Читаем Погибель серебряной пустоши онлайн бесплатно

Все было хорошо… До этого дня…

Однажды в город Румдиль прибыл человек в белоснежной рясе, на теле которого был изображен чёрный круг. Он был похож на проповедников из Храма Белесого Солнца. Его скитания по городу породили множество слухов. Одни говорят, что человек сошел с ума и вечно что-то бормотал, другие же пытались разузнать у него, что же с его самочувствием. Человек шел по улочкам и лестницам, пока не дошёл до моста во дворец, возле дверей которых стояли стражники с алебардами. Он подошёл к ним, но люди в тяжелых латах перегородили путь, спросив грозно: «Чего тебе здесь надо, отброс?»

— «Ввергнется мир в хаос, когда черное колесо закроет солнце! Затмение конца истории… Нам всем нужно спасаться!»

Человек резко пал на колени и его начало качать из стороны в сторону. Стражники не поняли этого действа, один из них подошёл к нему и попытался дотронуться, чтобы оттащить от ворот. Через его руку прошел электрический ток и произошла вспышка, которая отбросила алебардщика в сторону деревянной створки. Другой стражник, увидев, как его напарника ударила молния, направил свое орудие на потенциального врага. Вдруг из-под рясы повалил чёрный дым, распространившийся на поверхности моста. Стражник оцепенел, бросив свою алебарду. Он пытался дрожащей рукой достать сигнальный свиток. Появился голос из плотного дыма, продолжая твердить: «Ввергнется мир в хаос, когда черное колесо закроет солнце! Затмение конца истории… Нам всем нужно спасаться!»

Стражник открыл свиток и прочитал несколько фраз на непонятном языке, вдруг из пергамента ввысь устремился столб яркого света. На вершине одного из холмов сиял Храм Белесого Солнца, сделанный из мрамора. У ворот стояли последователи и священник первого ранга, что проводили обряд очищения. Прихожане услышали звук гула и обратили внимание в сторону дворца. Священник приостановил обряд и оповестил горожан о непредвиденной опасности. В этот момент к нему прискочила гвардия на белогривых скакунах. Командир кавалерии, Клейн, подошел к пожилому мужчине, одетому в черную рясу с золотым окаймлением, на спине которого был высечен белесый круг, и ждал указаний.

— «Отправляйтесь во дворец, скорее всего враг вторгся в наши священные земли и бесчинствует!» — сказал Священник первого ранга, направляя ладони в сторону кавалерии, состоящая из десяти рыцарей в сияющих белых доспехах.

— Будет исполнено! Взвод, приготовиться к битве! Мы есть рыцари Храма Белесого Солнца, Мы есть щит и меч для родного народа. Встаньте в строй, братья и сестры, и пусть наш свет пронзит тьму! За правду, за мир, за род людской! Вперёд, в огонь сражений, да будет Солнце наше святым маяком для победы! — громогласно прокричал Клейн, восседая на седло своего скакуна.

— «Во имя Белесого Солнца, светящегося над нами, я возношу свои молитвы за вас, рыцари святые. Пусть этот свет пронизывает ваше сердце и укрепляет вашу волю. Пусть сила Солнца оберегает вас от зла и направляет ваши мечи в борьбе за правду. Будьте крепки как броня и ярки как свет», — произносит Священник, направляя ладони на взвод рыцарей.

Их окутывает белесое свечение, что придает им сил и поднимает боевой дух. Рыцари получили прилив решимости. Клейн и его взвод помчались от храма прочь, навстречу неизвестному. Священник же, видя испуганные лица прихожан, уверил их, что все будет хорошо…

Тем временем, человек, сидя на коленях перед стражником в белой рясе, продолжал свое бормотание, все громче и неистовее, и началось необъяснимое явление, которое повергло в страх весь город. Как столб света возвысься над мостом, из гарнизона дворца подоспели другие рыцари, ошеломленные всем этим действом. Дым вокруг человека стал плотнее, будто отравляя воздух. Воинам стало сложнее держать свои мечи и копья. Некоторые слабые духом падали на каменную отмостку, теряя сознание. В тот момент над городом нависли тяжелые темные облака, будто само солнце, испугавшись происходящего, скрылось за завесой. Город Румдиль замер в ожидании чего-то ужасного. Люди спешно запирали двери своих домов, прислушиваясь к шепоту ветра, который казался наполненным ужасом и неизбежностью…

Наконец взвод рыцарей Клейна прискакал к дворцовому мосту, где они увидели невообразимую картину. Из плотной пелены дыма вырвался неизвестный отросток, который выбросил дворцового стражника за пределы строения. Тело его, словно кукла, перелетело через мост и исчезло в течении вод рва. Из клубов плотной субстанции доносились крики боли и ужас отчаяния. Клейн вынул свой меч из ножен и побежал в глубь дыма, разрубая своим лезвием. Остальные рыцари, видя смелость Клейна, последовали его примеру. Без колебаний они бросились в бой, разя чёрный туман своими мечами, не оставляя времени на сомнения. Но дым оказался необычным врагом. Он сопротивлялся, огибая удары мечей, и вскоре стало ясно, что он отталкивал их, словно щит для человека в белой рясе.

В моменте один из рыцарей храма закричал от ужасающей боли. Из клубов дыма вырвался новый отросток, подняв в воздух уже бездыханное тело, что обронило меч. Разгоняя своим клинком пелену, Клейн увидел, как его товарища раздавило щупальце. В его глазах вспыхнула ярость, он сжал меч крепче и пытался прорваться глубже, чтобы достичь эпицентра бедствия. На северной стороне стражникам в тяжелых латах удалось разрубить отросток. Однако, они не знали особенностей этого существа и поплатились. Из обрубка начали появляться множество щупалец, будто оно регенерировала как Гидра, мифическое существо из легенд о древней расе. Новые отростки схватили воинов и просто разбивали их туши о каменную отмостку. Крики на северной стороне стали истошнее, звон ломающейся брони резал слух.

Подоспел отряд придворных магов и жрецов, которые пытались рассеять плотную пелену дыма и спасти оставшихся стражников и храмовых рыцарей. Клейн, подбираясь практически на интуицию к центру бедствия, начал слышать голоса своих павших товарищей. Сначала это были слабые, неясные шёпоты, но вскоре они становились всё более отчётливыми и громкими, словно из глубин тьмы.

«Клейн… помоги нам…» — звуки доносились из разных сторон, ища его внимание. Голоса были полны страха и боли, словно их владельцы были обречены на вечные муки. Клейн затрепетал, пытаясь игнорировать их, но они проникали в его сознание, смешиваясь с собственными мыслями и воспоминаниями.

«Помни меня, Командир… Мы вместе сражались…» — голос старого друга, который пал в одном из сражений, пронизывал его сердце.

«Ты оставил нас…» — добавил другой, из далёкого прошлого, когда он потерял множество людей в одной из битв.

Каждый голос, казалось, был связан с каким-то личным горем, и Клейн не мог отделаться от ощущения вины, навеянного этими напоминаниями. Каждое слово резонировало с его собственным потаенным страхом и сомнениями, заставляя его сердце забиться быстрее. Тьма, окружавшая его, казалась теперь ожившей, как если бы она питалась его страхом и сомнениями.

«Ты забыл нас, Клейн… — звуки сливались в единое неразличимое эхо, словно разрывая его рассудок. — Не допустите, чтобы наши жертвы были напрасны…»

Клейн осознал, что это не просто голоса, а какое-то проклятие, пронизывающее пространство и время. Эти сущности, возможно, были частью той тьмы, которая окутала поле битвы. Он пытался сохранить концентрацию, понимая, что это испытание предназначено не только для того, чтобы сломать его волю, но и отвлечь его от главной цели.

Вокруг него тьма становилась всё плотнее, и воспоминания о павших товарищах из настоящего и прошлого не давали ему покоя. Клейн вгрызся зубами в отчаяние и, несмотря на страх и растерянность, продолжал пробираться к центру бедствия, надеясь найти способ остановить эту необъяснимую тьму и освободить души тех, кто был затянут в её объятия.

Он знал, что, несмотря на все крики и внутреннюю боль, он должен оставаться сильным. Только так он мог дать своим товарищам успокоение и победить тьму, которая грозила поглотить всё, что он когда-либо защищал.

Командир кавалерии, достигнув эпицентра бедствия, застыл в страхе от увиденного. Из дымовой завесы показалась фигура, знакомая рыцарю. Он увидел свою покойную жену, что любил всем своим сердцем. Клейн, держа крепко свой меч, пал на колени и проговорил: «Дария, ты также прекрасна, как в день нашего знакомства…»

— Мой дорогой Клейн… — нежно произнесла она, ее голос ласкал слух мужчины. — Ты должен остановиться… Ты не понимаешь… Они сказали, что это должно случиться…

Клейн почувствовал, как слова Дарии проникают в его душу, пробуждая внутренний конфликт. Она была не просто призраком из его забытого прошлого, а осколком ее остаточной души, использованным тьмой, чтобы донести пророчество и предупредить его о надвигающейся угрозе.

Дария продолжала, её голос был полон мудрости и сожаления:

— «Это предначертано… Этот момент был частью великого замысла. Тьма не просто уничтожает, она пытается изменить ход судьбы. Ты должен понять это и найти способ предотвратить катастрофу».

Клейн, борясь с волной эмоций, осознал, что тьма использует её образ, чтобы помешать ему выполнить свою миссию. Несмотря на желание обнять её, он знал, что должен сохранять ясность разума. Тьма, которую он пытался победить, была связана с этим пророчеством, и только действуя решительно, он мог бы найти способ изменить исход.

С этим осознанием Клейн поднялся, готовясь к борьбе с тьмой, которая не только угрожала ему, но и всему, что он когда-либо защищал. Тьма пыталась манипулировать его чувствами, но он был решительно настроен выполнить свою миссию и спасти тот мир, который оказался под угрозой. Но ему не повезло, отросток растворил остаточный образ его покойной жены и пронзил его брюхо насквозь. Клейн в шоке посмотрел на свое ранение и поднял медленно свои глаза. Его взгляд застыл, когда пелена дыма рассеялась и открыла обзор на мертвые тела воинов, что храбро сражались за праведную, казалось бы, цель. К его горлу подступил ком, и он отхаркнул сгустки крови. Человек же в белой рясе с черным кругом на спине подошел к нему. Клейн уставшими глазами, посмотрел на него: «Чертово чудовище…»

Командир кавалерии, последний рыцарь, что цеплялся за доброту, честь и верность своему делу пал в бою. Его тело ослабло, веки закрылись, погружая его в полумрак.

— «Как жаль этого смертного, бился, не жалея своих сил, но ради чего, учитель?» — спросил человек в белой рясе, взваливая на отростки тело Клейна, его голос был полон презрения и неразделенной усталости.

— «Остолоп, ты не понимаешь зачем был отправлен сюда? И снова натворил делов невиданных… Эх… Госпожа, за что вы послали этого идиота к мне? — гневно риторически задал вопросы неизвестный, заодно отвесив затрещину человеку в белой рясе. — Ладно, ученик мой, бери его быстрее, пока священники из храма не явились! И почему она избрала его агентом судьбы…»

Клейн на последнем издыхании слышал их разговор, но не понимал сути. Он полностью потерял сознание. Неизвестные исчезли с моста, растворившись под покровом дыма.

— «Пора узнать правду, дорогой…» — произнес образ Дарии, и всё вокруг погрузилось в мрак, оставив Клейна и его судьбу подвешенными в неопределенности…

Этот день стал отсчетом начала неизвестных явлений по всему континенту. В разных уголках вспыхивали ожесточённые конфликты между людьми, магическими зверями и демонами. На архипелаге Милдстейн вспыхнули восстания стихийный эльфов против темных представителей их расы. В городе Румдиль после события с появлением чудака в белой рясе и смертью многих солдат, что пали в бою против монстра на навесном мосту к дворцу, объявили траурный день. Город словно задыхался под тяжестью скорби, пока тени, казалось, сгущались над каждым домом. На сие мероприятие приехала сама Королева из Галияр, столицы государства Тамирия. Дворцовая свита подготавливала все для захоронения стражников. Тела кавалерии передали священникам пятого ранга, которые накрыли белой пеленой из жесткой ткани. Служители Храма видели в этом ритуале возможность задержать души убитых, чтобы в момент сожжения передать их тела успокаивающему пламени Белесого Солнца.

Тем временем Клейн пребывал в состоянии сна, его духовное тело скиталось в лабиринтах собственного разума, стены которого с периодичностью менялись. Он на своем пути блуждания встречал темные сущности, напоминавшие силуэты его товарищей и близких из прошлого. Подходя к ним, Клейн пытался дотронуться до них, но они сразу же растворялись. Он уже перестал понимать, что происходит на самом деле. Его дух сломил остаточный образ Дарии, который исчез перед самой смертью. После продолжительного времени скитания, тело Клейна пало перед пьедесталом, его убитые горечью и чувством вины глаза поднялись и увидели…

Шел непрекращающийся ливень, словно само небо оплакивало павших. Погребение проходило со всеми почестями, но даже величественные ритуалы не могли заглушить горе, которое охватило семьи погибших. С момента известия о гибели воинов в их домах царили тишина и скорбь, тяжёлым грузом давившие на души живых. Когда гроб с телом был опущен в землю, раздался громкий крик, пронзивший густую пелену дождя. Сквозь ряды солдат, словно безумный, проскочил мальчишка. Его глаза были полны отчаяния и непонимания. Он бросился к деревянному гробу, на котором тускло светилась позолоченная надпись: «Ради защиты своего народа здесь покоится Иемир Хамир. 1784–1829 гг.» Мальчишка, дрожа, вцепился в ручку гроба, и его крик, надломленный, сорвался с губ: «Папа, почему бог так несправедлив?!» Его слова растворились в стуке дождя, но боль осталась, словно вечная рана, которую ничто не способно исцелить. Некоторые солдаты, которые были товарищами Иемира, прятали свои мокрые от слез глаза под шлемами. Священник третьего ранга приказал паладину оттащить мальчишку, чтобы он не мешал завершить ритуал захоронения. Солдаты, которые стояли возле гроба, заметили, как воин в тускло сверкающих латах приближался к ним. Они встали перед ним и сказали: «Господин Паладин, не мешайте сыну оплакивать смерть свое отца».