Читаем Альтернативная реальность(СИ) онлайн бесплатно
От автора.
В этой истории действительные события и факты смешаны с вымышленными. Whаt is whаt - предстоит разобраться читателю самому.
И, конечно же, я должен произнести традиционное в таких случаях заклинание: - Любые совпадения с реальными лицами случайны. Если таковые и обнаружатся, они целиком на многострадальной совести автора.
****
Мы в дороге. Остановились перекусить в придорожном кафе. Я вышел на улицу и в уже начавшихся сумерках у подножия холмов, видневшихся вдали, вдруг увидел столбики тёмного разноцветного света. Они мерцали и переливались невообразимыми волшебными огоньками. "Пойдём, я что-то тебе покажу!"- закричал я от восторга и потащил тебя за руку наружу. Но необычная радуга исчезла. В сгустившихся сумерках я увидел тебя, сидящую на скамейке, сел рядом, крепко обнял и поцеловал в губы. Я был счастлив, что вижу тебя, и мы - вместе. Но где-то на самом краю сознания билась мысль, что здесь что-то не так. Это было похоже на осознание другой реальности, где события приняли иной характер.
"Пирожки горячие, горячие пирожки-и! Сладкие бли-и-инчики!"... Я проснулся, разбуженный этими оглушительными призывами, и вышел во двор. Дождь, с перерывами тянувшийся два дня, закончился. Солнце клонилось к закату. На западе возникла полоска голубого неба. На юге из самой середины опускавшихся в долину пологих склонов Хамар-Дабана вырывались огромные клочья белого тумана. А на востоке светилась огромная живая радуга. Она перекинулась через всю долину, опираясь правым краем своей дуги на эти склоны, а левым - на острозубые отроги Саянских гольцов, закрывающих долину с севера, образуя радужную арку. Это был мост света, соединивший два великих горных хребта: один - старый, другой - молодой, навеки застывших друг подле друга, разделённые лишь узкой полосой Тункинской долины.
Так и любовь соединяет два любящих сердца. Любовь - это радуга. Источник радуги - солнечный свет. Источник любви - свет любящих сердец. Любовь, как и радуга, рождается и умирает. Нет вечной любви, также как и нет ничего вечного. Любовь умирает с последним ударом любящего сердца. Нет любви настоящей и любви - ненастоящей, большой и маленькой. Любовь не делится на категории. Она - одна. Она прекрасна своим совершенством, как совершенна радуга в сочетании формы и света. Сущность радуги и сущность любви - пустота, как и мы, как и всё вокруг. Но также как радуга отчетливо видна в чистом небе, любовь ясно отражается в любящих глазах. ...
Я проснулся, разбуженный необычайной ясностью своих сновидений. От мысли, что когда-нибудь не удастся окончательно проснуться и прервать бесконечную цепочку снов, возникающих друг из друга, стало немного не по себе. На память пришёл испытанный приём: когда я не был уверен, - нахожусь ли во сне, или это происходит наяву, - я начинал подпрыгивать. Если удавалось зависнуть в воздухе, я понимал, что нахожусь во сне, забирался на любое высокое место, будь то крыша дома, балкон или обрыв, и смело кидался вниз, зная, что крылья моего ума понесут меня куда угодно. Но этот последний в цепочке сон был реальнее самой реальности.
Я поднялся с постели и, не зажигая света, подошел к окну. Вокруг была сплошная чернота. Не видно было ни звёзд, ни луны, нигде не горел свет, уличное освещение тоже отсутствовало, все характерные для ночной жизни города звуки стихли. Я нашёл в баре скотч двенадцатилетней выдержки, добавил лёд из холодильника, закурил, устроившись в кресле, и стал анализировать произошедшие накануне события.
****
В понедельник утром, а, как известно, все неприятности случаются по понедельникам, меня вызвал к себе наш главред. Жестом пригласив меня сесть, он долго и шумно возился, перебирая у себя на столе ворох скопившихся бумаг, и, наконец, найдя то, что искал, пробурчал, стараясь не смотреть мне в глаза.
- Слушай, Кирилл Петрович, тут такое дело, - он замялся, подыскивая слова. - Надо бы тебе тут в одну командировочку смотаться...
- Знаю, знаю... . У тебя аккредитация на конференцию в Цюрихе, думаю - успеешь, - предупредил мой рвущийся протест главред.
- Кроме тебя - некому, - продолжал он, - у меня уже вся голова распухла, а ты у нас зав. отделом науки, как- никак, кандидат наук... философских. Вот взгляни, - и он протянул мне лист превосходной писчей бумаги.
Я взял письмо в руки. От него исходил едва уловимый аромат хороших французских духов. В верхней части листа красовался фамильный вензель: "Графиня Мари де Кузычко". Содержание необычного носителя гласило:
"Ваше Превосходительство, уважаемый Алексей Николаевич! Не откажите в любезности выполнить мою небольшую просьбу. Соблаговолите переслать мне аванс за май-месяц, желательно в песо, так как с конвертацией здесь могут быть некоторые проблемы. Если Вас не затруднит, отправку, столь необходимых для меня средств, произведите курьерской службой по следующему адресу: г. Акторск, до востребования, графине Мари де Кузычко.
Всегда Ваша душой и телом, Мари..."
Я перевернул письмо. На обратной стороне корявыми Васькиными буквами было написано:
"Ой ты гой - еси, красно солнышко, боярин Алексей Николаевич! Холоп твой Васька челом тебе бьет и просит нижайше о милости твоей великой. Изыщи, кормилец, немного денег в счёт дивидендов моих по акциям, которые выплачиваться будут вскорости, да и передай их жёнушке моей ненаглядной, Любавушке. Дитяткам моим сирым и убогим на прокорм, да и за квартиру не плачено. А уж я должок свой сторицей возверну!"
Я остолбенело посмотрел на Алексея Николаевича.
- Как оно ко мне попало? - предупредил мой вопрос главред. - Обычным образом, по почте. Вот конверт, - он выудил из того же вороха бумаг необычный почтовый конверт с остатками взломанного сургуча, сохранившего следы фамильной печати, и с тем же адресом отправителя, что значился в загадочном письме.
- Ты не подумай чего..., насчёт там тела и души. Не знаю, что на неё нашло.
Я и не подумал. Шестидесятилетнему Алексею Николаевичу, интеллигенту, воспитанному ещё в старых добрых русских традициях и трепетно любившему свою ненаглядную Настеньку, такие "подвиги" были совершенно не свойственны.
По словам Алексея Николаевича, события развивались следующим образом. Примерно три недели назад в его кабинет вломился зав. отделом новостей Васька Шепилин и, блестя горячечными от возбуждения глазами, сообщил, что прочёсывая интернет-пространство наткнулся на одну интригующую новость, которая сообщала о совершенно новой и необычной форме обслуживания в сфере гостиничного бизнеса в обыкновенном районном российском городке. В чём эта новизна - он толком объяснить не смог.
- Вы представляете, Алексей Николаевич, - наседал он на главреда, - они там знают, а у нас здесь - тишина!
"Там", надо полагать, означало - дальнее зарубежье, а "здесь" - отечественное информационное пространство. По своему опыту зная, что от Шепилина просто так не отделаться, а также принимая во внимание его феноменальное чутьё на всевозможные горячие новости и сенсации, которое позволяло удерживаться нашему небольшому интернет-изданию в относительно неплохом рейтинге, главред простодушно согласился:
- Туда и обратно! Даю три дня! Чтоб на связи был круглосуточно!
- Яволь, майн Фюрер, я мигом, данке шён! - Васькин голос звенел уже где-то в районе бухгалтерии.
Спустя три дня Вася вышел на связь и затребовал себе в помощь Машу Кузычко, завотделом культуры, мотивируя свою просьбу национальной и культурной спецификой проблемы. Алексей Николаевич скрепя сердце согласился. После этого, вплоть до получения злополучного письма, связи с нашими командированными не было. На телефонные звонки следовал ответ о нахождении абонента вне зоны доступа.
- А теперь - вот это... . А что я его жене скажу? Ладно - Маша, двадцать шесть, по ночникам и тусовкам, постоянного никого нет, и родители где-то в Белоруссии, - Алексей Николаевич сокрушённо вздохнул. - Сам понимаешь, оснований подавать в розыск никаких, ещё и на смех поднимут, я уж молчу про собратьев по перу. Тут, скорее, психушкой пахнет.
Я понимал. Ситуация действительно была странной. Если это розыгрыш в стиле реалити-шоу, то кто заказчик? Эти идиотские розыгрыши в прямом эфире - плод болезненной фантазии и неудовлетворенных амбиций продюсеров. Мерзость, одним словом. Маша с Васей на такое не пойдут. Знают, что Алексей Николаевич к ним как к родным детям относится. Да и воспитание не позволит. Если очередная попытка рейдерского захвата, которые мы уже переживали, то зачем такая странная изощрённая форма? Обычно действуют либо с помощью подделки юридических документов, либо силовым нажимом с помощью бандитов или коррумпированных "правоохранителей". На захват заложников тоже не похоже. Зачем их вообще захватывать? Не за Машин же аванс. А дивиденды за прошлый год у нас вовсе копеечные вышли. Почерк - её, Алексей Николаевич сравнил по личному делу, которое есть у Надежды Герасимовны, нашей бухгалтерши и, заодно, - кадровички. А Васькины каракули мне хорошо известны, у него привычка - везде напоминалки свои расклеивать.
Когда - то мы были солидным научно-популярным иллюстрированным журналом, входившим в десятку популярных отечественных изданий, с броским названием - "Знание-свет". Но времена меняются, пришли современные информационные технологии, и мы постепенно лишились своих подписчиков - нашей экономической основы. С подписчиками ушли и рекламодатели. Розница также вскоре сошла на - нет. Конечно, Алексей Николаевич, в своё время умудрившийся приватизировать небольшой уютный особнячок в старой Москве, где располагалась редакция журнала, а теперь - наша интернет-площадка, мог бы оформить его на своё имя и продать. Этих денег вполне бы хватило на безбедное существование ему и его семье на долгие годы. Но Алексей Николаевич поступил по-другому. Он оформил особняк на ЗАО "Знание-свет", акционерами которого стали все без исключения работники редакции, включая технических исполнителей, почти в равных долях. Шаг в высшей степени нетипичный для нашего общества. И поэтому отношения внутри нашего небольшого коллектива были скорее семейными, чем производственными. Вариант, что Шепилин с Машей устроили себе отпуск таким способом, мной даже не рассматривался.
Самолётом лететь я не захотел, - от ближайшего аэропорта прибытия до Акторска было около двухсот километров, поэтому поехал поездом. Спустя сутки поезд, с его громко хлопающими как при миномётном обстреле дверями, галдящими представителями южных республик, устремившихся на заработки вечным нескончаемым потоком, чаем в традиционных подстаканниках, замотаными проводниками, нарядами полиции, разносчиками прохладительных напитков и кондитерских изделий и прочими непременными атрибутами нашего железнодорожного быта, довёз меня до станции назначения. Я сошёл с поезда один.
Стоял тёплый, ясный майский день. Не было ни встречающих, ни провожающих, ни обычной для вокзалов сутолоки. В небольшом опрятном двухэтажном здании вокзала также не было ни души. Никто не покупал билеты, не сидел в зале ожидания.
- Странно,- подумал я, - где же начинается этот необычный сервис, о котором говорил Вася? И о какой гостинице шла речь?
- Добрый день! А вы пройдите, пожалуйста, на транспортную остановочку, вас ждёт такси!
Я с изумлением обернулся. Передо мной стояла молодая девушка в безукоризненно подогнанной железнодорожной форме с внешностью фотомодели из рекламных проспектов РЖД. Покачивая бёдрами, она пошла впереди меня плавной походкой профессионального демонстратора коллекций парижских кутюрье. Дежурная проводила меня к выходу на привокзальную площадь и, ослепительно улыбаясь, пожелала хорошего дня. На небольшой асфальтированной площадке стояла жёлтая машина с характерными знаками такси и черной надписью по всему борту русскими буквами: "Мерседес Бенц". Художник, изобразивший это чудо каллиграфии, не рассчитал длину надписи, и, поэтому, последняя буква "ц" располагалась отдельно - между передними крылом и бампером машины. Подле автомобиля стоял индус с огромными усами в чёрном двубортном мундире с блестящими пуговицами и ослепительно белой чалме. Через его правое плечо была перекинута красная атласная лента наподобие той, которую носят свидетели на свадьбах. На ленте было написано: "Hotel Grand Aktorsk". Талию индуса перехватывал светлый пояс с продольными полосами, к которому был пристегнут морской кортик.
- Жигули, шестая модель, наверное, с "троечным" двигателем, - машинально подумал я.
- Добрый день, сэр. Нет, сэр - двигатель родной, "шестёрочный", - заявил индус на чистейшем русском языке, горделиво встопорщив свои усы.
- Да, действительно, это большая редкость. А почему "Мерседес?", - поинтересовался я дипломатично.
- "Кадилак", к сожалению, арендован, сэр, - усы поникли. - Разрешите вашу сумку, сэр.
Индус распахнул заднюю дверь, погрузил мою дорожную сумку на заднее сидение и с громким стуком захлопнул. Затем такая же процедура повторилась с моей персоной. Мотор быстро набрал обороты, и автомобиль покатил по пыльным улицам города.
