что хипстер/профессор рядом со мной внезапно заявит:

— Я не грубый, сварливый чувак.

Он пугает меня до чертиков, и я громко ругаюсь, когда мой телефон взлетает в воздух. У этого засранца хватает наглости словить его прямо у меня перед носом.

Я выхватываю его у него из рук. –

— Спасибо, — говорю я по привычке, хотя и хмурюсь. Я хочу забрать свою благодарность обратно, но это означало бы снова заговорить с ним.

— Не за что, — его голос звучит самодовольно, когда он говорит.

Когда я оглядываюсь на него, его кепка снова закрывает верхнюю половину лица, но я могу сказать, что он улыбается. Чем больше я думаю об этом, тем больше злюсь.

Да ладно, к чёрту это дерьмо! Quien se cree este güey? (с исп. Кем себя считает этот парень?)

Я так злюсь, что бью его по плечу тыльной стороной ладони.

— Чувак, серьёзно, в чём, чёрт возьми, твоя проблема?

ЛУНА

Хипстер/Профессор не реагирует. Я показала ему самое стервозное выражение лица, на какое способна, а он ведет себя так, словно ничего не произошло! Ну, возможно, он никак не отреагировал, потому что не видел меня, но если бы видел, то заметил бы мой взгляд “Я тебя прикончу”.

Знаете, обычно я не злой человек — ладно, это неправда; я такая — но я не проявляю свой гнев. Несмотря на это, я не собираюсь позволять этому тупице испортить мне полет.

Как всегда говорит нам моя абуэлита: “El que se enoja pierde (с исп. Тот, кто злится, проигрывает)”.

Медленно вдыхая и выдыхая, я сажусь как можно дальше от него. На этих огромных сиденьях первого класса мне нетрудно сохранять дистанцию.

И всё же, обязательно ли ему было быть таким придурком? Во-первых, этот мудак был груб с бедной новобрачной, не поменявшись местами, чтобы она могла сесть со своим новоиспеченным муженьком. В чём дело? Они двадцатилетние ребята в своём чертовом медовом месяце, чёрт возьми!

И у этого придурка хватило наглости читать мои сообщения? Я не знаю этого ублюдка! Кем, чёрт возьми, он себя возомнил, раз пялится в мой телефон? Нельзя так делать!

И теперь он сидит там, игнорируя меня. Ni madres, я не спущу ему с рук его ужасное поведение.

— Послушайте, мистер, — я не знаю, почему я назвала его мистером. — Может быть, вы не знали, но это чертовски грубо читать чьи-то личные сообщения через плечо! — я снова горю. Честно говоря, я не могу вспомнить, когда в последний раз так злилась. — Особенно с тем, кого вы даже не знаете! — добавляю я, практически рыча.

— Не могла бы ты не кричать? — бормочет он почти скучающим тоном. Его голос низкий. Большая часть его лица всё ещё скрыта под дурацкой кепкой. Возможно, у него акцент, я не уверена.

Что я точно знаю, так это то, что я хочу сорвать с его головы эту уродливую кепку и засунуть её-глубоко ему в задницу!

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Ты права, — начинает говорить хипстер/профессор. — Это грубо, и я хотел бы извиниться.

У него есть акцент. Может быть, британский? Австралийский? Не могу сказать точно. Хотя у него приятный голос.

— Это грубо, — бормочу я, и это звучит по-детски. Фу, иногда я ненавижу быть взрослой. В такие моменты приходится принимать извинения, верно? Вот что такое взросление. Я имею в виду, он действительно казался искренним. Прекрасно. — Я ценю твои извинения, — ворчу я, не глядя на него.

— Ну, на самом деле я ещё не извинился.

Я моргаю пару раз.

Что?

Продолжая прятаться под кепкой, он добавляет:

— Я сказал, что хотел бы извиниться, а не то, что я извинился.

Он это серьёзно?

Вот тогда он отшатывается в притворном страхе.

— Ты ведь не собираешься ударить меня снова, правда?

Чёрт, он издевается надо мной. Я поворачиваюсь к нему лицом так быстро, что мой телефон слетает с колен. Снова удивляя меня, он ловит его. Когда он откидывается на спинку сиденья и протягивает его мне, я хорошо его разглядываю. Я действительно хорошо его разглядываю. Всё моё тело просто, блядь, замирает, и я буквально перестаю дышать.

Подумайте о самом привлекательном мужчине, которого вы когда-либо видели. Этот засранец красивее, чем тот парень, которого вы представили. Он молод. Намного моложе, чем я изначально думала, учитывая этот свитер. У него темно-карие глаза с озорным блеском, а брови густые и ухоженные.

Но эти губы…Я не шучу, когда говорю, что у меня пересыхает во рту. Пересыхает, чёрт возьми! Мне нужно время, потому что его губы полные, гладкие и идеальные. И я знаю, что это проверка. Кто-то проверяет меня. Потому что, чёрт возьми, у него ещё и щетина. Не борода, как я изначально думала, а щетина. Темная, аккуратная, восхитительная щетина.

Не знаю, как я не заметила этого раньше. Честно говоря, я даже не знаю, из-за чего я хотела с ним поругаться. На секунду я даже забываю, где нахожусь.

Я так зла, потому что какого хрена? Я не та девчонка. Я давно перестала быть той девчонкой. Теперь я крутая сучка-босс, которая, блядь, пишет романы, и у неё нет времени на красивых ублюдков!

— Придурок, — бормочу я, отворачиваясь.

Это даже неправильно. Например, каково это — быть любимцем Бога? Я не спрашиваю его об этом, но мне любопытно. Я слышу, как он издает легкий смешок. Я уверена, что он понял мою глупую, смущающую реакцию. Отлично.

— Ты всё ещё расстроена? — спрашивает он, перегибаясь через подлокотник.

— Да, — огрызаюсь я, и я абсолютно честна! Я расстроена. Но больше не из-за него. Из-за себя!

— Возможно, мы начали не с той ноги.

— Хa! Думаешь?