Читаем Свинцовые семидесятые. Национал-большевизм в Европе онлайн бесплатно

© Альварес Р., 2024

© Мамбро Ф., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Сто восемьдесят пять убитых, более четырехсот раненых, город на коленях, страна, уже измученная семью годами терроризма и городской партизанской войны, рухнула в еще более темную ночь. Это массовое убийство в Болонье, 2 августа 1980 года, самая серьезная трагедия в истории Республики. Во время первого издания этой книги она была единственной, за которую были выявлены виновные: Валерио Фиораванти и Франческа Мамбро, в то время им было двадцать два и двадцать один год соответственно, осужденные после пяти судебных процессов с окончательным приговором; Луиджи Чавардини, тогда семнадцатилетний, следовательно, судимый судом по делам несовершеннолетних, затем приговоренный к 30 годам тюрьмы.

Это была не первая такая атака, поразившая Италию, и, к сожалению, она не была последней. Однако она находится в хронологическом порядке в некоей ничейной земле. Последняя бомба собственно политического ужаса взорвалась шестью годами ранее, 4 августа 1974 года (почти в ту же дату!), в поезде «Италикус» погибли 12 пассажиров и 44 были серьезно ранены.

Так начинается биография Франчески Мамбро (и немного, совсем чуть-чуть, Валерио Фиораванти), написанная Андреей Коломбо совместно с самой Франческой Мамбро.

Франческа Мамбро и Валерио Фиораванти в зале суда

За свою жизнь она побывала во множестве ролей: она была девочкой из обедневшего аристократического рода, пятнадцатилетней участницей боевых групп, руководителем террористической организации, идеологом, соединившим самое радикальное из левого и правого того времени (объединив самое крайнее из маоизма, либертарианства, анархо-индивидуализма, ортодоксального фашизма и официальной идеологии ее нежно любимой Кампучии). Человеком, предпринявшим попытку (неудачную) покушения на жизнь самого ненавидимого человека Латинской Америки – Стефано делла Кьяйе. Она была заключенной в итальянской тюрьме, правозащитницей, отстаивавшей права тех, до кому нет дела гуманитарным фондам. Ныне она государственный советник второго ранга при правительстве Мелони.

Опасная и жестокая террористка, которую финансировал маоистский Китай (а может даже КНДР) для ликвидации агентов ЦРУ, безбашенная руководительница ультраправых формирований – все это Франческа Мамбро. И она – одна из главных фигур Свинцовых Семидесятых.

Первая, с кого нужно начинать исследование того, как правое да Бенин переживало в Европе ренессанс на рубеже 1960-х – 1970-х.

Она прошла путь от активистки молодежной организации MSI до обладательницы важного поста в первом за новейшую историю Италии ультраправом правительстве.

Разумеется, мы должны помнить, что Франческа Мамбро совершила много ужасного. Чудовищный теракт в Болонье, устроенный ею, навеки останется в памяти народов, наряду с такими трагедиями, как Сонгми, Бабий Яр, Газа.

Мы не можем быть снисходительны к таким чудовищным преступлениям против человечности и общества.

В нынешних условиях, когда на фоне тотальной международной нестабильности мы видим повсеместный рост ультраправых настроений, знать историю Свинцовых Семидесятых тем более необходимо.

Эта книга поможет нашим читателям лучше понять то время для того, чтобы разобраться во времени нынешнем.

Мамбро, которую, казалось, навеки заключат в тюрьму, давно уже на свободе. А теперь уже не только на свободе, но и в правительстве. В первом с 1945 года ультраправом правительстве Италии.

Франческа Мамбро снова здесь. Как и вновь обретшая разрушительную мощь ультраправая идеология.

Борьба с этой мировой заразой – наша главная задача.

Через несколько десятилетий у Франчески Мамбро все еще есть много друзей и друзей слева, и они все еще повторяют ей, что она тоже слева. На первый взгляд ее политический путь бесконечно более традиционен, чем путь Валерио, ее мужа. Помимо того, что в MSI сначала и в NAR затем, всегда гордо заявляя о себе как о праве и никогда не фашистском, он продолжал думать, что настоящая правая политика состоит в защите прав и свобод, с одной стороны, и в борьбе с социальной несправедливостью, с другой. И если многие правые не думают так же, их дело: они ошибаются.

Когда Валерио прыгает в канаву и в семнадцать лет делает политику и политическое насилие целью своей жизни, Франческа Мамбро, которая на год младше его, уже известная своей прилежностью активистка.

В MSI ее знают все: она страстная, раздражительная и упрямая, ее невозможно не заметить. Лидеры, которые сегодня возглавляют Национальный альянс, все помнят это, и почти все с большой любовью.

Франческа, как и Валерио, тоже девушка пятидесятых, но она представляет другую сторону Италии недавнего экономического бума и видимого богатства[1]. Та, которая живет в казармах на окраине Рима и знает из личного опыта, как трудно жить и сводить концы с концами даже в этой Италии экономического чуда, которое показывает миру праздничную одежду, дома надевая скромную вуаль и дырявые пальто.

Семья ее родом из Кьети и живет в Риме недалеко от площади Болоньи: отец Антонио, маршал общественной безопасности, мать Мелина, три младших брата: Мариано, Марио и Итало. Доход – это не единственная разница между семьей среднего класса, в которой растет Валерио, и семьей Франчески. Есть еще одна, возможно, еще более актуальная: семья Мамбро – безмятежная семья.

В воспоминаниях Франчески нет и следа напряженности и конфликтов, которые изобилуют рассказы ее будущего мужа. К отцу девушка очень привязана, и она останется с ним до его смерти в 1979 году. Его родители, как и дедушка, тоже правые. Они не скрывают, но и не молчат об ошибках режима: «О том, что произошло во время войны, они предлагали мне умеренную, разумную интерпретацию. Они не говорили, что все хорошее было с одной стороны, а все плохое – с другой».

Мамбро и Фиораванти в элитной камере Франчески незадолго до досрочного освобождения

Для Франчески истинный образ правых – это образ семьи, а не тот, который предлагает ностальгический фанатизм, построенный на мифах, или, что еще хуже, антисемитизм, который она терпеть не может.

«Холокост, – рассказывает он сегодня, – я узнала его еще в детстве. Мы жили на Тибуртине, а рядом с нами было несколько еврейских семей, женщины, потерявшие близких в концлагерях и дружившие с моей матерью. Расовая кампания и Холокост рассказали мне об этом в первую очередь, а другие женщины, подруги моей матери, которые жили в этих казармах, рассказали мне другую сторону прибытия союзников, насилия в отношении женщин, изнасилований.»

В среде, часто отмеченной антисемитизмом, Франческа стоит особняком. Она не понимает, как можно было ненавидеть людей, даже детей, из-за простой проблемы расы или религии, но ей кажется, что она признает в этой древней ненависти те же акценты, ту же бессмысленность, которая, по ее словам, сейчас поражает «фашистов». Она думает, что эти два типа ненависти, которые те, кто его культивирует, пытаются объяснить правильными причинами и разумными доводами, похожи друг на друга. Такие люди инстинктивно ставят их в одну плоскость.

– Я выросла с госпожой Селестой, единственной выжившей в ее семье после нацистских разгромов, и с ее детьми, и выросла, конечно, со своими родственниками, некоторые из которых, как бы сказать, очень любили Муссолини. Я любила их так же, и точно так же находила абсурдным, что либо те, либо те могут быть ненавидимы независимо от своих личных качеств.

Поэтому антисемитизм многих неофашистов беспокоит ее, но тогда она не создает слишком много проблем, потому что истинное право – это не их собственные, а права таких людей, как ее родители, которые с нацизмом и антисемитизмом не имеют никакого отношения.

– Для меня проблемы не существовало: мой отец, моя мама, мой дедушка были правыми, но они вряд ли были антисемитами или расистами. Я видела реальность, сделанную правыми людьми, которые были в порядке и совсем не склонялись к неправильным вещам, сделанным фашизмом.

Для Франчески Мамбро, которая в четырнадцать лет уже является активистом Молодежного фронта – молодежной организации MSI, базирующейся на Виа Соммакампанья, – фашизм – это вчерашняя история, прошлое.

– Одна из вещей, которые мне нравились в MSI меньше всего, – рассказывает она, – это непрерывная форма редукционизма. Я понимала ее, потому что ностальгия – это приятное чувство, которое успокаивает и внушает нежность. Но я не могла ее разделить. Конец фашизма они представляли нам как разгром страны, который, в свою очередь, произвел много других катастроф. Я тоже могла согласиться, но для меня все эти истории, предательство Бадольо 8 сентября, были частью прошлого. Я не чувствовала себя фашисткой. Я чувствовала себя очень любознательной в мире. Я предпочитала быть на стороне меньшинства, и что, возможно, в течение 20 лет я буду в какой-то подпольной организации.

Эту же концепцию она изложила в декабре 1987 года в письме, направленном в газету «Враг», озаглавленной как «Манифест идеалистки»: «Фашистского или коммунистического, правого или левого у меня мало: просто склонность всегда идти против течения: «субъективизм», это так сказано на левацком языке. Конечно, я чувствую себя женщиной. Я и есть женщина. Поэтому я романтична, поверхностна, и, возможно, даже немного глупа, поэтому дружбу я ставлю всегда выше политики. Я никогда не понимала безумия моих «красных» подруг по поводу некоторых марксистских теорий или увеличения нормы прибыли. Как по мне, нужно просто взять, и все раздолбать, чтоб старый мир наконец треснул по швам!»

Конечно, постоянно случаются драки правых и левых. Но Франческа убеждена, что это насилие возникло из-за необходимости самообороны: «это были годы воинствующего левачества: очень тяжелые времена для нас. Не было дня без того, чтобы какая-то секция не подверглась нападению. Я не хочу быть жертвой, пусть будет ясно: мы защищались».

Защиту организуют боевые дружины. Они охраняют митинги и демонстрации, помогают бороться с уличным насилием. Само собой разумеется, что дружины – это мужские сообщества.

Гендерные стереотипы в те годы кажутся непоколебимыми даже слева, не говоря уже о крайнем правом фланге. Девушек в движении много. Возможно, «не так много, как хотелось бы, но те, что есть, крайне активны», по словам Франчески. Оперативные группы, однако, остаются мужскими.

Однако Франческа не исключает нас из службы заказа только потому, что она девушка. Она настаивает, стучит кулаком по столу, топает ногами. Она доказывает, что способна оставаться на своем месте, как и мужчины, во время уличных столкновений. Она вызывает на ножевую дуэль каждого, кто сомневается в ее способностях, и неизменно побеждает.