Читаем Годовщина свадьбы онлайн бесплатно

Jerzy Krasicki

Телевизионная пьеса

Перевод с польского В. ЧЕСТНОГО

Действующие лица:

Зенобия.

Начальник милиции.

Мать Анджея.

Крестьянин.

Слепая.

Зенобия. Галинка, говорит Зепя. Пожалуйста, соедини меня поскорее с больницей. Нет, ничего не случилось, просто уже шестой час, а я понятия не имею, что с Анджеем. Нет, сегодня не ожидалось никаких трудных операций, по, конечно, всякое бывает. Больница занята? Хорошо, немного погодя. (Кладет трубку, подходит к столу, берет свечу и выходит из столовой.)

Телекамера некоторое время блуждает по комнате, показывая ее обыкновенную обстановку, лишенную каких-либо характерных особенностей. Две двери. Стол, накрытый на двоих. На диване, креслах и двух столиках кружевные салфетки — кривобокие, неуклюжие. Их изъяны бросаются в глаза.

Под конец «обзора» телекамера останавливается на типичной для маленьких городков свадебной фотографии Зенобии и Анджея в узкой, украшенной орнаментом рамке.

Зенобия возвращается в столовую со свечой и бутылкой вина. Подойдя к столу, зажигает спичку, подогревает нижний конец свечи и вставляет ее в подсвечник. Затем подходит к шкафу, открывает его, достает коробочку, вынимает из нее кольцо, надевает на палец, разглядывает и уже собирается снять, как вдруг начинает звонить телефон. Зенобия бросается к нему и хватает трубку.

Больница освободилась? Спасибо тебе, Галинка! Алло, говорит Зенобия. Пан Казимир, Анджей до сих пор не вернулся домой, что случилось? Уехал? Ах, в Быстрицу. Да, да, это ужасно. Взял свою машину? Боже милостивый, там такая опасная дорога, и вдобавок сегодня так скользко. Ну ничего. Благодарю вас, буду ждать. А если он приедет с больной, пусть сейчас же позвонит мне. Спасибо. (Кладет трубку, с минуту стоит в нерешительности, словно задумавшись о чем-то.)

Стук в дверь. Зенобия выходит и спустя минуту возвращается с Матерью.

Проходите, пожалуйста. Пана доктора… то есть моего мужа нет дома, но он скоро вернется.

Мать. Хорошо, я подожду.

Зенобия. Садитесь, пожалуйста, нет, лучше сюда, здесь вам будет удобней и теплее.

Мать. Спасибо. (Садится. На вид ей лет 65–70. Одета весьма элегантно. Видно, что она умеет и старается заботиться о себе.)

Зенобия. Вы приезжая?

Мать. Да.

Зенобия. Далеко ли живете?

Мать. Не очень, во всяком случае «отсюда не видать», как говорят иногда. Кстати, из этого городка действительно не многое «видать».

Зенобия. Кто его знает! Тот, кто прожил тут всю жизнь и привык…

Мать. Привык, говорите? Да… Возможно, те, кто живет здесь со дня рождения и ничего более в жизни не видел… Но, очевидно, есть тут и приезжие. Разве они тоже, как вы выразились, «привыкли»?

Зенобия. Пожалуй, да. Например, Анджей, мой муж… родом не отсюда, а все же…

Мать. Тоже «привык»? Это вы хотели сказать?

Зенобия. Пожалуй, да. Впрочем, мы никогда не говорим об этом. Мой муж всегда очень занят. Ведь он и в больнице, и постоянно к больным ездит. Тут кругом деревни, а до тех, что поближе к горам, даже на машине трудно добраться, если снежные заносы, или дожди польют, или гололедица, как, например, сегодня. Но если надо, мой муж едет.

Мать. Понимаю.

Зенобия. А кроме того, он постоянно должен подучиваться. То и дело ему присылают разные книжки, в том числе заграничные. Муж говорит, что он должен быть в курсе всех новостей по своей специальности, иначе… вы сами понимаете.

Мать. Понимаю.

Зенобия. И поэтому ему просто некогда раздумывать, нашел он в нашем городишке свое место или только привык. Вы приехали повидаться с моим мужем?

Мать. Вас это удивляет? Ваш муж пользуется отличной репутацией и как хирург, и как диагност.

Зенобия. Я это знаю.

Мать. Однако поимейте в виду, что порой даже самый превосходный врач нуждается в помощи специалиста.

Зенобия. Но ведь мой муж не болен!

Мать. А может быть, он просто настолько занят, что не отдает себе отчета в этом?

Зенобия. Простите, но я не понимаю.

Мать. Увы. (Пауза.) Теперь, в свою очередь, я прошу извинения за нескромный вопрос.

Зенобия. Слушаю вас.

Мать. Вас, случайно… не смущает то общественное положение, которое ваш муж занимает в milieu, то есть в обществе этого провинциального захолустья? Как-никак… простите… но не в любом интерьере уместен персидский ковер.

Зенобия. У нас нет персидского ковра, сударыня, но я рада, что вы приехали к моему мужу. Это означает, что даже в таком провинциальном захолустье, как наше, можно добиться славы.

Мать. Вы преувеличиваете. В этом городке наверняка легче живется, но о славе, я полагаю, не может быть речи. Пан доктор еще в больнице?

Зенобия. Нет. Собственно, работа кончается в три часа…

Мать. Видно, не слишком торопится домой.

Зенобия. Простите, вы, пожалуй, сделали неправильный вывод. Но вы, надеюсь, понимаете, что врач не всегда может оставить больного. Часто бывает так, что вдруг кому-то понадобится неотложная помощь…

Мать. Ну, конечно, я понимаю.

Зенобия. Как раз сегодня он прямо из больницы поехал в горную деревушку. Там женщина рожает со вчерашнего дня, и мой муж… Боюсь, дорога там… и так скользко сегодня… Поехал на своей машине. Когда берет служебную машину, он едет осторожнее. Но он уже скоро должен вернуться. Я немного волнуюсь и поэтому рада, что вы…

Мать. Обязательно вернется. Он слишком умен, чтобы рисковать.

Зенобия. Чует мое сердце, что он торопится, и потому боюсь за него… но, знаете, иногда все решают секунды, несколько капель крови, один удар сердца.

Мать. Разумеется. Я понимаю. (Пауза.) Я вижу, что вы приготовили…

Зенобия. Да. Обычно мы едим в кухне, но сегодня…

Мать. Какое-нибудь семейное торжество?

Зенобия. Годовщина нашей свадьбы. Пятнадцатая. Я хотела…

Мать. Пан доктор помнил об этом или был тоже «слишком занят»?

Зенобия. Нет. Это уже моя забота. Я хотела…

Мать. Эго очень мило, что вы хотели. (Подходит к столу.) Вино и свеча. Но ведь это вино не годится… Для годовщины свадьбы… И этот подсвечник! С таким подсвечником можно ходить в погреб или хлев…

Зенобия. Другого у нас нет, а я хотела зажечь эту свечу, как только муж постучится. Но, раз вы считаете… Я действительно родилась и выросла в этом городке и не знаю, какое вино к чему подходит. Зато и в погребе, и в хлеве у нас уже проведено электричество.

Мать. Но ведь… я догадываюсь… что пан доктор не здешний. Вероятно, он приехал сюда из иного, иного… Я не нахожу слова.

Зенобия. Мира.

Мать. Что-то в этом роде. Несомненно, родители привили ему определенные принципы… Нет, не зажигайте эту свечу, когда постучится пан доктор. Это может сконфузить его или, хуже того, позабавит своей неуместностью. Впрочем, извините меня, я не знаю местных обычаев и не имею права вмешиваться.

3енобия. А почему бы нет? (Ей хотелось бы ответить резче, но она сдерживается в присутствии этой пожилой незнакомой женщины, перед которой немного робеет.) Мы совсем не против поучиться у других и даже бываем благодарны, но это, видите ли, не значит, что мы менее восприимчивы. Пятнадцать лет назад, когда я шла под венец…

Слышны шаги на лестнице.

Мать. Так что же — пятнадцать лет назад?

3енобия. Пятнадцать лет — это много, особенно если рядом такой человек, как мой муж, не правда ли?

Мать. Да, конечно… хотя… все зависит от того, кто и где… У вас красивое кольцо. Покажите, пожалуйста.

Зенобия протягивает руку. Мать снимает кольцо, которое легко соскальзывает с пальца. Зенобия озадачена, но не подает виду; Мать, стиснув кольцо в руке, некоторое время глядит на Зенобию с грустью, как бы укоризненно, затем разжимает кулак и смотрит на кольцо.

Какое красивое.

Зенобия. Да. Старой венецианской работы.

Мать. Действительно. Это подарок к сегодняшней годовщине?

Зенобия. Нет, я получила его от мужа как раз пятнадцать лет назад. Это семейная реликвия, она досталась мужу от матери…

Мать. …а мать получила его от своего отца, а отец — от своей матери со словами: «Подари его только той, которую ты когда-нибудь предпочтешь всем женщинам мира».

Зенобия. Откуда вы это знаете?

Мать. Таковы традиции в семьях… Не во всех семьях…

Зенобия. Я очень редко его надеваю. Оно мне великовато. Муж хотел его переделать, но… Видите ли, на нашей свадьбе недоставало только родителей моего мужа.

Мать. Понимаю. Ну что ж, иногда женщина, которую выбирает сын, не кажется его родителям той, которую он должен предпочесть всем женщинам мира. Я угадала?

Зенобия. Да.

Мать. Ничего не поделаешь. (Возвращает кольцо, разглядывает комнату, замечает кружевные салфетки.) Вы сами их вяжете?

Зенобия. Нет, это подарки.

Мать. Подарки? Так выполненные? Можно ли дарить нечто подобное?.. И пан доктор соглашается, чтобы они лежали на виду?

Зенобия. Он привык, хотя сперва… Все-таки привык.

Мать. Привык, говорите?

Слышны шаги на лестнице.

Мать. Неужели?..

Зенобия. Пожалуй, еще нет. Хотя… Нет.

Мать. Как? Вы не узнаете шагов своего мужа?

Зенобия. Прежде, первое время после свадьбы, он обычно бежал по лестнице. Тогда я знала, что это он. Но с годами шаги моего мужа делались все медленнее…

Мать. Не хотите ли вы этим сказать, что с каждым годом он все меньше торопился домой?

Зенобия. Нет, конечно нет. Просто у него все прибавлялось работы в больнице, он хотел, чтобы больным было лучше, часто во время разговора со мной точно выключался, даже, случалось, при гостях вдруг выходил и запирался в своем кабинете. Знаете, бывает, что и ночью за ним присылают. Я говорю: останься, надо выспаться, но знаю, что это напрасно, уж если решил ехать, ничто и никто не удержит. Теперь, поднимаясь по лестнице, он иногда вдруг останавливается, словно забывая, куда идет и вообще где находится. Поэтому я не всегда могу узнать его шаги. А что касается того, о чем вы говорили, вряд ли это так. Я стараюсь, как могу, ведь если бы ему было со мной плохо, он, право же, мог бы устроить свою жизнь иначе.

Мать. Значит, так? Значит, мог бы?.. Вы так полагаете?

Зенобия. В прошлом году ему предлагали пост главного врача больницы, но я не согласилась. И хорошо сделала.

Мать. Вы в этом уверены?

Зенобия. Да. Вполне. Будь я моложе, может быть, и захотела бы… чтобы мы переехали в Варшаву, в большой мир… Вы меня понимаете. Девушке, которая родилась и выросла в маленьком городке, хочется… хоть раз в жизни… Но теперь, спустя пятнадцать лет… Вот если бы Анджей был другим, думал только о себе…

Шаги на лестнице. Стук в дверь.

Зенобия. Извините.

Зенобия выходит. Мать садится в кресло. Входит Слепая, за ней Зенобия. Она целует Слепой руку, помогает снять пальто. Слепая держит в руке какой-то маленький предмет, завернутый в белый платочек.

Слепая. Оставь мне палку. Без палки я как без рук.

Зенобия берет ее под руку.

Не надо, я сама. (Идет к пустому креслу, садится). Твоего нет?

Зенобия. Поехал в Быстрицу, к роженице.

Слепая. Дело важное, да плоха дорога. Скользко.