Читаем Стокгольмский синдром Гермионы Грейнджер онлайн бесплатно

Она с выражением ужаса на лице убегала от него. А он догонял, испытывая прилив адреналина и невероятное возбуждение. Словно хищник в погоне за жертвой. Затем набрасывался на неё в приступе какой-то дикой животной похоти, целуя, терзая, разрывая одежду, слыша крики сопротивления, бессвязные просьбы, ругательства, но игнорируя их. Он грубо овладевал ею раз за разом в самых разных позах, получая небывалое извращённое удовольствие от процесса.

Комментарий автора: Все лица, участвующие в сексуальных сценах — совершеннолетние.

Мы с Энни, снова пошалили.

Кто воспринимает всё слишком серьёзно просьба не читать.

Поберегите свою психику и нашу.

Р.S. А вообще мы сильно любим лохматых, чтобы причинять им боль.

Благодарности: Пайскому чатику, где дозволены даже самые безумные затеи :)

Замечательной AlexisSincler, которая нас подпинывала.

Автору последней сцены: Ar.I.

После войны Гарри стали сниться странные сны. И дело было даже не в уродливой змеиной физиономии Волан-де-Морта, вынуждающего его с криками просыпаться по ночам. Не в родителях, Фреде, Тонкс, Люпине и других погибших, в смерти которых он винил только себя, и слёзы нескончаемым потоком текли по его лицу, когда он открывал глаза и осознавал, что их не вернуть. И те призрачные фигуры из его снов, лишь игра его воображения, а не воскресшие люди. Нет, к такому Гарри давно привык. Это была суровая обыденность его жизни, с ней приходилось как-то мириться и сосуществовать. Она стала частью его самого.

Но Гарри посещали и другие сновидения. Вот они были по-настоящему жуткими, заставляющими царапать лицо и вызывающими желание запустить себе в лоб «Аваду», чтобы исправить провал Тёмного Лорда. Гарри снилась Джинни. Прекрасная, юная, невинная Джинни, скромно опускающая глаза в пол и неуверенно целующая его. А потом был драйв, погоня, сопротивление. Она с выражением ужаса на лице почему-то убегала от него. А он догонял, испытывая прилив адреналина и невероятное возбуждение. Словно хищник в погоне за жертвой. Затем набрасывался на неё в приступе какой-то дикой животной похоти, целуя, терзая, разрывая одежду, слыша отчаянные крики, бессвязные просьбы, ругательства, ощущая удары от попыток сопротивления, но игнорируя их. Он грубо овладевал ею раз за разом в самых разных позах, получая небывалое извращённое удовольствие от процесса. Он был насильником. И в этих снах не менялось ничего, помимо декораций. Его возбуждал сам факт победы и подчинения. И после таких сновидений Гарри ненавидел себя. Он боялся самого себя, так как в реальной жизни считал подобное самым гадким и ужасным из всех поступков, которые может совершить человек. Но во снах, раз за разом, получал от этого всё большее удовольствие.

Гарри не знал, что с этим делать и к кому обращаться. Откровенно, последние события сильно подорвали его веру в магическое общество. Когда тобой манипулируют всю сознательную жизнь, выдавая лишь кусочки правды, раскрывать душу дальше не хочется. С него хватит! Он выполнил свою миссию и хотел спокойно жить. А обратись сейчас к кому-нибудь, так объявят сумасшедшим, запрут в Мунго в одной палате с Локонсом или вообще решат, что в него вселилась очередная часть Волан-де-Морта. Хотя откровенно, о последнем пункте Гарри сам иногда задумывался. Иначе с чего бы ему снилась подобная мерзость?

* * *

Гарри долго смотрел в зеркало и держал руки сжатыми в кулаки. Он такой молодой парень, прошёл войну, он сейчас выйдет из ванны и… и у них с Джинни всё получится, как нельзя лучше.

«Да, я это сделаю», — ещё раз подумал он, набрал в грудь воздуха и вышел.

Джинни как раз ждала его в постели с улыбкой на губах. Гарри прошёл к кровати, стал раздеваться, и «это» снова случилось…

— Гарри, ну что ты себя ведёшь как мальчик? Нам нечего друг друга стесняться… — сказала ему Джинни и потянулась навстречу.

Гарри серьёзно занервничал и отстранился от неё. Можно подумать, он каждый день занимался сексом с девушками, чтобы делать это легко и просто!

— Давай в другой раз! — вдруг выпалил он и сорвался из спальни.

И почему всякий раз, как только он соберётся перейти к следующей фазе их отношений, происходит такая ерунда? Его то начинает трясти, то одолевает жгучая злоба, то что-то ещё. Зачем Джинни даёт ему вечно какие-то комментарии вроде того, что он с драконом справился, а тут не может на неё банально наброситься. Она временами так его нервирует! Она что, ждёт, когда он её изнасилует, что ли?!

Своими действиями Джинни будто проникала в его голову и придавала сил его главному страху. А он боялся, действительно боялся сорваться и потерять над собой контроль. Вдруг тот зверь из сна дремлет внутри него и в самый ответственный момент совершит непоправимое? Джинни бы всё шутить, а для Гарри данная проблема была совсем не смешной. Поэтому он раз за разом терпел фиаско в реальном времени и отыгрывался по ночам, когда не мог взять под контроль своё подсознание. Там он вытворял с ней невероятные вещи. Развратные, пошлые и такие… такие возбуждающие… Нет, если бы Джинни на самом деле проникла в его голову, то сбежала бы от него со скоростью, превосходящей «Молнию».

Настроение Гарри портилось уже не в первый раз, вот поэтому на следующий день, когда Джинни собралась на тренировку, он даже не попрощался с ней и предпочёл сделать вид, будто её и вовсе нет дома. В их отношениях с момента их возобновления что-то было не так. И самым неприятным было то, что он не мог ей довериться и откровенно рассказать о своих страхах.

* * *

— Так! Хватит! — Гермиона оттолкнула от себя парня и поправила кофту. — Я устала, Рон, и хочу позаниматься!

— Опять, — буркнул Уизли. — Зачем заниматься, если до Хогвартса ещё два месяца?! Хватит уже занудствовать, Гермиона!

Она опустила глаза, и её губы слегка задрожали. На этот раз она даже не обиделась, что Рон обозвал её занудой. Она просто понимала, что попала в западню. Эти отношения с каждым днём казались ей всё большей ошибкой, но она так боялась обидеть семью Уизли, практически заменившую ей собственную, что не решалась разорвать их грубо.

Она даже пыталась побороть свои страхи и сомнения, просто шагая им навстречу, как пишут психологи в маггловских книгах. Но и это не помогало. Все сближения с Роном в какой-то момент начинали вызывать у неё панику. А потом и того хуже…

Во время поцелуев с Роном её воображение стало подкидывать ей образы другого, темноволосого парня с самыми красивыми глазами на свете. Когда Рон её обнимал, ей хотелось, чтобы на его месте снова оказался Гарри. Она честно пыталась гнать от себя подобные мысли и видения. К тому же Гарри встречался с Джинни…

Но Гермиона не могла этого контролировать. Сначала она поняла, что начала ревновать Гарри и ей не нравится видеть их с Джинни вместе, затем стала меньше уделять внимания своему парню, а потом и вовсе возникли эти странные фантазии и с каждым днём всё чаще посещали её. Пора было признать, что она ошиблась. Влюблённость в Рональда оказалась пустышкой, в то время как ко второму другу в её сердце жило что-то гораздо большее и глубокое.

— Рон, — с трудом произнесла она. — Может, мы поторопились. Может, лучше остаться друзьями? — она, надеялась, что он поймет её и не устроит представление с обидами.

— Чего? — недоуменно вскинул брови парень. — Гермиона, что за бред ты несешь?! Наверное, переутомилась со своими книгами! Мы прекрасная пара, поженимся, родим кучу рыжих детишек, похожих на меня, и будем счастливы!

— Но, Рон…

— Ладно, читай давай свою нудятину, — не желая спорить, капитулировал Уизли. — А я пойду. Мамка там что-то вкусное сварганила. Чуешь запах?

Он покинул гостиную, а Гермиона почувствовала себя очень тоскливо и одиноко. Это была уже не первая попытка поговорить, и Рон просто отмахивался от них, не желая слышать главное.

Слёзы невольно образовались в её глазах, и Гермиона быстро их сморгнула. Вот бы всё было как в детстве, вдруг подумалось ей, мама прижала к своей груди, погладила по плечу, и всё плохое мигом прошло. Но детство давно позади, а в этой взрослой жизни всё было далеко не так прекрасно, как хотелось думать.

Гермиона попробовала после ухода Рона вернуться к чтению, но куда там после такого. Не успела она успокоиться, как в камине полыхнуло зелёное пламя, и в гости пожаловала Джинни.

— Решила заскочить к тебе перед тренировкой! — даже не спросив, можно ли и есть ли у подруги на неё время, начала она. — Нет, Гарри такой осёл, ты только послушай…

— Что-что? — переспросила Гермиона, внезапно позабыв обо всём на свете. — Что ты сказала?

— Гарри! — сердито повторила Джинни. — Ты бы знала, во что он превратился…

И подруга, даже не подозревая, какие чувства она всколыхнёт в Гермионе, вдруг вывалила на неё всё. Гарри, оказывается, не удовлетворяет её в постели, не прислушивается к её мнению и постоянно злится. По словам Джинни, Гарри получался каким-то нелюдимым и грубияном, но он ведь вовсе не такой. Гермиона была жутко потрясена и не могла сказать ни слова в ответ.

— Если бы я только знала, с кем связалась! — напоследок посетовала Джинни и поцеловала её на прощание в щёку.

Гермиона остановила её буквально в шаге от камина.

— А хочешь… я поговорю с Гарри? — вдруг предложила она.

— О чём? — скептично переспросила Джинни, как будто Гарри вдобавок ко всему ещё и отупел, и отмахнулась. — С ним бесполезно разговаривать. Ладно, спасибо, что выслушала меня, пойду на тренировку и так настроение ни к чёрту со всем этим.

В камине снова полыхнуло изумрудное пламя, и подруга исчезла. Гермиона же не могла найти себе места после её ухода и ходила по гостиной, пребывая в смятении. Гарри не мог так сильно измениться, знала она, Джинни её обманывает. Это их отношения с Гарри могли испортиться, но не он сам. Он всегда такой… правильный, добрый, благородный. Да что только Джинни могла с ним такого сделать? Ох, что-то подсказывало ей, что не всё тут просто. Гермиона закусила губу и продолжила наматывать круги по гостиной.

* * *

Вечером Рон снова пристал к ней с поцелуями, не желая слышать никаких разговоров о переводе отношений в стадию дружбы. Он лишь надул губы и удалился, сказав, что ей надо обратиться в Мунго и пропить курс каких-нибудь успокоительных зелий. Это наверняка последствия войны так на неё действуют, что она периодически затевает свои глупые разговоры. Гермионе уже хотелось придушить его собственными руками. Проще со стеной поговорить и добиться взаимности, чем хоть что-то доказать Рональду Уизли. С чего она вообще решила завести с ним отношения? Слава Мерлину, хоть замуж не вышла! Он же вообще её не воспринимает! Твердит одно и то же, как дурачок какой-то!

Настроение на следующий день было прескверным, и Гермиона решила навестить Гарри. Вот кто всегда готов выслушать и помочь. Хотя она, конечно, редко сознавалась в трудностях и использовала Гарри как жилетку, чаще сама решала его проблемы. Но всё же… Гарри не приходилось повторять по двадцать раз одно и то же. И его кругозор гораздо шире, уж точно выходит за рамки квиддича и еды. А ещё… после своих последних осознаний Гермиона просто очень хотела видеть друга.

* * *

Сидя на кухне в особняке Гриммо и попивая чай, заботливо приготовленный Кикимером, естественно, не без доли оскорблений и ругательств, Гермиона внимательно изучала понурое лицо друга. Тот почему-то выглядел замученным и очень уставшим.

«Наверняка размолвки с Джинни его очень расстраивают», — подумалось ей. Нужно как-то разговорить и приободрить его, что ли?

— Гарри, — подруга придвинула свой стул вплотную к его и накрыла ладонью его напряжённую, сжатую в кулак, руку. — Что происходит? Расскажи мне…

Изумрудные глаза взглянули на неё с такой болью и тоской, что сердце Гермионы невольно сжалось. Но задушевных разговоров Гарри шугался как огня. Выросший в семье, где его ненавидели, он не очень-то привык раскрывать кому-то душу.

— Ничего, — попытался солгать он. — Просто устал, наверное…

— Гарри! Я же вижу!

— Что ты видишь?! — неожиданно вспылил друг и резко встал из-за стола. — Если бы ты всё видела, то умчалась бы отсюда и никогда бы больше со мной не разговаривала!

Он быстрым шагом направился в гостиную, напугав своей вспышкой гнева даже Кикимера, подслушивающего в коридоре. Но на Гермиону это не подействовало! Ага, решил тут закрыться один и заниматься опять самобичеванием из-за какой-то ерунды. Не для этого она жизнью на войне рисковала, чтобы позволить ему так просто сгинуть от депрессии.

— Гарри, — она побежала следом. — Тебе не удастся спрятаться от меня!

Он развернулся, тяжело сопя и сжимая руки в кулаки, и Гермиона вздрогнула, когда один кулак с размаху залепил в стену и друг стиснул зубы от боли.

— Гарри! — ахнула она и обняла его, невзирая на сопротивление. — Я никуда не уйду, пока ты всё мне не расскажешь! Если понадобится, останусь ночевать и буду мешать вам с Джинни!

— Ты не помешаешь, — вздохнул Гарри, зачаровано глядя, как она гладит его по пораненной руке. — Боюсь, хуже, чем есть, быть уже не может.

— Так, садись! — скомандовала Гермиона и, расположившись рядом на диване, всем своим видом выразила готовность слушать.

И Гарри заговорил. Сначала неуверенно, боясь напугать подругу или разочаровать. Затем уже более связно. Он поведал о своих жутких снах, о проблемах с Джинни и даже о тех самых сокровенных страхах, что в его голове, может, поселилось какое-нибудь очередное вселенское зло. Поток слов лился из его уст, и вместе с ними выходило напряжение и, действительно, становилось легче. По крайней мере, он был предельно честен. И если Гермиона после этого возненавидит его, уйдёт навсегда и не захочет больше быть его другом, он поймёт. Он бы и сам ушёл от такого чудовища. Да только от самого себя сбежать невозможно…

— Ну вот, теперь ты всё знаешь, — вздохнул он, заканчивая свою исповедь, и взглянул на подругу с опаской, ожидая увидеть презрение или страх в её глазах.

Какого же было удивление Гарри, когда она рассмеялась и снова сгребла его в свои крепчайшие объятия.

— Мерлин, Гарри! И это всё? Я-то думала, действительно случилось что-то из ряда вон…

— А разве этого мало? — он ошарашенно хлопал глазами, не зная как реагировать на приступ веселья Гермионы. — Я — чудовище! Эти навязчивые мысли, сны, фантазии преследуют меня! А если я сорвусь и натворю что-то ужасное! Может, мне правда лечь в Мунго на обследование.

— Гарри, — вздохнула Гермиона. — Да ты что? Это же просто юношеские фантазии. Ну, ты молодой парень, гормоны шалят.

— Какие гормоны, Гермиона? Ты вообще слышала, о чём я говорил?! Я — насильник!