Читаем Непоследние слова: Речи обвиняемых и политзаключённых онлайн бесплатно
Непоследние слова: Речи обвиняемых и политзаключённых
В современной России едва ли не единственным местом, где ещё звучит свободное слово, остаётся клетка в зале суда. Из неё подсудимые обращаются со своим последним словом, используя эту единственную возможность, чтобы заявить о самом важном. Осудить войну, не поддаться страху, противостоять лжи и насилию, поддержать других. Последние слова — это больше, чем политическая декларация, больше, чем свидетельство личного мужества. Именно они создают самый пронзительный портрет эпохи. Сборник «Непоследние слова» — голос свободных людей несвободной страны, наше лекарство против страха, дающее надежду на исцеление.
Серия: Freedom Letters
Документальная литература / Публицистика / Государство и право / ПолитикаСерия «Не убоюсь зла»
№ 62
© Предисловие, составление, примечания. Freedom Letters, 2024
© Дмитрий Алешковский, фото, 2024
Михаил Ходорковский
Алексей Навальный
Олег Навальный
Мария Алёхина
Надежда Толоконникова
Екатерина Самуцевич
Александра Духанина
Алексей Полихович
Алексей Гаскаров
Ильдар Дадин
Егор Жуков
Константин Котов
Виктор Филинков
Илья Шакурский
Василий Куксов
Мария Дубовик
Кирилл Серебренников
Алексей Малобродский
Светлана Прокопьева
Юлия Галямина
Анастасия Шевченко
Ольга Мисик
Люся Штейн
Маслаг Ужахов
Зарифа Саутиева
Армен Арамян
Алла Гутникова
Владимир Метёлкин
Наталья Тышкевич
Никита Уваров
Андрей Пивоваров
Иван Сафронов
Алексей Горинов
Илья Яшин
Мария Пономаренко
Дмитрий Иванов
Андрей Новашов
Дмитрий Глуховский
Михаил Кригер
Дмитрий Василец
Владимир Кара-Мурза
Лилия Чанышева
Никита Тушканов
Игорь Паскарь
Дмитрий Скурихин
Ольга Смирнова
Михаил Афанасьев
Олег Орлов
Саша Скочиленко
Freedom Letters
2024
1. После окончания прений сторон председательствующий предоставляет подсудимому последнее слово. Никакие вопросы к подсудимому во время его последнего слова не допускаются.
2. Суд не может ограничивать продолжительность последнего слова подсудимого определённым временем.
Мы продолжаем публикацию выступлений политзаключённых и обвиняемых. Это слова невероятной мощи, произнесённые мужественными людьми. Они, заточённые в гулаговский ад, учат нас бесстрашию и вере в свои силы.
Как и в первом сборнике, наибольшее число выступлений принадлежит Алексею Навальному.
Второе издание «Непоследних слов» уже было собрано и готовилось к печати, когда из поселка Харп пришло страшное известие. Погиб символ мирного сопротивления, главный оппозиционер, добровольно вернувшийся в Россию после попытки его убийства и содержавшийся в нечеловеческих условиях. Погиб за нашу и вашу свободу.
Его выступления читаются сейчас как политическое завещание. «Я считаю, что ни один из нас не имеет сейчас права на нейтралитет. Ни один из нас не имеет права уклониться от того, чтобы делать мир лучше. Я бы хотел призвать всех не бояться это делать. Нас всё равно больше — сотни тысяч и миллионов. Происходит смешная штука, когда сто человек захватили здесь власть. Не может быть такое, чтобы 140 миллионов подчинились кучке уродов. Это просто какие-то ничтожные бывшие комсомольцы, которые потом стали демократами, а сейчас они стали какими-то патриотами. Они просто захапали всё. Это недоразумение, и это недоразумение будет исправлено нашим трудом.»
Издательство Freedom Letters посвящает это издание памяти Алексея Навального с верой в то, что жертвы не будут напрасны.
Свободу политическим заключённым!
Приучение к молчанию даётся не сразу. Сначала прибегаешь к иносказаниям, исключаешь опасные слова. Затем, когда и буквы попадают под подозрение, заменяешь на звёздочки или точки. Наконец, обходишься пустым листом.
Иллюстрацией к этим стадиям онемения могли бы стать плакаты, с которыми после 24 февраля выходили на протесты: «А. С. Пушкин. Евгений Онегин. Глава Х. Стих 1», «Нет < >», «*** *****». Но забирают всех.
За четвертый президентский срок Путина (2018–2023 годы) около 116 тысяч человек подвегались репрессиям в России. Из них 11442 — по уголовным статьям, а около 105 тысяч — по административным правонарушениям за посты в соцсетях и участие в митингах. Более 50 тысяч жителей страны попали под преследование за «фейки» и «дискредитацию» армии, «оправдание терроризма», призывы к «экстремизму».
В списке политзаключённых, который с 2009 года вел Правозащитный центр «Мемориал», а после его ликвидации продолжает проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», — свыше шестисот имен. Но реальное число политзеков гораздо больше, убеждены правозащитники. Список постоянно обновляется, пополняясь новыми узниками совести и сокращаясь при вычете освободившихся из заключения. Но прирост всё больше. Некоторые включаются в список повторно, после возбуждения против них новых уголовных дел.
В современной России страха, военной цензуры и самоцензуры едва ли не единственным местом, где ещё звучит свободное слово, остаётся клетка в зале суда.
Из неё подсудимые обращаются с последним своим словом. Не прося о снисхождении и не рассчитывая на справедливость суда — но используя эту единственную возможность, чтобы заявить о самом важном. Осудить войну и назвать настоящих преступников. Не поддаваться страху, противостоять лжи и насилию, поддержать других.
Михаил Ходорковский в своём последнем слове в 2010 году предрекал, что вынесенный по делу ЮКОСа приговор «станет частью истории России и будет формировать её для будущих поколений». Заданные тогда правила судебных процессов — слепых к очевидным фальсификациям обвинения и глухих к любым доводам защиты — поставят на конвейер. Само слово «правосудие» употребимо теперь только в кавычках.
«Я не боюсь и призываю вас не бояться», — говорил Навальный на первом своём суде в 2014-м. И будет повторять вновь, вынырнув из комы и вернувшись в свою страну, встретившую его с наручниками в 2021-м.
«Мою внутреннюю свободу никому не отнять. Она живёт в слове, она будет жить благодаря гласности, когда это будут читать и слышать тысячи людей. Эта свобода уже продолжается с каждым неравнодушным человеком, который слышит нас в этой стране, — говорила в 2012 году на процессе по делу Pussy Riot Мария Алёхина. — Я верю, что именно честность и гласность, жажда правды сделают всех нас немного свободнее. Мы это увидим».
Когда её будут судить вновь, за акцию в защиту Навального, она скажет на новом своём процессе: «Прошло почти десять лет. Уголовка за политику перестала быть шок-контентом, а стала частью утренних новостей. Тогда был скандал — три девочки в клетке за песню против Путина, теперь эти три девочки — это каждый житель России».
Наш сборник «Непоследние слова» — голос свободных людей несвободной страны. Людей очень разных, известных и никому не ведомых до того, как их речь, вырвавшись из клетки в зале суда, не попала прямо нам в сердце. Школьник Никита Уваров и 63-летний правозащитник Михаил Кригер, студент Дмитрий Иванов и режиссёр Кирилл Серебренников, политики, журналисты, рабочие, программисты… всего 49 имён.
Последнее слово каждого — это больше, чем политическая декларация, больше, чем свидетельство личного мужества. Именно они создают самый пронзительный портрет эпохи. И будущие поколения будут изучать её не по лживым дворцовым хроникам или переписанным учебникам истории, а вот по этим речам нынешних политзеков.
Их последнее слово — это всё чаще не только гражданское, общечеловеческое или политическое, но и мощное художественное высказывание. В самых разных формах и жанрах. Кирилл Серебренников выстраивает его как акростих. Двадцатилетний Самариддин Раджабов зачитывает рэп. Говорит стихами 70-летний ингушский старейшина Маслаг Ужахов. Редактор студенческого журнала DOXA Алла Гутникова выступает с философским эссе, где «говорит голосами» Махмуда Джарвиша и Лао-Цзы, еврейских мудрецов и советских диссидентов, Эдит Пиаф и Марка Робена, Булата Окуджавы и Геннадия Головатого, героев Хемингуэя и Кафки. Чтобы через них, эти голоса, прийти к заключению: «Свобода — это процесс, в ходе которого вы развиваете привычку быть недоступным для рабства».
Сами поступки и речи подсудимых вдохновляют художников и поэтов, музыкантов и режиссёров. Фигурантам дела «Сети» посвящает свою песню «Это пройдёт» солист группы «Порнофильмы» Владимир Котляров. Рэпер Оксимирон выпустит клип «Ветер перемен» о фигурантах «московского дела» с сэмплами голоса Раджабова. А последнее слово Марии Алёхиной на процессе по делу Pussy Riot будет положено на музыку композитором Ильёй Демуцким. Это произведение, так и названное — The Closing Statement of the Accused («Последнее слово подсудимой»), представят на центральной площади Болоньи в исполнении симфонического оркестра и звезды итальянской оперы Клары Каланны.
Клетка в судебном зале становится трибуной не только для выражения позиции самого подсудимого, но местом выступления «от имени подавленных страхом репрессий соотечественников», как скажет муниципальный депутат Алексей Горинов.
И чем больше сжимается пространство свободы, тем дороже и весомее каждое последнее слово, пробивающее стену молчания. Они — наше лекарство против страха, дающее надежду на исцеление.
Тексты «последних слов» приводятся по личным записям составителя и расшифровке видео судебных заседаний, выложенных на YouTube, а также по материалам телеканала «Дождь», SOTA, Медиазоны, ОВД-Инфо, «Новой газеты», «Нового времени», журнала DOXA, The New Times, русской службы BBC, Радио «Свобода», МБХ-медиа, сайтов Правозащитного центра «Мемориал», navalny.com, Rupression.com, Fortanga.org, телеграм-каналов групп поддержки политзаключённых и героев нашего сборника.
Уголовное преследование совладельцев ОАО «Нефтяная компания ЮКОС», крупнейшей на тот момент в России компании по капитализации (свыше $30 млрд), начато в 2003 году.
Ключевые фигуранты — председатель правления компании Михаил Ходорковский и глава совета директоров группы МЕНАТЕП (основного акционера ЮКОСа) Платон Лебедев. Обвинения предъявлены по статьям о хищениях, неуплате налогов и других преступлениях (всего по семи статьям УК РФ). Помимо Ходорковского и Лебедева, по делу ЮКОСа обвинялись более тридацати человек.
Поводом к преследованию могло послужить выступление Михаила Ходорковского на встрече представителей крупного бизнеса с Владимиром Путиным 19 февраля 2003 года. Ходорковский открыто заявил о коррупции в госкомпании «Роснефть», что вызвало явное недовольство президента — «Роснефть» входила в сферу интересов близкого ему Игоря Сечина (в 2000–2008 — сотрудник администрации президента, с 2004 возглавил совет директоров «Роснефти», с мая 2008 — вице-премьер, курирующий топливно-энергетическую сферу). Путин жёстко ответил Ходорковскому, напомнив о проблемах ЮКОСа с налогами, и поинтересовался, как эта компания получила «сверхзапасы».
Позднее, в интервью британской газете The Sunday Times Ходорковский обвинит в организации его уголовного преследования Игоря Сечина.
Путинское напоминание Ходорковскому «о проблемах с налогами» получает развитие — министерство по налогам и сборам организует проверку ЮКОСа за 2000–2003 годы, по итогам которой на компанию налагаются крупнейшие в истории страны штрафы. Всего, с учётом штрафов и пеней, а также претензий к дочерним структурам, общая сумма налоговых претензий к компании составила почти 703 млрд рублей ($25 млрд по тогдашнему курсу).
Попутно возбуждается уголовное дело о хищениях и уклонении от уплаты налогов подконтрольными ЮКОСу структурами. В рамках этого дела 2 июля 2003 года задерживают и заключают под стражу Платона Лебедева, 29 октября — Михаила Ходорковского. 31 мая 2005 года выносится приговор: по 9 лет лишения свободы каждому, суд второй инстанции уменьшит срок на год.
В декабре 2004 года для взыскания налогов принудительно продаётся с торгов основной актив ЮКОСа — 79,79% акций ОАО «Юганскнефтегаз». Покупателем становится ООО «Байкал Финанс Групп», зарегистрированное за две недели до аукциона в Твери по одному адресу с рюмочной «Лондон». Сразу после выгодного приобретения компанию «Байкал Финанс Групп» покупает возглавляемая Сечиным «Роснефть».
Ещё до завершения процесса по первому уголовному делу против Ходорковского и Лебедева возбуждается второе. Новое обвинение им предъявят в феврале 2007 года по двум эпизодам. Первый — о хищении в 1988 году акций дочерних структур Восточной нефтяной компании путём обмена их на бумаги ЮКОСа. Второй — хищение нефти у дочерних структур ЮКОСа и легализация полученной от её продажи выручки.
На процессе по этому делу одним из свидетелей защиты выступил бывший премьер-министр РФ Михаил Касьянов. Он показал, что методы работы в компании ЮКОС находились в русле общепринятой тогда практики — всем нефтяным компаниям были свойственны вертикальная интеграция, применение трансфертного ценообразования и использование зон льготного налогообложения.
Выступая в суде, Касьянов дал и такие показания:
«Когда началось напряжение между президентом Путиным и компанией ЮКОС, <…> я обратился к Путину и попросил его объяснить происходящее. <…> Он сказал примерно следующее: что компания ЮКОС финансировала не только политические партии СПС и „Яблоко“, которые он, президент Путин, разрешил финансировать, но также финансировала и коммунистическую партию, которую он, президент Путин, не разрешал финансировать».
В январе 2014 года пленум Верховного суда снизил срок наказания Платону Лебедеву до фактически отбытого и постановил освободить его.
В 2011 году Европейский суд по правам человека усмотрел процедурные нарушения при аресте Ходорковского и Лебедева, установил факты унижения человеческого достоинства при содержании под стражей. Постановлением 2020 года ЕСПЧ определил, что Ходорковский и Лебедев были осуждены за деяния, которые не являлись преступлением, но не счёл процесс политически мотивированным.
Amnesty International признала Платона Лебедева и Михаила Ходорковского узниками совести, Правозащитный центр «Мемориал» — политзаключёнными.
«ПРИГОВОР ПО ЭТОМУ ДЕЛУ СТАНЕТ ЧАСТЬЮ ИСТОРИИ РОССИИ»
Последнее слово Михаила Ходорковского
2 ноября 2010 года
Уважаемый суд! Уважаемые присутствующие!
Сегодня для меня очередная возможность оглянуться назад. Я вспоминаю октябрь 2003 года. Последний мой день на свободе. Через несколько недель после ареста мне сообщили, что президент Путин решил: я должен буду «хлебать баланду» восемь лет. Тогда в это было сложно поверить.
