Читаем Чешская и словацкая драматургия первой половины XX века (1938—1945). Том второй онлайн бесплатно

I. Stodola

JOŽKO PÚČIK A JEHO KARIÉRA

Ivan Stodola. Divadelné hry, I. Bratislava, SVKL, 1956.

Перевод со словацкого Н. Дроздовой.

ЙОЖКО ПУЧИК.

ПОКОРНА, его сестра.

РОГАТЫЙ.

ВЕРКА.

ПАНИ ПРЕДСЕДАТЕЛЬНИЦА.

КАЧИЧКОВА, тоже председательница.

СЛЕДОВАТЕЛЬ.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ КОМИССАР.

ДОКТОР ГОЛДФИНГЕР, адвокат.

ДОКТОР ПИК, врач.

СТРАЖНИК.

АДАМ.

СЕКРЕТАРЬ.

Первое и третье действия происходят в канцелярии общества «Гуманитас», второе — в тюрьме.

Элегантно обставленная канцелярия общества «Гуманитас». На переднем плане справа два письменных стола. В противоположном углу, слева, «клубный гарнитур». На заднем плане шкафчик, на полках которого папки для бумаг и книги. Там же дверь, ведущая в переднюю, справа дверь в канцелярию пани председательницы, с левой стороны дверь в другую комнату. На задней стене окна.

А д а м.

А д а м  подметает пол. Он явно чем-то недоволен. Звонит телефон.

А д а м (поудобнее пристраивает трубку к уху). Алло! Общество «Гуманитас»… Нет… (Громче.) «Гуманитас»… Нет, алло. Простите, я и так кричу! Постучите по трубке… (Тоже стучит по микрофону.) Нет, я же говорю — «Гуманитас». Что… Алло, дорогая моя (решительно), это общество «Гуманитас», которое заботится о тех, кто попадает в беду по не зависящим от них обстоятельствам. Чего ж тут не понять? Да я прямо ору!.. Что?.. Что? Пани Колачикова? Вы не понимаете? Вы что, пардон, совсем глухая? Что? (Кричит по слогам.) Ес-ли вы глу-ха-я, то не зво-ни-те по те-ле-фо-ну. Ну, все. (Кладет трубку, вытирает пот со лба.)

В конце разговора входит  Й о ж к о и внимательно слушает. Йожко около 35 лет, это добропорядочный и скромный человек, очень серьезных и строгих жизненных принципов. Одет довольно бедно, волосы неухожены, на нем поношенный «выходной» пиджак и светлые, неглаженые брюки. Тем не менее пребывает в отличном расположении духа, очень симпатичный. Носит очки.

А д а м, Й о ж к о  П у ч и к.

Й о ж к о. Адамек, Адамек, разве можно так кричать по телефону?

А д а м. Так ведь она, с вашего позволения, глухая, а берется звонить по телефону.

Й о ж к о (серьезно). Глухая? Адамек, Адамек, но мы должны сочувствовать глухому человеку.

А д а м. Пусть купит новые уши, если хочет говорить по телефону.

Й о ж к о. Но господь бог повелевает нам: «Возлюби ближнего своего, как самого себя», и этому его велению в первую очередь должны следовать мы, служащие общества «Гуманитас».

А д а м (все еще с озлоблением). Глухим звонить нечего, глухим наше общество помощи не оказывает.

Й о ж к о (возмущенно). Адамек, я в последний раз вас предупреждаю. (Преодолевая раздражение, с улыбкой.) Но я стараюсь не сердиться. Что же вы меня не остановите и не напомните о нашем торжестве?

А д а м. Да вы мне слова сказать не даете!

Й о ж к о. Я? Простите меня. Все готово?

А д а м. Все. В соседней комнате — букет, венок и цветы.

Й о ж к о. Красивые?

А д а м. Ну, цветы как цветы.

Й о ж к о. Как вы можете так говорить? Все должно быть красиво, чтобы наша пани председательница была довольна. Адамек, первая годовщина общества «Гуманитас» — это не пустяк!

А д а м. Да я ничего.

Й о ж к о. Вы прямо деревянный какой-то. Нужно плясать на радостях! Дайте венок, мы его повесим.

А д а м. Барышня хочет повесить сама.

Й о ж к о. «Что можешь сделать сам, никогда не заставляй делать другого».

А д а м. Ну, я об этом и пекусь. (Уходит в левую дверь. Приносит венок.)

Й о ж к о (становится на стул и укрепляет венок над входной дверью). Вот так хорошо. Барышня будет нами довольна. А вы, Адамек, будьте сегодня милым, благожелательным, улыбайтесь. Вы поняли меня?

А д а м (серьезно). Да, я уже смеюсь.

Й о ж к о. Адамек, Адамек, как можно сердиться в такое прекрасное майское утро, как сегодня?

А д а м. Никакой сегодня не май, а ноябрь, холодно, пасмурно.

Й о ж к о. А в моей душе цветет май.

А д а м. Потому, что у вас мозги набекрень. (Вскакивает на стул и начинает колотить тряпкой по стене, кричит.) Проклятые мухи! Так, одна готова, еще одна. (Довольный, слезает со стула.)

Й о ж к о (очень разгневанный, кричит). Перестаньте, злодей, что вы делаете? Сто раз вам говорено, чтоб вы не смели убивать мух в моем присутствии! Вы что, не знаете пятую заповедь? «Не убий»? Вы убийца!

А д а м. Я не убийца.

Й о ж к о (снова успокаиваясь). Нет, сегодня я не должен сердиться. (С улыбкой.) Я же пребываю в мае. Адамек, Адамек, не сердитесь на меня. Но, прошу вас, сделайте это ради меня, не убивайте в моем присутствии. Я этого не выношу. Адамек, вы знаете, какой у меня сегодня день?

А д а м. Как не знать, какой сегодня прекрасный майско-ноябрьский день. Брр, мне очень жарко. (Трясется от холода.)

Звонит телефон.

Й о ж к о. Адам, подойдите к телефону.

А д а м. Ни за что на свете! Опять эта глухонемая звонит.

Й о ж к о. Ну, хорошо. Я подойду. (Кричит в телефонную трубку, как глухой.) Ал-ло, это «Гу-ма-ни-тас», «Гу-ма-ни-тас»… Что?.. Почему я так кричу… Вы не глухая? Я, па-па-пардон. (С укором смотрит на Адама, нормальным голосом.) Простите, пани председательница… алло… это была ошибка, да… да… нет, я не глухой… Пожалуйста. Пан Рогатый?

В этот момент входит  Р о г а т ы й.

Нет, он еще не пришел… Нет… только четверть девятого… но он сейчас придет, пани председательница…

Т е  ж е  и  Р о г а т ы й.

Рогатый одет подчеркнуто элегантно. Заносчивый и льстивый одновременно. С вышестоящими разговаривает подобострастно, с подчиненными — резко, повелительно. Входит в канцелярию, как хозяин, но, услышав разговор, подбегает к Йожко, одной рукой хватает его за горло, другой ладонью прикрывает микрофон.

Р о г а т ы й (кричит). Что это вы говорите, несчастный? Говорите, что́ я вам продиктую. (Отводит руку от микрофона и с подобострастной миной шепчет.) Пардон, пани председательница, я не понял.

Й о ж к о (повторяет в трубку). Пардон, пани председательница, я не понял…

Р о г а т ы й (так же). Пан Рогатый здесь уже с половины восьмого…

Й о ж к о (так же). Пан Рогатый здесь уже с половины восьмого.

Р о г а т ы й (так же). Он был первым. Пришел раньше всех.

Й о ж к о (так же). Он был первым. Пришел раньше всех. (С грустью смотрит на Рогатого.)

Р о г а т ы й (так же). Он уже восемь страничек сделал…

Й о ж к о (так же). Он уже восемь страничек сделал… конечно, примерный служащий… пожалуйста, как изволите… целую ручку. (Убитым голосом.) Пани председательница очень довольна вами и скоро придет сюда.

Р о г а т ы й (от волнения забыл раздеться; снимает шляпу, пальто, кладет трость, величественно подавая все эти вещи Адаму и медленно снимая перчатки). Пан коллега, впредь ничего подобного не допускать.

Й о ж к о. Да, конечно.

Р о г а т ы й. Знаете, сколько у меня дел! Клиенты ко мне даже домой являются, и я даю им советы.

Й о ж к о. Ах, но я, слава богу, не лгал. Совесть у меня чиста. Пан управляющий, я не способен говорить неправду. Мне легче умереть, чем солгать.

Р о г а т ы й. Хорошо, хорошо, пусть так. Но будьте хорошим товарищем.

Звонит телефон.

Алло, алло, что вам угодно? У телефона управляющий обществом «Гуманитас» Рогатый. (Нахмуривается.) Алло… Кто? Пани Колачикова? (Отводит в сторону трубку, Йожко.) Кто это?

Й о ж к о. Дама, которая плохо слышит. Она хочет просить о какой-то помощи.

Р о г а т ы й (резко). Алло, так чего вам надо?.. Что? Вы не слышите?.. Алло! Если не слышите, так купите себе трубку… Алло… Нет, купите слуховую трубку… Алло, хватит. Что вы со мной спорите? Вы нам мешаете! (Кладет трубку.) Невоспитанная хамка!

Й о ж к о (слушает расстроенный, у него на глазах выступили слезы). Пан управляющий! Вы мой начальник. (Набирается мужества, решительно.) Но так поступать с этой несчастной женщиной бесчеловечно!

Р о г а т ы й. Что? Бесчеловечно? По-вашему, я должен возиться со всякой чепухой? Кто смеет этого требовать от меня?

Й о ж к о (горделиво). Правда и справедливость.

Р о г а т ы й. Йожко Пучик верит в правду и справедливость.

Й о ж к о (прежним тоном, он как будто стал выше ростом). Да, я всей душой верю в правду, верю в порядочность, благородство, во спасение и в царство божие на земле!

Р о г а т ы й. Пан Пучик, когда вы прекратите эти библейские поучения? Все готово?

Й о ж к о. Да.

Р о г а т ы й (другим тоном). Да, меня кое-что беспокоит, и я хотел бы потолковать с вами. Сядьте, пожалуйста, пан Пучик. Адам, выйдите!

А д а м. Влево, вправо или в прихожую?

Р о г а т ы й. Все равно!

А д а м  уходит в прихожую.

Й о ж к о (утомленный вспышкой, садится). Слушаю вас.

Р о г а т ы й. Видите ли, мне до сих пор не приходилось беседовать с вами доверительно.

Й о ж к о. Естественно, ведь вы мой начальник.

Р о г а т ы й. Но я был бы слепцом, если б за тот год, что вы здесь работаете, не заметил, что с вами что-то происходит. Вас гнетет какая-то большая тайная забота, с другой стороны, вы мечтаете о чем-то мне неизвестном. Доверьтесь мне, скажите прямо, что вас беспокоит, в чем нуждаетесь? Если я смогу помочь вам, употребив свое влияние, я сделаю это.

Й о ж к о. Мне трудно начать. Я у вас уже целый год, пан управляющий, и вы никогда не проявляли ко мне интереса как к человеку.

Р о г а т ы й. Наши отношения были чисто служебными, у меня не было оснований вмешиваться в вашу частную жизнь.

Й о ж к о. Да, в самом деле, человек состоит как бы из двух половинок — из частной и служебной. Как служащего, собственно, пардон, как временно работающего, вы меня знаете, а как человека — нет, и, если вам угодно будет меня выслушать, я бы представился.

Р о г а т ы й. Продолжайте!

Й о ж к о. Я, пан управляющий, человек чрезвычайно несчастный и очень незадачливый. Меня будто кто сглазил, и я долго не мог найти места, а когда наконец устроился в одну мастерскую, она обанкротилась, и меня уволили.

Р о г а т ы й. Не будем касаться прошлого. Расскажите мне кратко, чем я могу быть вам полезен. Поверьте, у меня совсем нет времени.

Й о ж к о. Да, да, о настоящем. Я сейчас в большой беде. Из своего временного жалованья я вношу проценты в банк. Девять процентов взимают за моего несчастного зятя, который подписал в магазине вексель и безвременно скончался. Сестра осталась вдовой с двумя детками, и я теперь забочусь о них. (С улыбкой.) Вы не можете представить себе, пан управляющий, как мы нуждаемся. Но говорю об этом не потому, что ропщу. Наоборот, я очень счастлив. Меня радует каждая былинка, цветочек — в общем, все. У меня дома есть канарейка, так это первое лицо у нас, когда мы садимся за стол. Я и собаку держал бы с большим удовольствием, да слишком налог велик. За канарейку-то налог платить не нужно.

Р о г а т ы й. Так перейдем же наконец к вашей просьбе!

Й о ж к о. Да, да, сейчас кончаю. Я только еще скажу, что моя сестра много плакала из-за своего несчастья и никогда не верила, когда я ее успокаивал и уверял, что жизнь наша переменится. Сегодня утром впервые за много лет она ушла из дома веселой. У нас с вами, пан управляющий, сегодня тоже прекрасный день, воистину прекрасный. Я уже говорил Адаму, что это майский день, день, полный надежды и мечты. Подумайте только, сестра получает обещанную табачную лавочку. Мы подали прошение, и пан референт из главной дирекции мне лично пообещал, что сестра получит это место. Пан референт — замечательный человек!

Р о г а т ы й. Вы хотите, чтобы я вас поддержал?

Й о ж к о. Нет, нет, боже сохрани, я не стану вас утруждать. Ведь это сущая мелочь для таких людей, как вы. Ха-ха. Вся лавочка в каких-нибудь два квадратных метра, но для сестры она означает осуществление многолетней мечты. Существование, положение в обществе, жизнь, независимость. Ах, это замечательно, когда человеку удается дожить до таких минут.

Р о г а т ы й. Ну, так я вас поздравляю, все в порядке, сегодняшний день — счастливый для вас. Но чем я-то могу помочь вам?

Й о ж к о. Ну, солнце еще не зашло. И сегодня я жду перемены к лучшему в судьбе.

Р о г а т ы й. В своей?

Й о ж к о. Пан управляющий, я уже целый год работаю здесь временно. Милостивая пани председательница обещала мне ровно год назад, что, если я хорошо себя зарекомендую, меня возьмут в штат. (Радостно.) Сестра получит лавочку, а я — постоянную работу. Представляете, что это для нас значит?

Р о г а т ы й. Так, значит, переговорить с пани председательницей?