Читаем Уточнения к легенде онлайн бесплатно

УТОЧНЕНИЕ К ЛЕГЕНДЕ

Только не говорите, будто вы так и думали, что в пер­вом же матче с канадцами наша сборная добьется внушительной и бесспорной по своему качеству победы. Даже для тех немногих, кому приходилось видеть лучшие канадские команды на льду, в де­ле, профессиональный хоккей выс­шей лиги — с его баснословными доходами, с его большой и шум­ной прессой, с невероятными циф­рами результативности его силь­нейших форвардов, с его всемирно известными именами, такими, как Ришар, Плант, Хоу, Халл, Орр, Беливо, — даже для очевидцев он был легендой.

И даже они, очевидцы, могли только гадать, сумеют ли наши иг­роки хоть как-то выдержать тот могучий пресс силового давления, которым славятся канадцы, не дрогнут ли наши вратари под ура­ганным огнем шайб,, который об­рушат на их ворота соперники, по силам ли нашим защитникам, тем более таким «мягким», как Ляпкин, противоборствовать сверхжестким форвардам канадцев, и не подавят ли своей мощью и рез­костью их защитники наших нападающих, особенно таких легковесных, как Зимин и Харламов.

Только личная встреча, встреча на льду, могла разрешить эти вопросы. И вот она состоялась. В легенду внесены уточнения. А уточненная легенда — уже не легенда. И самое главное из уточнений состоит, пожалуй, вот в чем: так сказать, по самым скромным подсчетам, играть с канадскими профессионалами можно. Пусть были в самом начале какие-то субъективные причины их серьезного поражения: например, непривычно раннее начало сезона, или недооценка соперника, или неудачная игра нескольких хоккеистов, или еще что-то, словом, пусть на первых порах профессиональный хоккей не сумел показать в матче с любителями весь свой потенциал. Как бы там ни было, отныне никто не станет утверждать, что «тот хоккей», «их хоккей» — хоккей другого, высшего сорта, качественно превосходящий наш, советский хоккей, что это — величины несоизмеримые.

Однако, расскажем о каждом из матчей.

МАТЧ ПЕРВЫЙ

МОНРЕАЛЬ, 2 сентября

КАНАДА — СССР — 3:7 (2:2, 0:2, 1:3)

Судьи Г. Ли, Л. Гагнон (оба — США).

КАНАДА: Драйден, Парк — Берг­ман, Сейллинг — Оури, Лапойнт; Курнуайе — Ф. Эспозито — Ф. Маховлич, Джильберт — Раттелльт— Хетфилд, Эллис — Кларк — Хен­дерсон, Редмонд — Беренсон — П. Маховлич.

СССР: Третьяк; Цыганков — Рагулин, Кузькин — Гусев, Поладьев — Ляпкин, Лутченко; Ви­кулов — Мальцев — Харламов, Михайлов — Петров — Блинов, Зимин — Шадрин — Якушев, Мишаков.

Шайбы забросили: Ф. Эспозито (1), Хендерсон (7), Зимин (13), Пет­ров (18), Харламов (23 и 31), Кларк (49), Михайлов (54), Зимин (55), Якушев (59).

Трибуны встретили корректными и снисходительными аплодисментами объявление девятнадцати имен советских хоккеистов и обрушили бурю оваций на каждое из девятнадцати имен своих кумиров. Сам премьер-министр Канады П.-Э. Трюдо совершил акт символиче­ского вбрасывания шайбы в игру. Тут же судьи из США Ли и Гаг­нон дали матчу «рабочий» старт, тройка во главе с Ф. Эспозито ри­нулась вперед, и не успели еще наши ошеломленные защитники и вратарь понять, что к чему, шай­ба уже снова лежала в центре по­ля, а трибуны двадцатитысячного стадиона ревели и стонали от во­сторга. Все начиналось в точном соответствии с легендой...

Затем игра несколько выравня­лась. Казалось, канадцы, довольные первой легкой добычей, дали себе короткую передышку для сле­дующего броска. В довольно безо­бидной ситуации Хендерсон нару­шает правила, и сборная СССР получает шанс отыграться — у нас на игрока больше. Следует выход Зимина один на один с Драйденом, затем бросок Петрова с хорошей позиции, но счет не ме­няется. «Да, вот и о канадских вратарях — все правильно...», — должно быть, мысленно произно­сит в эти минуты каждый из нас. А когда Хендерсон на­ходит щель в нашей обороне и выстрелом издалека делает счет 2:0, добавляет: «И о бросках по воротам тоже...».

Однако, одну деталь мы все же уже успели подметить с удовлетво­рением — слухи о том, что в ка­надском хоккее разрешено все, не подтверждаются. Верно, Ли и Гаг­нон — арбитры, известные в лю­бительском хоккее, хорошо знакомы с уровнем его требований, но игра-то идет все-таки в Канаде, а они строжайше соблюдают букву хоккейного закона, наказывая за малейшую провинность.

Но вот и нашей команде при­шлось играть в меньшинстве — удален Якушев. Что-то сейчас будет? Канадцы заменяют одного из защитников четвертым форвардом, значит, настроены смять нашу четверку. Однако, ничего страш­ного. Лутченко, Цыганков, Мишаков и Шадрин играют хладнокров­но и расчетливо. И, завладев шайбой, не торопятся с ней расста­ваться, и к бортам припечатывают канадцев очень уверенно. Словом, Третьяк не перегружен работой.

Думается, эти две минуты игры в меньшинстве были минутами психологического перелома в от­ношении наших игроков к против­нику. Когда численное равенство восстановилось, выравнялась и иг­ра. Выравнялась, а очень скоро и перешла на территорию канадцев. Больше того, начиная с этой минуты и до середины третьего периода хозяевам удавалось завла­девать преимуществом лишь эпизодически, да и тогда оно не вы­глядело очевидным. Все же ос­тальное время, включая и конец матча, игру диктовала сборная СССР.

Диктовала игру — в данном слу­чае означает: диктовала темп. Вы, конечно, помните эту комби­нацию: ее начал длинным и силь­ным диагональным пасом Поладьев, отправивший шайбу Якушеву, тот подхватил ее, в несколько ги­гантских шагов преодолел расстоя­ние от края центральной линии наискосок, к воротам, и отпасовал без промедления Зимину, который, проскользнув между защитниками, оказался тут как тут и успел про­толкнуть ее в сетку, пока вратарь сторожил Якушева в другом уг­лу...

Что ж, канадцы открыли счет своих шайб по-своему: силовой на­пор и добивание; наши — по-своему: высокий темп и комбинация. И то, и другое может служить безотказно в хороших руках.

А темп все возрастает и воз­растает. Чувствуется: трудновато дышать хозяевам поля в этой ат­мосфере, созданной на площадке гостями. На 18-й минуте у нас удаление — уходит на скамью штрафников Рагулин. Опять у ка­надцев появляется четверка фор­вардов. Но гости и не думают сни­жать скорость. И, как только кто-то из наших защитников завладе­вает шайбой, Михайлов делает стремительный рывок и оказывает­ся в центре поля. Этот рывок пер­выми увидели партнеры, его пер­вым подхватил Петров. Вдвоем они мчатся к воротам, Драйден пари­рует бросок Михайлова, а Петров добивает отскочившую от него шайбу. 2:2.

Второй период был наиболее бе­ден внешне яркими событиями. Лишь дважды менялся счет. Это Харламов, чисто по-харламовски, обвел нескольких защитников, об­манул вратаря и на 23-й минуте забросил в канадские ворота третью шайбу, а еще через 8 минут броском издалека — четвертую (в этот момент мы отметили про се­бя, что и канадские вратари, ока­зывается, небезгрешны). Но, пожа­луй, именно второй период с его изнурительным темпом, в котором почти не было пауз для медлен­ной игры, вымотал канадцев окон­чательно. И в третьем периоде сборная СССР пожинала плоды посеянного в первом и особенно во втором. Впрочем, второй период имел важное значение и еще в од­ном отношении: отразив несколь­ко сильных и опасных бросков, Третьяк обрел полную уверен­ность в своих силах, успокоив тем самым партнеров и показав сопер­никам, на что он способен.

В середине последнего периода хозяева поля предприняли затяж­ной, отчаянный штурм. Отчаянный и последний. Трижды в течение двух-трех минут Третьяк выручал команду — вот когда пришло его время показать себя. Лишь однаж­ды, при численном превосходстве канадцев, шайба все-таки побыва­ла в его воротах. Забил ее Кларк, «забытый» защитниками в двух метрах от ворот.

На большее хозяев не хватило. Они едва-едва сдерживали натиск сборной СССР. Они начали гру­бить.

О грубости профессионалов мы тоже были наслышаны изрядно. Но и тут не обошлось без откры­тия, без уточнения: пока игра рав­ная, пока есть надежда на победу, хоккеистам не до грубости, они иг­рают и борются. О кулаках они вспоминают лишь тогда, когда чув­ствуют: остальные аргументы в борьбе за победу исчерпаны.

Последние полпериода прошли при огромном превосходстве сбор­ной СССР. Могучие канадские за­щитники не поспевали за нашими «реактивными» форвардами. В течение одной только минуты Михайлов и Зимин забросили в ворота канадцев по шайбе, а под занавес, на 59-й минуте, Якушев забил седьмой гол. И во всех трех случаях ничто не смогло помешать нашим нападающим продемонстри­ровать высокие образцы хоккей­ной техники.

МАТЧ ВТОРОЙ

ТОРОНТ0, 4 сентября.

КАНАДА — СССР — 4:1 (0:0, 1:0, 3:1)

Судьи Ф. Ларсон, С. Даулинг (оба — США).

КАНАДА: Т. Эспозито; Пари — Бергман, Уайт — Степлтон, Савар — Лапойнт; Курнуайе — Микита — Ф. Маховлич, Кэшмен — Ф. Эспозито — Паризэ, Эллис — Кларк — Хендерсон, Голдсуорфи, П. Маховлич.

СССР: Третьяк; Цыганков — Ра­гулин, Кузькин — Гусев, Поладьев — Ляпиин, Лутченко; Мальцев — Старшинов — Харламов, Михай­лов — Петров — Мишаков, Зимин — Шадрин — Якушев, Анисин.

Шайбы забросили: Ф. Эспозито (28), Курнуайе (42), Якушев (46), П. Маховлич (47), Ф. Маховлич (52).

На эту игру канадцы выставили девять новых хоккеистов, наши тренеры — двух, причем один из них, Анисин, провел на поле менее минуты.

Обновив состав почти наполовину, канадская команда этим не только не ослаблена, но, пожалуй, стала даже сильнее. У нас, по сравнению с первым мат­чем, изменения невелики: отдыха­ют лишь получившие травмы Ви­кулов и Блинов.

Но вернемся к игре. Наиболее равной была она в первом перио­де. Именно тогда выявились так­тические построения соперников. Сборная СССР, как и в прошлом матче, предложила канадцам пер­сональную опеку по всей площад­ке. Теперь и канадцы на прессинг ответили прессингом. Получая шайбу, каждый наш хоккеист уже в этот момент испытывал на себе давление со стороны противника. Физические и нервные нагрузки, которые пришлось переносить иг­рокам, возросли по сравнению с первой игрой. А прежней свежес­ти уже не было.

И тут вспомнилось замечание Рагулина, которое он высказал еще в Москве, накануне отъезда в Канаду:

— Самыми тяжкими будут чет­вертый и пятый дни. Я знаю это по собственному опыту. Сначала разницу во времени не замеча­ешь, а потом вдруг начинаешь ис­пытывать в середине дня сонли­вость (у нас-то ведь глубокая ночь), руки и ноги становятся ват­ными, внимание рассеивается. По­том все проходит, но в разгар этой акклиматизации бороться с собой трудно.

Вероятно, и это обстоятельство сыграло не последнюю роль в том, что ко второму периоду на­ша команда уже через силу под­держивала высокий темп, который приняла вначале и в котором чу­вствует себя обычно «в своей та­релке». То один даст неточный пас, то другой не поспеет к летя­щей в его сторону шайбе, то тре­тий, как говорится, потеряет ее на ровном месте. И канадцы, на сей раз охотно откликнувшиеся на предложение играть на преде­льных скоростях, завладевают инициативой.

Большую часть периода сборная СССР вынуждена вести трудней­шую оборону, причем довольно ча­сто — в меньшинстве. Между 22-й и 26-й минутами наши все время играли вчетвером, и все это время на поле у канадцев на­ходилась четверка нападающих и обязательно кто-то из асов — Ф. Эспозито, Ф. Маховлич, П. Ма­ховлич или Микита, а то и двое из них сразу. И обороняющимся далеко не всегда удается обезопа­сить свои воррта от выходов один на один с вратарем, от сильней­ших и точнейших бросков с ближ­них дистанций.

Приз лучшего из игроков сбор­ной СССР в этом матче был при­сужден Третьяку. Иностранец редко удостаивается такой чести в Канаде: все в этой стране от мала до велика уверены, что лучших вратарей, чем канадские, на свете не бывает. Но Третьяк играл вы­ше всяких похвал, а во втором пе­риоде и вовсе творил чудеса.

Канадцы добились первого успе­ха на 28-й минуте, играя в боль­шинстве. Шайбу забросил Эспози­то, одиноко дежуривший на «пятачке» сборной СССР. (Обратите внимание на такую деталь: шайба побывала в наших воротах в общей сложности в четвертый раз и трижды влетела туда с «пятач­ка»).

Вторая половина периода прошла более ровно, и хотя некоторое преимущество канадцы сохранили, но и им пришлось немало поволноваться в моменты опасных выходов Михайлова, Зимина, Якушева к воротам Т. Эспозито. Но он тоже действовал отлично, и счет до перерыва больше не изме­нялся.

Изменился он вскоре после пе­рерыва, и этому предшествовали обстоятельства, серьезно повлияв­шие на исход матча. За несколь­ко секунд до окончания второго периода судьи удалили с поля Цы­ганкова, а вслед за ним на скамью штрафников отправился и Харла­мов. За пререкания с судьей его удалили на 10 минут с правом за­мены.

Канадцы воспользовались обои­ми удалениями. Цыганков еще не появился на площадке, когда бы­стрейший из канадских форвардов Курнуайе промчался с правого края к воротам Третьяка и забросил в них шайбу. А вот что было дальше.

На 46-й минуте — праздник на нашей улице: сборная СССР имеет численное преимущество, и Якушев забрасывает в канадские ворота шайбу. Радость, объятия, естественная в таких случаях минутная расслабленность, вызванная разрядкой... А у канадцев — новое удаление. Но Харламов еще отбывает штраф, и наши тренеры принимают решение оставить на поле прежнее звено: как-никак, оно — единственное, не претерпев­шее изменений. И эта самая рас­слабленность сказывается. Напа­дающие теряют шайбу в зоне ка­надцев, и ее подхватывает П. Маховлич. Перед ним — лишь Поладьев. Отдадим должное велико­лепному канадскому хоккеисту: в этот момент он продемонстрировал несколько фигур высшего хоккей­ного пилотажа. Подведя на огром­ной скорости шайбу вплотную к нашему защитнику, он замахнулся клюшкой, якобы собираясь щелк­нуть по воротам, Поладьев бро­сился навстречу броску, а Маховлич промчался мимо, еще одним финтом обманул Третьяка и забил гол.