Читаем На заре космонавтики онлайн бесплатно

День 12 апреля 1961 года стал одной из величайших вех в мировой истории. В этот день Человек вышел в космос и начал освоение околосолнечного пространства. Это был советский человек — Ю. А. Гагарин. За первым шагом в космосе последовали другие. Поступь покорителей Вселенной становится все шире, все увереннее.

Когда свершается событие, имеющее первостепенное значение для дальнейшей судьбы людей, естественно пробуждается интерес ко всему, что так или иначе связано с ним. К его истории или даже предыстории. Ко всему, что показывает, как шли к этому великому событию.

Многие, вероятно, знают, что в Москве в 1924 году было создано и работало Общество изучения межпланетных сообщений — ведь кратко об Обществе упоминается почти во всех статьях по истории космонавтики. Его основала группа горячих приверженцев идей К. Э. Циолковского. Они намеревались приступить к исследованию проблем, связанных с космическими полетами, организовать лабораторию, где можно было бы работать над созданием ракеты для заатмосферных полетов.

Но, видимо, для такой работы тогда, сорок лет тому назад, не настало еще время. Просуществовав около года, Общество распалось. О нем позабыли. И вот совсем недавно в нашей печати вновь стали вспоминать о нем.

Поколение людей, начавших покорение космоса, отдавало дань признательности поколению людей, страстно мечтавших о космических полетах, делавших все, чтобы приблизить время их осуществления, но еще не имевших сил, достаточных для решения этой задачи.

1964 год отделяют от 1924 сорок лет.

В масштабе истории человечества — это очень небольшой срок. Но для современной эпохи, для нас, советских, людей, превративших за эти сорок лет свою страну из бедной и отсталой в страну, оснащенную первоклассной техникой и мощной индустрией, в страну самой передовой науки, это расстояние огромно. Столь же велико оно и в той области, о которой идет речь: от мечты, от первых опытов, пропаганды идей космонавтики до полетов в космос, подготовленных советскими учеными, инженерами, рабочими и осуществленных советскими героями-космонавтами. Однако между тем малым, что делалось в 1924 году, и тем великим, что совершено в последние годы, есть несомненная связь. Достаточно назвать одно имя, чтобы эта связь, эта преемственность стала ясной и наглядной.

Это имя Константина Эдуардовича Циолковского.

Великие открытия Циолковского указали путь и нам — группе его последователей, создавших сорок лет тому назад Общество изучения межпланетных сообщений, и энтузиастам ГИРДа (Группа изучения реактивного движения), тридцать лет назад запустившим первые ракеты на жидком топливе.

Кто же были эти последователи Циолковского? Что это было за Общество? Чем конкретно оно занималось? Когда я вспоминаю 1924 год, то вижу прежде всего организаторов и активных членов Общества. Это были люди, бесконечно уверенные в возможности космических полетов и в том, что в не столь уж далеком будущем они осуществятся. Кто помнит те годы, тот знает, как трудно было тогда даже мечтать об этом.

Мне думается, что сейчас следует вспомнить об этих смелых мечтателях, о людях, которые передали эстафету на пути покорения космоса нынешнему поколению.

Не следует также забывать, что созданное в 1924 году Общество было первой подобной организацией не только в нашей стране. За рубежом общественные организации по изучению возможности межпланетных сообщений возникли позднее: в Австрии в 1926 году и в Германии в 1927 году.

Прежде чем перейти к систематическому изложению известных мне фактов, я позволю себе привести некоторые сообщения о нашем Обществе, которые появились в последнее время в прессе.

Журналист Е. Рябчиков в статье «Прилунились», опубликованной в «Правде» от 15 сентября 1959 года, писал: «В 1924 году в Москве было организовано Общество изучения межпланетных сообщений. Общество, в котором объединились тогда все, кому были дороги проблемы астронавтики, помогло популяризировать новую науку, привлекать к ней новые силы, выдвинуло плеяду мастеров ракетной техники». Журналист А. Аграновский в статье «Большой старт», напечатанной в журнале «Знамя», подчеркнул, что «Общество еще в 1924 году соединило усилия многих талантливых инженеров, конструкторов, изобретателей — вот главная его заслуга».

Из иностранных авторов следует указать на труд Вилли Лея «Ракеты и полеты в космос», где он говорит, что в 1924 году в Москве было создано студенческое Общество, ставившее своей целью развитие космических полетов. Крафт Эрике в своей книге «Космический полет» пишет: «В 1924 году при Военно-воздушной академии в Москве была создана организация по изучению проблем космического полета под руководством В. П. Ветчинкина. Членами этой организации, среди других, состояли К. Э. Циолковский, Ф. А. Цандер и Н. А. Рынин — автор энциклопедии по проблемам ракетной и космической техники».

Роберт Лешен в книге «Зеленый свет полетам в космос» указывает, что в 1924 году в Москве была основана организация по межпланетным сообщениям, которая, в отличие от подобных, сразу же стала почти официальной инстанцией.

Несомненно, В. Лей, К. Эрике и Р. Лешен были недостаточно осведомлены о том, что представляло собой наше Общество; поэтому они допускали неточности в его характеристике.

Постараюсь дать достоверную картину.

Идея создания Общества была выдвинута талантливым исследователем и инженером Ф. А. Цандером. В докладе «О конструкции межпланетного корабля и о перелетах на другие планеты», который он сделал в Московском обществе любителей астрономии 20 января 1924 года, Цандер указал на желательность образования общества исследователей межпланетных путешествий.

Но первыми, кто практически заложили основание будущего Общества, были слушатели Академии военно-воздушного флота им. Н. Е. Жуковского, создавшие в апреле 1924 года Секцию межпланетных сообщений при Военно-научном обществе Академии. Из сохранившихся документов можно установить, что Секция ставила перед собой следующие задачи: «объединение всей работы, ведущейся в СССР по изучению реактивного двигателя; пропаганда идеи межпланетных сообщений; научно-исследовательская работа, в первую очередь организация лаборатории».

Сейчас все это не вызывает удивления. Но надо представить себе то время, когда эти задачи были поставлены. Ведь и много лет спустя слова «реактивный двигатель», «межпланетные сообщения» еще казались многим уместными разве что в фантастическом романе.

То, что собиралась сделать группа молодых людей из Военно-воздушной академии, было нелегко. И главная трудность заключалась, конечно, в том, что энтузиасты пытались начать экспериментальную работу по созданию ракеты для полетов в космос, не имея никакой материальной базы. Это и явилось причиной того, что важнейшую часть намеченной (программы — налаживание экспериментальной работы — ни Секции, ни выросшему из нее Обществу изучения межпланетных сообщений осуществить не удалось. Лишь в начале 30-х годов ГИРД смог добиться в этой области практических успехов. Впрочем, не будем забегать вперед.

В двенадцатом номере журнала «Техника и жизнь» за 1924 год помещена фотография трех молодых людей в военной форме. На рукавах их гимнастерок — летящая птица, эмблема советской авиации. Под фотографией надпись: «Секция межпланетных сообщений Академии военно-воздушного флота в Москве (Каперский, Лейтейзен, Резунов)». Они и были основателями и наиболее деятельными участниками Секции.

Люди разных судеб, все они принадлежали к тому поколению, которое строило Советскую власть и защищало ее от белогвардейцев и иностранных интервентов. Едва отгремели сражения 1918 — 1920 годов, эти люди, охваченные страстным желанием учиться, заполнили аудитории рабочих факультетов, университетов, военных академий, технических институтов. Они знали: чтобы построить социалистическое общество, надо овладеть вершинами современной науки и техники.

Секретарем Секции межпланетных сообщений был Морис Лейтейзен, сын старого большевика Г. Д. Линдова-Лейтейзена, погибшего в 1919 году на Восточном фронте.

Морису Лейтейзену посчастливилось в детстве жить вместе с В. И. Лениным на даче Ваза в Куоккале (Финляндия), и, как рассказывает в своих воспоминаниях Я. А. Берзин[1], Владимир Ильич иногда по вечерам вел «серьезнейшие разговоры» с восьмилетним Морисом. В октябре 1917 года Морис — уже член большевистской партии, участвовал в революционных боях в Москве, потом работал в Наркоминделе. В 1918 году возвращавшийся через Финляндию из Стокгольма в Москву Лейтейзен был арестован белофинским правительством и заключен в Гельсингфорскую тюрьму.

Уполномоченный НКИД в Петрограде Шкловский 2 января 1919 года сообщает в Москву, что арестованные финскими властями советские граждане «находятся в ужасном положении». Лейтейзену и его товарищам вряд ли удалось бы выйти живыми, если бы не энергичное вмешательство Советского правительства. На стр. 170 XXIV Ленинского сборника можно прочесть телеграмму В. И. Ленина от 13 февраля 1919 года. «Как стоит дело с освобождением финляндцами Мориса Лейтейзена? — спрашивает Владимир Ильич. — Надо добиваться во что бы то ни стало его освобождения... Телеграфируйте. Ленин».

 

Начались переговоры об обмене советских граждан на арестованных в нашей стране финнов-контрреволюционеров. 18 марта Народный комиссар Чичерин телеграфирует Шкловскому в Петроград, что «обмен задерживается лишь потому, что финны не представили списка арестованных, подписанного Лейтейзеном». Дело в том, что Чичерин, опасаясь обмана со стороны белофиннов, требовал, чтобы полный список арестованных советских граждан был скреплен подписью лично ему известного М. Г. Лейтейзена. Когда этот список с подписью был, наконец, получен, произошел обмен арестованными и М. Г. Лейтейзен с товарищами возвратились на родную землю.

Человек больших способностей, широко образованный, свободно владевший многими европейскими языками, Морис Лейтейзен с самой ранней юности увлекался астрономией. Он был уверен, что полеты за пределы земной атмосферы с помощью ракеты — дело сравнительно недалекого будущего.

Твердая убежденность в том, что идеи К. Э. Циолковского — не фантастические мечтания, как казалось тогда многим, а строго научно обоснованные выводы над дальнейшей разработкой и реализацией которых надо работать и работать, — вот что в те далекие годы объединило М. Г. Лейтейзена и всю группу слушателей Академии, вот что воодушевило их на создание Секции межпланетных сообщений.

Одним из первых, кто поддержал это начинание и протянул молодежи руку, был В. П. Ветчинкин — ученик и продолжатель работ Н. Е. Жуковского, тогда профессор Военно-воздушной академии. Приветствовал создание Секции и Ф. А. Цандер, упорно и самоотверженно работавший в то время над проектом космической ракеты. Об этом своем проекте он прочел доклад в Секции.

Но прежде всего — с этого и была начата работа Секции — ее члены установили связь с Константином Эдуардовичем Циолковским.

Ученый в те годы жил в Калуге. Когда-то, еще до Великой Октябрьской социалистической революции, была предпринята попытка добиться перевода К. Э. Циолковского в Москву, где условия для научной работы оказались бы более благоприятными. Но эта попытка не удалась. А в послереволюционные годы Циолковский сам уже не считал возможным покинуть родной город.

В первом письме в Калугу, отправленном 22 апреля 1924 года, Лейтейзен сообщал:

«Несколько дней тому назад при военно-научном обществе Академии воздушного флота организовалась Секция межпланетных сообщений. В настоящий момент Секция насчитывает 25 человек, из которых 23 — слушатели Академии...

На своем организационном собрании Секция постановила войти с Вами в связь и просить Вас принять участие в ее работе. Если, находясь вне Москвы, Вы не могли бы принять руководство Секцией, мы надеемся, насколько возможно, восполнить этот недостаток путем переписки. В частности, если Вас заинтересует наша повседневная работа, мы будем Вам регулярно высылать наши протоколы.

Теперь же Секция обращается к Вам с просьбой: прочесть в Москве публичный доклад о межпланетных сообщениях, организацию доклада (будет, вероятно, использована аудитория Политехнического музея) Секция берет на себя...

 

Помимо этого, Ваш приезд был бы чрезвычайно желательным и для личной беседы с Вами. По целому ряду вопросов хотелось бы иметь Ваше мнение и Ваши советы»[2].

Ответ пришел незамедлительно. Константин Эдуардович, оказывается, уже знал о существовании Секции и даже выслал в ее адрес некоторые свои книги.

«Дорогие товарищи, — писал он, — радуюсь открытию Секции межпланетных сообщений. Случайно я узнал об этом из газеты и писем и тотчас, до получения от вас письма, послал вам что мог. Получили ли?»[3].

Да, книги были получены. Второе письмо Лейтейзена (именно он ведет от имени Секции переписку с тем, кого все они считают своим учителем) начинается так:

«Мы Вам чрезвычайно благодарны за книги. Они читаются нарасхват. По возобновлении учебных занятий, т. е. завтра, мы предложим администрации приобрести несколько экземпляров Ваших книг для общей библиотеки, так как спрос на них большой, особенно в связи с организацией Секции».

Возвращаюсь к первому письму Циолковского в Секцию. С готовностью откликнувшись на просьбу москвичей участвовать в их работе, ученый пишет, что приехать в Москву не может.

«Я сейчас буду делать, что могу. Именно я сейчас готов печатать ряд новых работ о ракете. Изложение будет элементарное, но строго научное. Тут будет и описание первых опытов для практического и постепенного достижения успеха.

Я надеюсь найти журнал, который согласится их печатать (Питер. «В мастерской природы»[4]). Если же нет, то, может быть, вы мне укажете таковой (сговорившись с ним заранее. От гонорара отказываюсь)...

Первую статью на всякий случай уже готовлю.»

И тут же рекомендует своим московским ученикам, чтобы «не утерять времени», поступить так: