Читаем 300 вылетов за линию фронта онлайн бесплатно
Евдокимов Григорий Петрович
300 вылетов за линию фронта
Аннотация издательства: Записки штурмана бомбардировочной авиации о боевых действиях летчиков-однополчан 449 БАП в годы Великой Отечественной войны, об их мужестве и героизме, высоком боевом мастерстве, самоотверженной борьбе с немецкими захватчиками в воздушных боях.
Содержание
Введение
Мы - лейтенанты
Первое боевое задание
Мы теряем боевых друзей
На боевом курсе
В разведке
Задание будет выполнено
Встреча с другом
На учебу
Уполномочен особо
Снова в небе Украины
Удар по аэродрому Краматорск
Задания были разные
Боевая работа продолжалась
В воздухе только один экипаж
На горящем самолете
"Охота"
Закрыто туманом
Сын полка
С новым командиром
Граница остается за бортом
Под крылом Болгария
Курс на порт Салоники
Цель по курсу
В небе Югославии и Венгрии
Самолеты врага не взлетят
Победоносное завершение войны
Самолет к полету готов
Последний раз за линию фронта
И снова Кремль
Где же вы, друзья-однополчане
Слово об авторе
Введение
"Комсомолец, на самолет"! - этот призыв прозвучал в 30-х годах на IX съезде ВЛКСМ. "Отныне судьбы Ленинского комсомола, - говорилось в Обращении съезда к советской молодежи, - неразрывно связаны с судьбами Военно-Воздушных Сил РККА".
Тысячи членов ВЛКСМ горячо откликнулись на этот призыв. Прямо из-за школьной парты, со станка, от плуга по комсомольской путевке они пришли в летные и технические школы Военно-Воздушных Сил. Многие из них стали замечательными мастерами своего дела. Успешно прошли испытание огнем в годы Великой Отечественной войны, завоевав славу и признательность советских людей.
О тружениках неба, моих товарищах по оружию, плечом к плечу с которыми мне довелось разделить нелегкую судьбу воздушного рабочего войны, я хочу рассказать в этой книге.
К сожалению, память не сохранила ни всех имен, ни всех событий тех огненных лет, достойных того, чтобы о них узнал читатель.
При работе над рукописью использован также материал коллектива авторов военно-исторического очерка "17-я Воздушная армия в боях от Сталинграда до Вены".
Выражаю сердечную признательность моим боевым друзьям, поделившимся своими воспоминаниями: К. С. Дубинкину, В. Ф. Тюшевскому, П. И. Компанийцу, Н. С. Визиру, И. З. Черникову, Г. И. Голованенко, О. А. Берднику, Е. А. Мясникову, а также Ю. П. Баскову за его весьма полезные для меня советы и пожелания.
Мы - лейтенанты
На нас новенькое с иголочки обмундирование темно-синего цвета, белая с синим галстуком рубашка, в петлицах по два кубика, на фуражке - "краб". На левом рукаве френча золотистого цвета знак в виде крыльев птицы. Френч перетянут широким офицерским ремнем с портупеей через правое плечо; (и ремень, и портупея еще пахнут свежевыделанной кожей). На ногах - начищенные до зеркального блеска хромовые сапоги.
Мы - вчерашние курсанты Челябинского авиационного училища - стоим в четком строю. На импровизированной трибуне начальник училища комбриг Ф. Е. Емельянов. Среднего роста, с широкими, чуть покатыми плечами. Он выделяется среди окружающих его офицеров своей красивой парадной формой, на которой ярко блестели несколько боевых наград. По тому времени это было редкое явление, и мы с восхищением смотрели на него, уже сумевшего доказать свою преданность Родине.
Комбриг зачитал приказ наркома обороны о присвоении нам воинского звания "лейтенант", тепло нас поздравил с этим офицерским званием, всем пожелал успехов в нашей будущей работе. После этого нам зачитали приказ Главнокомандующего ВВС о назначении нас по строевым частям. Перед окончанием училища каждый загадывал - где ему придется начинать службу - вблизи ли родных и знакомых мест или в дальних и необжитых гарнизонах?
И вот слышу, как начальник отдела кадров читает: "Лейтенант Антонов, лейтенант Белов, лейтенант Евдокимов, лейтенант Синьков, лейтенант Ярунин 168-й резервный авиационный полк, Дальневосточный военный округ".
Мысленно напрягаю память, но никак не могу припомнить, чтобы когда-то встречал такое название поселка.
После команды "Разойдись" я спрашиваю Ваню Синькова:
- Ты не знаешь, где этот поселок?
- Не имею представления.
- Пойдем, поищем на карте.
Некоторые посочувствовали нам: "Не повезло же вам с назначением". Но мы не жалели. Мы были молоды, здоровы, полны желания служить там, где найдет нужным командование. В одном, быть может, нам не повезло. Западникам (тем, кто получил назначение в западные округа) предоставили месячный отпуск. Нам же в отпуске отказали. На другой же день поезд увозил нас к новому месту назначения. О чем только мы не передумали и переговорили за время нашего длительного путешествия. Но вот, наконец, мы прибыли в Хабаровск, центр Дальневосточного края. К сожалению, подробно ознакомиться с городом не пришлось: поезд отправлялся через два часа.
На станцию мы прибыли рано утром. Никто нас не встретил. Узнав от местных жителей, что аэродром недалеко, мы отправились пешком. Было тихое июльское утро.
В лесу еще держались сумеречные тени. Вдруг тишину нарушил все нарастающий гул и вскоре над кромкой леса появился серебристый красавец моноплан. Мы остановились и, как по команде, подняли головы, провожая восхищенным взглядом скоростной бомбардировщик СБ, на котором нам предстояло летать. Полк был вооружен самолетами СБ конструкции Архангельского. Это был первый советский фронтовой бомбардировщик, цельнодюралевый, с хорошими аэродинамическими формами. Первый бомбардировщик с убирающимися шасси, с двумя моторами водяного охлаждения М-105 мощностью по 860 л. с., максимальной скоростью 424 километра в час, с дальностью полета до 1000 километров, бомбовой нагрузкой 500 килограммов. Боевое крещение самолет получил в Испании, где хорошо зарекомендовал себя. Экипаж самолета состоял из 3-х человек: летчика, штурмана и стрелка-радиста. Мы прибыли на должности штурманов, хотя именовались летчиками-наблюдателями. Мы долго ждали этой встречи. Допоздна засиживались за конспектами, сдавали зачеты, летали на учебных самолетах и жили мечтой о полетах на боевых машинах.
И вот мечта сбывается.
- Потопали, братцы, дальше, а то мы так и до вечера не доберемся, произнес все время молчавший до этого Белов. И мы продолжали путь.
За разговорами незаметно добрались до аэродрома. Снова конспекты, схемы, тренировки. И вот он первый полет на боевом самолете.
Эти 60 минут полета, которые я провел не как курсант, а как равноправный член экипажа, запомнились мне надолго. Но летать приходилось мало - сказывалась нехватка самолетов.
Наступил октябрь, а с ним и холода. Уже в первую декаду месяца снегу намело столько, что мы еле успевали его отгребать. В один из таких дней, когда я очищал снег возле общежития, ко мне подошел Синьков. Лицо его сияло.
- Бросай свою лопату и пляши, - выпалил он мне одним духом. "Наверное письмо из дома?" - подумал я. Прикуривая папиросу, он продолжал: "Пляши, пляши - не пожалеешь". Пришлось притопнуть сапогами о мерзлую землю.
"Тебя, меня, Антонова и Ярунина направляют в 55-й бомбардировочный полк, который базируется на Востоке".
Радости нашей не было предела. Наконец-то нас направляют в строевую часть. На другой же день к вечеру мы прибыли к месту назначения. После невзрачной станции город нас очаровал: небольшой, зеленый, уютный. Штаб полка располагался недалеко от аэродрома. Принял нас заместитель командира полка майор К. С. Дубинкин и тут же распределил по эскадрильям. Антонов и Ярунин остались в городе, а нас с Синьковым направили в 1-ю эскадрилью капитана Орлова, которая располагалась в 10-12 километрах от города. Дубинкин далее рассказал нам, что полк был сформирован в 1938 году, на базе эскадрильи, летавшей на самолетах Р-5.
Аэродром не имел твердого покрытия и представлял обширное поле с густым травяным покровом. Летом же, в период интенсивных полетов, самолеты своими колесами при взлете и посадке начисто выбивали траву, оставляя шлейф коричневой пыли.
Я был очень доволен, что попал в одну эскадрилью с Синьковым, с которым мы крепко подружились еще в училище. Даже кровати в училище стояли рядом. В классе, на аэродроме, на тренажере, в кино - мы всегда старались быть вместе. Он тоже, как и я, прибыл в училище из деревни и это нас сближало. Оба трудно и долго привыкали к строгим армейским порядкам. В авиацию и он, и я прибыли по призванию и часто спорили о ее будущем.
Поселили нас у одной пожилой женщины, потерявшей мужа в гражданскую войну. Относилась она к нам по-матерински, называя "сыночки". И когда бы мы ни вернулись, на столе для нас стояло свежее молоко.
Меня включили в экипаж летчика Ивана Ромахина, а Ивана - в экипаж Степана Стефаненко. И Ромахин и Стефаненко входили в одно звено. Командиром звена был лейтенант П. И. Компаниец. Мы много летали, отрабатывая групповую слетанность, приемы бомбометания на авиаполигоне, стрельбу по воздушным и наземным мишеням. К июню 1941 года мы полностью закончили подготовку к полетам днем в простых метеоусловиях. В июле наше звено планировалось в отпуск, чтобы с августа приступить к полетам в сложных метеоусловиях и ночью.
Но немецкое командование рассудило иначе. Утро 22 июня выдалось солнечным и ясным. После завтрака мы с Ваней поехали в город. Я в составе футбольной команды должен был играть на первенство эскадрилий, а друг мой ехал просто так - "поболеть" за меня и эскадрилью. Вернулись мы в 12 или 13 часов. Не прошло и часа, как по селу раздались звуки сирены - сигнал боевой тревоги. Боевые тревоги объявлялись часто, и мы как-то привыкли к ним. Мы не сомневались, что тревога будет учебной и на этот раз. По сигналу тревоги летный состав собирался в штабе, а технический состав обязан был прибыть на стоянки и готовить самолеты к боевому вылету. Так было и на этот раз.
Через несколько минут мы собрались в штабе. Самолеты уже растаскивались тягачами в разные концы аэродрома, каждый на свое, предусмотренное заранее место. Там их маскировали.
Командир эскадрильи капитан А. Т. Орлов объявляет: "Сегодня, рано утром, немецко-фашистские войска вероломно, без объявления войны, напали на нашу страну". Война! Так, зловещее слово - война, про которую мы знали только по рассказам, стала реальностью. Это было так неожиданно, что на какое-то время все оцепенели. Адъютант эскадрильи тут же раздал нам пакеты, в которых хранились карты на предполагаемый район боевых действий. Поступил приказ командира полка: подготовить самолеты к полетам и ждать дальнейших распоряжений. Шагая вместе с экипажем на стоянку, мысленно успеваю побывать дома. Но разве сейчас до этого. А как бы хотелось хоть несколько дней побыть дома, где прошло босоногое детство, побродить босиком по теплому и влажному берегу журчащего в ивняке ручейка, что течет под горой и именуется звонким и красивым именем Курчумка. Дойти до пруда, что у мельницы, и искупаться в теплой, пахнущей водорослями, воде. Повидаться с отцом, матерью, встретиться с друзьями детства, с кем гоняли лошадей на выпас, и, сидя у ночного костра, рассказывали друг другу разные небылицы.
Мои мысли прервал И. Ромахин.
- Как думаете, хлопцы, нас могут послать туда? - И на его смуглом, цыганского типа лице, и особенно в глазах, можно было прочесть внутреннюю убежденность - без нас не обойтись.
- Почему бы и нет? А ты очень хочешь на фронт?
- Еще как. Была бы моя воля, я бы сегодня же вылетел... - И, немного подумав, добавил: - И воевать стал бы так, чтобы "или грудь в крестах, или голова в кустах".
Техник самолета В. И. Зверев доложил, что самолет к боевому вылету готов. Нам осталось только ждать дальнейших указаний. Проходят дни за днями, а мы сидим в "боевой готовности". Часами по карте изучаем предполагаемый район боевых действий. Находясь вблизи от Японии и зная вероломный характер ее тогдашнего руководства, мы не только не исключали возможность нападения на нас с ее стороны, но, наоборот, предполагали, что в самое ближайшее время такое нападение состоится.
Наш штурман эскадрильи В. Г. Чернявский требовал от нас, чтобы мы на память могли нарисовать любой район островной Японии, обозначить наиболее важные цели, указать курс и время полета до них. Мы понимали, что в боевом вылете, под огнем противника, не будет времени на счисление карты с местностью и отыскивание целей.
А радио приносит с запада невеселые вести... Наши войска, ведя кровопролитные бои с превосходящими силами врага, все дальше и дальше отходят на восток, оставляя один населенный пункт за другим. Но приходили и радостные вести - это вести о мужестве и героизме наших воинов. Уже в первые часы войны, ранним утром 22 июня 1941 года, летчики Ленинградского фронта Петр Рябцев, Дмитрий Кокарев, Леонид Бутелин, Иван Иванов совершили воздушный таран. Мы много между собой обсуждали этот прием воздушного боя. Некоторые рассуждали так: "Зачем летчику идти на такой большой риск - ведь формально летчик прав, если, например, после того, как будут израсходованы боеприпасы, он выйдет из боя". "Да, формально он прав, - отвечали ему, - так могли поступить и те летчики, которые совершили таран, но в том и величие их подвига, что они руководствовались не пустой формальностью, а чувством воинского долга. Они сознательно шли на риск, не жалея своей жизни ради победы над врагом. Но это не безрассудный риск, а точно рассчитанный прием это героизм, помноженный на мастерство". Так думало абсолютное большинство наших летчиков.
Много лет спустя, прославленный летчик, трижды Герой Советского Союза А. И. Покрышкин по этому вопросу скажет так: "Где, в какой стране мог родиться такой прием атаки, как таран? Только у нас, в среде летчиков, которые безгранично преданы своей Родине, которые ставили ее честь, независимость и свободу превыше всего, превыше собственной жизни".
Всего в годы Великой Отечественной войны было совершено воздушных таранов: 404 - летчиками-истребителями, 18 - штурмовиками, 6 бомбардировщиками, один таран был совершен на самолете Р-6. Только в первый день войны, 22 июня 1941 года, было совершено 12 воздушных таранов.
Советские летчики применяли различные способы тарана: рубили винтом хвостовое оперение или крыло вражеской машины, били по ней крылом или выпущенными шасси, шли в лобовую атаку. Некоторые летчики воздушные тараны совершали по нескольку раз. Герой Советского Союза летчик Хлобыстов трижды таранил вражеские самолеты, а летчик Б. Ковзан, с которым мне впоследствии довелось познакомиться лично, совершил 4 тарана. Во время последнего тарана он потерял глаз, но и после этого продолжал летать и громить фашистских стервятников.
