Читаем Современная датская новелла онлайн бесплатно

Каждая национальная литература, по крайней мере в лучших своих образцах, стремится выразить национальный характер в единстве с национальными традициями и изменяющимися историческими событиями. Лучшие писатели Дании во все времена были, по выражению А. В. Луначарского, «романтиками и в то же время великими реалистами». Наследие, которое получили от своих предшественников датские писатели второй половины XX века, значительно и интересно. Имена Х.-К. Андерсена, В. Ингеманна, Г. Ванга, X. Понтоппидана и, наконец, М. Андерсена-Нексе, X. Кирка, X. Шерфига и других — имена мирового масштаба.

Взаимодействие русской и скандинавских культур имеет давнюю историю. Трудно недооценить значение для скандинавских писателей гражданского пафоса и эстетического примера русской литературы — Тургенева, Достоевского, Л. Толстого, Чехова, Горького. Последовательно пропагандировали в России в начале XX века литературу стран северной Европы переводчики А. и П. Ганзены.

Всякому, кто занимается литературой и искусством Дании XX века, памятны слова М. Горького, сказанные им в 1913 году: «Вообще скандинавы — интереснее и серьезнее всех в наши дни».

Литература последующих десятилетий подтвердила слова великого пролетарского писателя. Не исчезает интерес к книгам писателей Скандинавии и сегодня, хоть и живут они в относительно малых странах, но, как и всегда, болезненно и остро переживают происходящее в мире, ставят и пытаются решить наболевшие вопросы современного бытия, не уходя от сложностей и противоречий мира XX столетия.

Датская новелла как жанр живет и развивается внутри этого литературного процесса.

Пожалуй, нет в Дании ни одного значительного писателя, будь то в XIX или XX веке, который бы не отдал дань жанру новеллы. Именно в новеллах нередко и проявлялось истинное своеобразие таланта многих писателей, особое очарование их стилевой манеры; именно в новеллах нередко удавалось художнику передать особенности своего времени. Сборник, который мы сегодня представляем советскому читателю, отражает, как нам кажется, основные тенденции развития датской литературы за последние двадцать пять лет — время, само по себе сложное, бурное, противоречивое.

Новеллы, включенные в настоящий сборник, написаны в этот период писателями разных поколений и направлений, но не только этим объясняется разница в социальном, эмоциональном и стилевом характере отдельных произведений. Особое, присущее каждому автору ви́дение мира, индивидуальный подход к жизненным явлениям и характерам — и вместе с тем очень национальные, датские (хотя, пожалуй, можно говорить и об общескандинавских) пафос и романтика — все это вместе характеризует такое привлекательное и самобытное в литературе явление, как датская новелла.

Историю датской литературы невозможно представить без новелл основоположника национального романтизма А. Эленшлегера, а также крупных романтиков начала века Б. Ингеманна и К. Хаука. Их традиции были продолжены Х.-К. Андерсеном и С. Бликером, которые и положили начало развитию в Дании реалистической новеллистики.

Напомним, что именно как новеллист начинал свой путь в литературе и великий датский писатель XX века Мартин Андерсен-Нексе.

Советский читатель за последние годы получил несколько интересных романов и сборников современных датских писателей. Среди них и сборник произведений Клауса Рифбьерга, и новеллы Ханса Кристиана Браннера, и сборник современных повестей датских писателей, и два издания датских новелл.

Эта книга должна продолжить и углубить наше знакомство с датской литературой, расширить круг имен, известных советскому читателю, дать убедительные свидетельства разнообразия и многокрасочности понятия «современная датская проза».

Открывая книгу, мы вступаем во времена, еще столь недавно бывшие нашим сегодняшним днем, но стремительно, с быстротой, вошедшей в нашу жизнь с научно-техническим прогрессом, отступающие ныне в прошлое. Для лучшего постижения так же стремительно развивающейся литературы этих лет необходимо напомнить о некоторых политических событиях и тенденциях жизни и развития Дании в эти годы.

1960-е годы для Дании — это, как и для всех европейских стран, время «революционных» бунтов студенческой молодежи, время широкого движения «новых левых», наконец, — начало так называемой эпохи «общества всеобщей вседозволенности». Казалось, навсегда похоронены последние остатки моральных запретов, нравственных традиций, связанных с типично скандинавскими суровостью и сдержанностью в интимных вопросах, в описаниях семейных отношений. В литературу вторгаются атрибуты «массовой культуры», в философии идет наступление всякого рода ревизионистских сил, в политике не ослабляется борьба людей доброй воли со сторонниками развязывания новой войны.

70-е годы — годы усиления борьбы за мир, идеи «разрядки» оживили общественную мысль, активизировали борьбу прогрессивных сил против военной угрозы и в поддержку национально-освободительного движения в странах Азия, Африки и Латинской Америки. Вновь с прежней силой в литературе возникает тема «выбора» человека, тема протеста против «завербованности» искусства, которое должно служить людям. Писатели-новеллисты пристально исследуют мельчайшие моменты поведения своих героев, с тревогой фиксируют признаки усталости от жизни в «обществе потребления», которое так рекламировало себя в 60-е годы. 70-е и первая половина 80-х годов принесли с собой новые имена писателей, не желавших жить сытой, довольной жизнью датского обывателя. Жизнь неумолимо ставила перед ними вопросы: «Куда вы?», «С кем вы?», «Зачем вы?». Они не могли оставаться чуждыми углубляющейся в обществе борьбе за экономическую независимость страны, за расовую и социальную справедливость, за мир. Наряду с этим их волновали и более мелкие, но близкие и понятные каждому датчанину проблемы: гражданские, семейные, личностные. В этот комплекс проблем с головой окунулись датские писатели младшего поколения. Многим молодым авторам удается представить повседневность в таком ракурсе, что под ней ясно угадывается более существенное и глубокое. Во всяком случае, к этому лучшие из этих писателей стремятся. Они бьют тревогу по поводу колоссальной опасности, угрожающей стране и каждому отдельному человеку со стороны тех, кто готов развязать новую войну. Они неустанно напоминают своим согражданам о нравственных обязательствах людей друг перед другом.

Не случайно этические вопросы стали центральными в произведениях ведущих писателей 60–80-х годов, таких, как Клаус Рифбьерг, Кнуд Хольст, Нильс Барфуд, Стиг Далагер, Финн Крагесков, Грете Повльсен, Аксель Хельтофт, Леан Нильсен и многие другие. В их произведениях — если не прямой суд, то явное сомнение в правоте содеянного их героями. Писатели проявляют усиленное внимание к нравственной основе любых человеческих конфликтов (Т. Дитлевсен, Л. Нильсен, Георгьедде и др.). Тема семейных и личных отношений — едва ли не главная в книге — отнюдь не носит ярко выраженного интимного характера; семейные отношения неотделимы от социальных мотивов поведения людей, от занимаемого ими положения в обществе.

Сборник открывается новеллами признанного мастера датской литературы XX века Карен Бликсен. «Жемчужина» — рассказ о том, как природа придает человеку, в данном случае женщине, силу и смелость, внушает уверенность в своих силах, в правоте поступков, порой кажущихся невозможными. Енсина, героиня новеллы, встречается в горах Норвегии с Генриком Ибсеном. Беседы с ним, а также встречи с простыми тружениками пробуждают в ней мысль о необходимости свободы для женщины, о независимости в браке. У нее рассыпается жемчужное ожерелье — подарок мужа, и она отдает его на починку местному сапожнику, опасаясь в душе, что жемчужины могут пропасть. Но сапожник, напротив, нанизывает на нитку лишнюю жемчужину…

Другая новелла К. Бликсен «Усадебные истории» — одна из самых знаменитых в творчестве этой датской писательницы, столетие которой в 1986 году широко освещалось и скандинавской, и мировой литературной общественностью. Герой этой новеллы — молодой помещик, в котором пробуждается совесть, и он болезненно ощущает, что «в мире есть нужда и горе» и такое понятие, как «справедливость». Бликсен ставит вопрос и о моральных обязанностях человека перед прошлым, и хотя в рассказе это связывается с представлением о чести дворянского рода, однако тезис писательницы: «Отречься от прошлого — это глубочайшая неблагодарность» — воспринимается гораздо более широко.

Для героя новеллы трагическая коллизия разрешается благополучно, но за ней явственно проглядывает картина несправедливого социального строя.

Рассказ Х.-К. Браннера, большого, талантливого мастера прозы, «Игры у моря» отличает яркая пронзительная образность. Это рассказ о дружбе и любви двух подростков, обделенных родительским вниманием и заботой. Мальчик и девочка не могут согласиться с социальными барьерами, бунтуют против них, убегают из дому и прячутся у моря. Писатель подводит нас к мысли о том, что буржуазное сословное общество осилит их, подомнет под себя. Та же грустная интонация сохраняется и в новелле «Ариэль», в которой щемяще передана тоска героя по мертвой возлюбленной, грустное, но твердое чувство долга мужа перед больной женой, глубокое сострадание человека к человеку. Тонкий стилист, психолог, мастер выразительного портрета и не менее выразительного подтекста — таким предстает Браннер в этом сборнике. Браннер умер в 1966 году, и в произведениях многих молодых датских писателей, прозаиков, драматургов, поэтов, явственно ощущается его влияние — мелодия браннеровской прозы, тема любовной игры и трогательного сострадания, которые окрашивают человеческие будни и конфликты.

Еще один мотив, который ощутим и у Бликсен и у Браннера, — это постоянно живущий страх перед бедой, «большой и страшной», с которой не справиться человеку, если он один. Позже все новые и новые молодые писатели будут черпать у Бликсен, Браннера и Хайнесе на эту типично скандинавскую тоску по несбывшемуся, этот страх и вечные сомнения в однажды содеянном, страстную потребность в любви как в выходе из страха и одиночества.

Трудно без волнения читать новеллу «Старый замок» другого старейшего датского писателя, ставшего классиком при жизни, Вильяма Хайнесена, живущего на Фарерских островах. Столько в ней любви к природе, дающей жизнь, к людям, ушедшим и живущим, благодарности самой жизни.

Антивоенная тема, которая никогда не покидала датскую литературу, представлена в сборнике рассказом Свена Хольма «Кто наш враг?». Писатель в аллегорической форме воспроизводит страшную атмосферу «холодной войны», угар милитаризма. Умело пользуясь приемами сатирической гиперболизации, автор показывает, насколько губительно для человека насколько противоестественно нагнетание военной истерии. Если не удастся это остановить, то человечеству грозит опасность чудовищного и бессмысленного самоуничтожения — таков справедливый, хотя и мрачный вывод Свена Хольма. Многие датские критики считают эту новеллу сатирой не только на милитаризм, но и на государство, его насаждающее.

Эта же тема не менее остро представлена в новелле «Рекламный щит» Финна Крагескова. Она очень точно воссоздает обстановку прошлого — конца 40-х годов и рисует портреты людей того времени: мать героя новеллы, понявшую одной из первых тот ужас, «предчувствие угрозы», которое принесло только что заключенному миру применение нового атомного оружия; сытого дядюшку, безоговорочно одобрившего атомную бомбардировку Хиросимы. Выросший герой, вспоминая сегодня памятный день взрыва в Хиросиме, думает о том, что нельзя, невозможно, чтобы «трава, черви, улитки, звери, деревья, люди, самый воздух — съежилось, ссохлось, потрескалось и обратилось в прах».

Новелла «Солнечный удар» Кнуда Хольста интересна неожиданным поворотом сюжета — в мирную картину летнего отдыха у моря врываются воздушные военные учения. Незатейливые полулюбовные отношения персонажей — муж, жена, подруга жены — внезапно отступают перед реальной угрозой с воздуха, атакой пикирующего истребителя. Летчик не выдержал внутреннего напряжения, стресса, и нажал на курок, напав на мирных людей, загоравших на пляже. «Это был не солнечный удар», как героям показалось сначала. Это был результат игры в войну, которую, как оказалось, один (пока только один!) человек не выдержал. Фантастическая ситуация, которую изображает Кнуд Хольст в своей новелле — страшное предостережение против возрастающего нагнетания ядерной угрозы.

Новелла писателя старшего поколения X. Люнгбю Йепсена «Черный дрозд», уже известная советскому читателю, показывает, как человек может своей жестокостью обмануть доверие людей, используя их веру в сказку, доброту. И сколь же велико разочарование обманутых горожан. Люнгбю Йепсен едко высмеивает нравы провинциального городка, падкость его жителей на сенсацию, контраст между миром мечты, в котором вольно или невольно пребывает человек, и жестокой, горькой реальностью.

Из многочисленных новелл Рифбьерга 70-х годов составители не случайно избрали именно новеллу «Поульсен собственной персоной». В эти годы Клаус Рифбьерг, известный и весьма плодовитый датский прозаик и журналист, постоянно пытается провести в своих произведениях основную мысль: человек должен найти себе такое занятие в жизни, обрести такую гармонию, чтобы быть нужным и полезным людям. Рифбьерг никогда не ограничивается одной только констатацией тревоги, неблагополучия, его беспокоит процесс обретения человеком устойчивых нравственных начал. В одном из лучших рассказов Рифбьерга «Поульсен собственной персоной» раскрывается его излюбленная тема: несоответствие парадной, «идеальной» стороны жизни, переполненной многочисленными буржуазными мифами, и конкретной суровой реальности. Это несоответствие Рифбьерг пытается представить как несоответствие между искусством и жизнью, городом и природой.

Неоднозначное впечатление производит рассказ Георгьедде (псевдоним писателя Георга Гьедде) «Традиция». Здесь в фантастическо-причудливом воображении писателя происходит сравнение мира сегодняшнего, внешне пристойного, корректного, и мира первобытных дикарей, которые ради добычи могли убивать, резать людей, не останавливаясь ни перед чем. Развертывается параллельное действие: воин-дикарь смертью многих добывает трофей, современный мистер Смит, тоже с немалыми трудностями, добывает суперсовременный телевизор, замыслив после этого убрать со своего пути своего соперника мистера Джонса. Георгьедде в свойственной ему гротескной манере убеждает нас: проходят годы, но в обществе, где человек человеку — враг, применяются все те же меры устрашения, обмана и устранения соперника, более того, они дозволены, традиционно узаконены.