Читаем Возможности. Пьеса в десяти сценах онлайн бесплатно

Говард Баркер, один из ведущих британских драматургов, автор нескольких десятков театральных, телевизионных и радиопьес, дебютировал в конце 60-годов, а к середине 70-х получил известность как автор окрещенных многими критиками «пьес катастроф». И действительно, насилие, разочарованность и опустошенность, исчерпанность привычных форм социально-культурного бытия — вот только некоторые из излюбленных тем и мотивов в драмах и комедиях Баркера. Их откровенная публицистичность проявляется в переплетении непосредственного изображения событий с философскими, лирическими отступлениями: прямым обращением героев в зал, комментированием событий, участниками которых они являются… Не брезгует Говард Баркер и характерными для британского театра традициями социально-психологической драмы и комедии, тяготеет к шаржу, карикатуре, гротеску. Действие в его пьесах строится на контрастах, коллизии подчеркнуто драматичны. Читателям/зрителям предлагается самим определять свою позицию по отношению к происходящему. Мрачный колорит, «черный» юмор, пафос отвращения к любой официальной идеологии, нарочитая профетичность — отличительные черты его театральной продукции. Целый ряд пьес написан драматургом на исторические темы, в том числе и соотнесенные с современностью. В таких драмах (а точнее трагикомедиях) ставится проблема выбора в условиях исторического и политического насилия. Этими пьесами Баркер делает заявку на обновление жанра исторической драмы, характерной формой которого становится у него своего рода политический балаган, «действо» ряженых. По устоявшемуся в британской критике мнению, они тяготеют к «пост-брехтовской» и далее — «после-бондовской» драме — отсюда и общение действующих лиц со зрительным залом. К этому направлению баркеровской драматургии принадлежит и пьеса «Возможности» (первая постановка — 1987 год). Вместе с тем свидетельствует она и о новом скачке в развитии творчества британского драматурга: в представленных в ней ситуациях нагнетения политического и идеологического давления единственным прибежищем свободы — по Баркеру — может оказаться инстинктивный отказ от логики поступков и мышления — в том числе и на уровне языка, о чем свидетельствуют лексические и грамматические сбои в речи персонажей.

«Возможности» в первый — и последний — раз были поставлены на российской сцене в сезоне 1988–1989 года, то есть вскоре после премьеры пьесы в британских театрах. Игралась пьеса в Москве, в помещении ДК им. Зуева — на площадке незадолго до того созданного Союза театральных деятелей СССР. Перевод был сделан едва ли не сразу после лондонской премьеры: английский текст попал ко мне от Анатолия Васильева, руководителя знаменитой Школы драматического искусства, только что вернувшегося тогда из Англии, с предложением перевести его для будущей постановки. Таковая, однако, не сложилась, после чего я показал пьесу Владимиру Мирзоеву, осуществлявшему в тот период свои первые театральные проекты. Игралась пьеса в два вечера: Мирзоев поделил ее пополам с Владимиром Климом, и оба режиссера — отобрав каждый по пять сцен — работали над ними независимо друг от друга.

^{Турецкая семья ткет ковер. Слышны разрывы снарядов. Все прислушиваются.}

Женщина. Нервы. Я стараюсь, но у меня нервы…

Мужчина. Я тебя обогнал. Теперь из-за твоих нервов я должен ждать.

Женщина. Игла идет как-то…

Мужчина. Игла идет туда, куда ты ее посылаешь.

^{Неподалеку разрывается снаряд}.

Женщина (бросает иголку). Ты видишь: у меня нервы.

Девушка. На все Божья воля, даже на то, куда упадет снаряд. И наши нервы не могут ни толкнуть его дальше, ни остановить.

Женщина. Знаю, знаю.

Мужчина. Подними иголку.

Девушка. Если мы будем останавливаться из-за каждого снаряда, то, когда осада окончится и снова начнется торговля, у нас будет слишком мало ковров.

Женщина. Все это я и без тебя знаю.

Девушка. Знаю, что ты знаешь. Я не читаю тебе лекцию.

Мужчина. Существует множество ужасных вещей, но хуже всего, когда кончаются запасы, приготовленные для продажи.

Женщина. И это я знаю. Даже моя собственная смерть была бы не таким несчастьем.

Мальчик. И моя.

Женщина. Да, и твоя тоже. Но я не могу держать иголку, когда эти…

Мальчик (выглядывает в окно). Наша армия отступает.

Мужчина. У Бога на все есть причины.

Мальчик. А вдруг христиане войдут в город?

Мужчина. Значит, так захочет Бог.

^{Снова звук взрыва, затем — крик где-то поблизости. Пауза.}

Мужчина. Ты остановился. Почему перестал работать?

Мальчик. Я должен взять винтовку убитого. Я должен…

Мужчина. Ты должен закончить ковер.

Мальчик. А если христиане повесят нас?

Девушка. Не повесят. Они посмотрят на ковер и спросят, как обычно: «Как это вы ткете свои ковры?»

Мальчик. Они тебя отпихнут, повалят и задерут юбку — на ковре или не на ковре.

Девушка. Как я могу ткать, когда он говорит такое? Как я могу ткать?

Мужчина. Ты не сделал целый рад стежков. Пропустил целый ряд.

Мальчик. А из тебя они выпустят кишки, во имя Христа.

Мужчина. И еще один ряд. Мы позволяем, чтобы ветер этих боев разрушил нашу семью. Посмотри, я работаю не останавливаясь. И пальцы мои двигаются так же быстро, как всегда. Я ни на что не обращаю внимания и продолжаю работать. От страха перед историей я не пропустил ни одного стежка.

Девушка. Сейчас восстановлю тот ряд, который пропустила.

Мужчина. У нее это получится. Она знает, что вся боль уйдет в ковер. Ткать такой ковер научил меня мой отец. А его научил его отец. И так до самого начала. И ни христиане, ни татары, ни курды, ни Чингисхан, ни царь — никто не изменил его рисунка. В тебе, мальчик, который мечтает о винтовке, живет дух народа. В этих нитках записано его послание.

Мальчик. Знаю.

Мужчина. Говоришь, что знаешь, но все равно предпочитаешь винтовку.

Мальчик. Потому что без винтовки не будет ковра. Не знаю почему, но ковер и винтовка — одно и то же.

^{Поблизости вновь разрывается снаряд. Женщина в испуге вскакивает и испускает крик. Невзирая ни на что, мужчина продолжает работать.}

Женщина. Не останавливайтесь, не обращайте на меня внимания.

^{Взрывается еще один снаряд. Женщина снова вскрикивает.}

Все в порядке. Продолжайте. Я только….

Девушка. Только ты сядь. Если будешь стоять, в тебя могут попасть осколки.

Мальчик. В коня попали.

^{Сцену заливает кровь}.

Мужчина. Может, осада уже закончилась. Тогда мы сможем поесть. Но для этого нужны деньги. Еда стоит денег. А нам нечего будет продать, если у нас не будет запасов. Все зависит от них. Запасы — это жизнь.

Девушка. Пальцы двигаются быстрей, когда думаешь о еде.

Женщина. Простите меня. Я всем уже плешь проела со своими нервами. Простите меня и мои нервы.

Девушка. Мы понимаем. Ведь ты уже не так молода, как прежде.

Женщина. Я всегда была хорошей работницей.

Мужчина. Твои пальцы работали, как муравьи. Ничем их было не возмутить, эти пальцы, ничем не остановить. Я всегда восхищался ими.

Женщина. Я работала быстрее всех в городе.

Мужчина. Да, она работала быстрее всех, и я не колебался, я сказал себе: «Эта женщина должна быть моей женой».

Женщина. Взрывы мешают мне сосредоточиться.

^{Звук очередного взрыва}.

Мальчик. Мужчину убили в саду. Человека убили.

^{Сцену заливает кровь.}

Мальчик. Я должен занять его место.

Мужчина. Если ты не доделаешь бахрому, мы никогда не закончим этот ковер.

Мальчик. Но христиане возьмут город.

Мужчина. Они и раньше его брали.

Мальчик. Вот именно такой подход, я извиняюсь за эти слова, именно подобный подход и позволяет им возвращаться. Впрочем, это не мое дело, мое дело — бахрома.

Мужчина. Еще шерсти. Не видишь, что у меня закончились нитки? Дай еще шерсти.

^{Девушка встает и идет за шерстью.}

Согласен. Это нападение и меня выбило из колеи. А то шерсть была бы рядом.

^{Возвращается Девушка с катушкой шерсти. Раздается взрыв. Она поскальзывается на крови, разлитой по сцене, и падает.}

Мальчик. Что с тобой? Все в порядке?

Девушка. Со мной все в порядке. Не останавливайтесь, работайте. Со мной все в порядке. Я всего лишь поскользнулась на лошадиной крови.

Мальчик. Или на человеческой. Не двигайся, осколки еще летают.

Девушка (подползает к ним). Простите меня. Я поскользнулась.

Мужчина. Мы работаем, чтобы есть. Мы ткем не только ради самого ковра, но и ради того, что сможем купить на него. Давай сюда шерсть.

Девушка. Прости, но шерсть испорчена. Когда я поскользнулась, она упала в лошадиную кровь.

Мальчик. Я уверен, это была человеческая кровь.

Девушка. Надо вернуться.

Женщина. Смотри, осторожнее. Берегись осколков.

Мужчина. Покажи. (Пауза.) Посмотри, какой цвет. Шерсть была бледной, а теперь она окрашена кровью.

Девушка. Пойду принесу другую.

Мужчина. Подожди. Посмотри: когда она высохнет, мы получим другой оттенок красного. Я уверен, такого у нас нет.

Девушка. Так принести еще?

Мужчина. Принеси еще и вымочи ее в крови.

Мальчик. Но это — кровь человека.

Мужчина. Да. Поэтому, когда она кончится, ты побежишь в больницу.

Девушка. В больницу?

Мужчина. И попросишь у них ведро крови.

Мальчик. Той, что вылилась из ран?

Мужчина. Да. Видишь, какой у нее оттенок? Совсем не такой, как у бычьей крови.

Женщина. Красивый и необычный.

Мужчина. И у нас появятся новые покупатели. Они разохаются: «Ни у кого, кроме вас, не получается шерсть с таким оттенком красного».

Мальчик. Но ведь это…

Мужчина. Это — дар Божий. А ты не хочешь принять его. Ты не веришь Его чудесам. Ступай, если хочешь, и пусть тебя застрелят христиане. Иди и умри в окопах, и пусть тебя разнесет снарядом.

Женщина. Ш-ш-ш…

Мужчина. Говорю тебе, что в разных городах мира будут торговаться из-за наших ковров и рвать их из рук.

Мальчик. Это даже не кровь христиан.

Мужчина. А чем ее цвет лучше?

Девушка. Мой брат не умеет принять дар, посланный небесами.

Мальчик. Умею, но…

Мужчина. Эта война закончится — все войны когда-нибудь заканчиваются. И тогда мы больше не сможем иметь шерсть такого оттенка.

Мальчик. Так перережь кому-нибудь горло.

Мужчина. Ты не сделал ни одного стежка, зато хамить мне ты уже научился.

Женщина. Ш-ш-ш… кажется, пушки умолкли.

Мальчик. Флаг с полумесяцем спускают.

Мужчина. Иглу, быстрее.

Женщина. Пушки умолкли.

Мальчик. Мы разбиты.

Девушка. А христиане дадут нам хлеба?

Женщина. Хлеба? Да их собственные солдаты дохнут с голоду.

Мужчина (обращаясь к Мальчику). Скорее, в больницу!

^{Мальчик выходит. Пауза. Ткачи работают. Входят два солдата. Глядят на ткачей.}

Первый солдат. В городе мы обнаружили своих солдат, они были распяты, у некоторых выколоты глаза, у других отрезаны члены, и теперь они торчат у них изо рта.

Второй солдат. Теперь любое зверство сойдет нам с рук. И мародерство. И всех девственниц можно теперь дырявить, за это тоже ничего не будет.

Первый солдат. Я беру этот ковер.

^{Мужчина, вцепившись в ковер, не отдает.}

Второй солдат. Не будь идиотом.

Мужчина. Мои ковры!

Второй солдат. Что он сказал? Оскорблять? Нас?

^{Закалывает его. Женщина замирает в остолбенении}.

Первый солдат. А где девушки? (Повернувшись к Девушке.) Иди за мной. Мне нужна служанка, для стирки и прочих удовольствий.

Девушка встает. Второй солдат сворачивает ковер.

Первый солдат. Не пугайся. Я добрый. Могло быть и хуже.

^{Солдаты и Девушка уходят. Женщина пытается закричать, но не может издать ни звука и только разевает рот. Возвращается Мальчик.}

Мальчик. Ковер?!

^{Повторяющийся стук в дверь. Женщина в ночной рубашке появляется из комнаты.}

Женщина. Мы не открываем дверь ночью.

Голос. Мы попали в засаду. В моего друга стреляли.

Женщина. В засаду?

Голос. Террористов.

Женщина. Каких террористов?

Голос. Поверьте нам.

Женщина. Почему?

Голос. Потому что вы человек, а не собака.

Женщина. Я не собака, но вы можете оказаться…

Голос. Тогда нам придется искать другой дом. И наш друг умрет.

Женщина. Хорошо, открою.

Голос. Господь благословит вас за вашу гуманность.

Женщина. Надеюсь.

^{Открывает дверь. Врываются террористы.}

Первый террорист. Где он?

Второй террорист. В спальне.

Третий террорист. В кухне.

Женщина. О Господи! Сделай так, чтоб я оглохла, а вы навсегда онемели. Вы убили всякое понятие о порядочности. Вы убили язык. Вы террористы.

Первый террорист. Да, мы террористы. И жаль, что приходится работать так. Но твой муж и такие, как он, должны быть выжжены из нашей жизни, как бородавки. А потом мы приведем сюда хороших соседей. И тогда не понадобится вам больше запирать двери, я обещаю.

^{Террористы впихивают в комнату ее мужа, голого и связанного.}

Муж. И ты их впустила?!

Женщина. Прости меня. Я только…

Муж. Ты помогла нашим врагам. Теперь они убьют меня.